Глава 26 — Девица на выданье

Как наркоман, дергаюсь и смотрю без конца на время.

Ну когда уже, когда?..

Бабка Макса, Софья Алексеевна Данилевская, тяжело вздыхая, бросает на меня гневный взгляд.

Когда она "свалилась", дед подхватил дела их семьи, как протектор и партнер. Сегодня Софья Алексеевна присутствует как протектор нашей. Хоть и сидя в инвалидном кресле.

И мне очень повезло, что Софья Алексеевна давно без своей трости. Иначе влупила бы мне незаметно набалдашником, как когда-то доставалось брату за его "неправильное" поведение при партнерах.

Данилевская — стальная женщина. Вывозит на равных с мужчинами.

Мне подсовывают юристы Шаулиных какие-то договоры на подпись.

— Это уже утверждено обеими сторонами. Мы введем вас в дочернюю компанию холдинга. Здесь и здесь... — протягивает ручку.

Ну сейчас, ага... кровью подпишу.

Начинаю читать. Понимаю, что не помню и не вижу схему целиком. Я рассчитывал, что дед знает, что делает. А это только один документ из сотни. Пиздец...

Подписывать? Уже согласовано дедом?...

Смотрю вопросительно на нашего юриста. Незаметно кивает.

Зависнув ручкой над листами, опускаю ее чуть ниже.

— Кхм... — прокашливается грозно Софья Алексевна.

Одновременно отец резко меняется позу.

Это мне или не мне?

Поднимаю глаза, чувствуя себя ребенком.

Отец тянет документы к себе.

— Можно мне копию, — просит Софья Алексеевна.

Читают.

— Порты в Балтике станут собственностью Яна, до заключия брака, — отодвигает документы Данилевская.

Включаюсь в разговор как по щелчку плетью.

Брака?!

Уже??

Я думал у меня есть хотя бы год на то, чтобы выкрутиться!

— Позвольте, Софья Алексеевна, — возражает Шаулин. — Мы обсуждали этот актив как приобретенный в браке. Уже после регистрации брака.

Отец бросает взгляд мне в глаза.

Едва заметно отрицательно кручу головой.

Пожалуйста! Оттяни это максимально, чтобы были какие-то шансы переиграть!

Отец не наследник Одинцова, я наследую по маминой линии. Одинцов ее родной дядя.

Но отец в команде, он управляет дочерним бизнесом.

Макса, моего брата, сегодня нет, вместо него присутствует Мелания, его жена. Вот у них как раз неделимое общее наследство. Им вообще никак нельзя разлюбить друг друга до тех пор, пока они не введут в наследство общих детей.

Они сегодня представляют страховые компании британцев. Там у них родня голубой крови.

— Софья Алексеевна, — прокашливается наш юрист.

Видимо горло тут першит у всех наших!

Юрист — муж моей троюродной сестры — Татьяны, той самой, которая подзадоривала нас тупых булить Аглаю в детстве. И она — другая ветка наследников. По другому племяннику деда.

Голову сломать можно!

Наш юрист двигает Софье Алексеевне другие документы.

— Наши предварительные договоры. Ян должен подписать.

— Да-да... там прописаны эти условия, — кивает Шаулин.

— Я изучила их до встречи.

Переводит взгляд на Шаулина.

— Давайте вернемся к обсуждению этого вопроса, после того, как разморозятся наши сделки по перевозкам. Наши партнёры из Танзании волнуются.

— Я думаю дела с разморозкой пойдут лучше, если мы введем Яна в управление, а вы — Александру в акционеры. Назначим дату бракосочетания и сделаем детям свадебный подарок. Как вам двадцать пятое октября?

Нет.

Погодите.

Стойте...

Месяц остался?!

Чувствуя, как отливает кровь от лица и немеют губы, я набираю в грудь воздуха, чтобы возразить.

— Октябрь... — морщится Софья Алексеевна. — Отвратительное время для церемонии. Подождём снега. Может и вопрос со заморозкой сдвинется с мёртвой точки, — властно заявляет она, намекая, что это условие.

Откатываясь немного от стола, снова намекая, что обсуждение закончено.

Выдыхаю.

О, прекрасная Софья Алексеевна! Люблю вас пылко!

Главное вслух не ляпнуть, а то точно выхвачу.

Шаулины уходят. Недовольные.

Пока наши совещаются уже в свойском режиме, прикладываю к горящему лицу холодный графин с водой.

Мелания поддерживающе прикасается ладонью к моей спине.

— Что будешь делать? — шепчет.

— Подскажи мне. Пожалуйста.

— Я не компетентна, Ян... Но старшие тебя убьют.

— Убьют — ладно. Не хотелось бы их критично подвести.

Прислушиваюсь к разговорам.

— Почему притормозили, Софья Алексеевна? — интересуется юрист.

— Этот… еtre mеprisable… — терпеливый вздох. — Господин Шаулин решил, что может давить на Андрея Григорьевича, когда тот в таком тяжёлом состоянии. И "нам" конечно очень интересны его контейнеровозы, но... "пусть склонит голову". Иначе, Лондон не застрахует его суда. Я ему это обеспечу!

— Спасибо, Софья Алексеевна! — отмираю я. — Что не даёте прогнуть деда, — добавляю поспешно.

— Соберись, Ян. Сидишь, как девица на выданье, — отчитывает меня. — Что ты там собрался подписать без команды юристов?

— Юрист поддакивал Шаулину, — перевожу на него гневный взгляд.

Брак портов с контейнеровозами. Такова реальность.

Бедная Саша! Ей лет бы семь и десять любовников накинуть, глядишь, и стало бы не так принципиально на ком женить свои контейнеровозы. Но в ее едва восемнадцать, это треш.

Я пиздец как устал за эти несколько часов. И больше физически не могу слушать про дела.

К Аглае хочу.

Обещаю, что завтра сяду разбираться с документами и схемами. Юристы это хорошо, но… любого человека можно купить или запугать. Надо и самому шарить.

Замечаю, как смотрит на меня отец. Устало и одновременно с ноткой сочувствия.

— Поезжай... куда ты там так рвешься.

— Спасибо! — шевелю губами, быстро сваливая из офиса Софьи Алексеевны.

Он недалеко от Арбата.

Вдыхаю холодный воздух.

Свобода! Сегодня — свобода. Я не хочу терять ни мгновения.

Еду в салон…