Глава 9 — Не ангел

Сидя за рулём машины Владимира, Ян периодически подгазовывает, включает зажигание и выполняет другие мои просьбы.

Слушаю, смотрю под капот…

Два человека Владимира, которые пригнали машину курят чуть поодаль.

— Все, хватит… — машу Яну. — Пересядь.

Ян выходит, стреляет сигарету у охранников. Возвращается ко мне.

— Ну что, Кулибин? — подшучивает надо мной. — Совершишь чудо?

— Нет. Инструмента нет у меня нужного.

Сажусь за руль, делаю круг по деревне. Переключаю передачи.

— Стучит… Это крестовина износилась.

Ян, улыбаясь, смотрит на мой. профиль.

— Какая еще крестовина? Это ж уже хлам. Тут все износилось.

— Неправда. Машина хорошая… Она ещё двадцать лет проходит, если её обслуживать нормально.

— Любишь гелики?

— Не то, чтобы я их водила до этого… — бросаю на него скептический взгляд. — Но машина хорошая.

— Они же некомфортные.

— Какие тогда комфортные, по твоему?! — удивляюсь я.

— Я тебя на своей… прокачу. Чтобы ты прочувствовала разницу.

Торможу у дома.

— Менять крестовину, свечи и форсунки, скорее всего. А так… ещё какое-то время проходит. Я смогу только свечи. Для остального инструментов нет. Ну и крестовину с дедом поменяем, если ремонтный бокс для тракторов в селе снимете. Но у вас же её наверняка нет? Поэтому, можем только смазать старую, сальники поменять… Ну и масло, фильтры…

— Крестовина есть. Завтра пригоним в бокс.

Отдают мне пару купюр.

— Ээ… — возмущается Ян. — Это что за расценки? Вы в курсе, сколько обслужить гелик в сервисе стоит? Да вам за эти деньги даже капот никто не поднимет! А тут эксклюзивная услуга. Девочка феячит!

— Здесь другие расценки, парень, — ухмыляется один из них.

Ян забирает у меня из рук деньги. Возвращает им обратно.

— Ну найдите за эти деньги здесь мастера.

Мне становится неловко. Ведь деньги неплохие. И пригодятся мне. Не так уж легко заработать у нас.

— Пусть вам трактористы рукожопые резьбу свернут в гнездах! — нахально усмехается Ян.

А наш тракторист, он же механик, и правда рукожопый. Пьёт… Поэтому технику чиним мы с дедом. К нам и из других деревень иногда пригоняют в бокс.

— Или — обсудите сумму с менеджером Аглаи.

— Каким менеджером? — с недоумением.

— Со мной! — театрально разводит руками. — Иди, Аглая… — подталкивает меня к дому.

Присев на крылечке, смотрю на них издали. Не слышу разговора.

Ян возвращается. В одной руке — сигарета, в другой деньги.

Вручает мне их.

Здесь в четыре раза больше.

— Ого…

— Жадные у вас бандиты, — затягивается сигаретой. — У нас мажоры чаевые иногда больше оставляют. А тут за работу копейки…

— Так мажоры не свои дают. Родительские. Цены им не знают.

— А эти прямо свои кровные! — фыркает Ян.

— Да… тоже, наверняка не свои, — сдаюсь я.

— В общем, с тебя — взять меня завтра с собой. Мне инет нужен. И банкомат. У меня на чаевые налички нет… — выдыхает вверх дым.

И я снова вспоминаю, что крылья у него не ангельские.

— Не могу взять… Я Светлане Александровне обещала.

Морщится.

— Ок. Тогда — от моего лица напишешь моим друзьям. Я напишу что именно. Сделаешь скрин, их ответов. И… пачку сигарет купишь мне, ладно?

— Каких?

— Самых лучших, что найдёшь.

— А банкомат у нас был давно. Но сломался. Увезли чинить и уже несколько лет не привозят. Теперь карточкой можно только в одном магазине заплатить и на почте.

— Да?.. А что там в этом магазине есть?

Пожимаю плечами.

— Минимаркет.

— Дай телефон…

— На шкафу.

Заходит в дом.

Опускаю в ведро с водой тряпку.

Подвязываю под ягодицами сарафан, чтобы не мешал и начинаю мыть крыльцо.

Ян выходит с телефоном в руках, пишет на нем что-то.

— У тебя нет пароля.

— А зачем он мне?

— Кто-нибудь прочитает твои переписки… — ядовито. — С Эриком.

Засунул уже свой любопытный драконий нос?!

— Это его проблемы! — шлепаю недовольно тряпкой по ступеньке.

Ничего там нет страшного в наших с Эриком переписках. Мы просто приятели.

— Ну, или деньги снимут.

— Нечего снимать.

— Это несправедливо… Я бы на твоём месте взъеб… — запинается. — Взбодрил Сафиных.

Улыбаюсь его попытке выполнять мою просьбу с ругательствами.

— Там твои деньги. Твои. Ты имеешь на них законное право.

— Нет… это не мои, — качаю головой. — Я их не заработала.

— Женщина вообще ничего зарабатывать не должна. Мужчина должен обеспечивать. Дед, отец, брат, муж, сын. А у тебя за всех дед отрабатывает. Надо бы отца встряхнуть.

— Ты обещал! — начинаю нервничать я, роняя тряпку из рук.

— Обещал… обещал… — недовольно.

Отдаёт мне мой телефон.

— В блокноте список того, что мне нужно.

Пробегаюсь взглядом: лезвия, гель для душа…

Вручает мне чёрную карту.

— И себе купи все, что захочется. Вообще всё.

— Ты что?.. — с сомнением смотрю на него. — Мне и не нужно ничего.

— Пожалуйста!.. — цокает, надменно закатывая глаза. — Будь так любезна. Просто потрать мои бабки.

Пытаюсь представить, на что чисто гипотетически могу я их там потратить. Ну… сок там бывает вкусный. Манго. Мороженое еще. Так его не довезешь летом. На этом, пожалуй, всё.

— Вот так живёшь себе счастливо… Не паришься… — щурясь, смотрит на солнце Ян. — Бах! И вот ты уже отдаёшь свою кредитку женщине и умоляешь её тратить свои деньги.

— Да не нужна мне!.. — возмущённо начинаю я.

— Тихо! Не мешай мне страдать. У меня, может, новые впечатления, — философски.

— Ведро вынеси…

— Куда?

— В цветы вылей.

— Вот! Точно! Цветы купи. Себе от меня.

— Зачем? В поле полно бесплатно. И стоят дольше и пахнут лучше.

— Да?… Ну ладно.

Уходит за ограду, через двадцать минут возвращается с большим букетом.

Вручает.

— Ой… — прижимаю к себе, не зная, что сказать от неожиданности.

Вот уж не думала, что Аксёнов пойдёт букет собирать.

— Это самый дорогой букет из тех, что я когда либо дарил.

— Почему?

— Меня укуса пчела, — морщится, присасываясь на мгновение к кромке кисти. — Больно пизд… просто… тотальный крах! Я оцениваю ущерб тысяч в пятьсот.

— Ну… спасибо! — фыркаю от смеха.

Стучит пальцем себе по щеке, намекая на поцелуй.

— Вырази как-нибудь материально.

И у меня крутится несколько фраз в голове, как изящно отвертеться от этого поцелуя.

Но… не хочется.

Касаюсь его щеки губами, неловко чмокая.

Замерев, смотрим друг другу в глаза. И неловкость нарастает. Потому что Ян больше не шутит, не ухмыляется… И сердце моё стучит!

Не выдерживая взгляда, сбегаю в дом…