Глава 32

Разговор с Ольгой Константиновной проходит успешно, мы согласовываем мой график работы, решаем некоторые нюансы. К своим обязанностям я приступлю с понедельника, ну а сегодня могу тихо посидеть в уголочке, подождать Даниила. Он обещал меня к Яне подбросить. Правда, сидеть в подсобке мне надоедает уже через десять минут – даже интернет со смартфоном не помогают. Поэтому иду в зал. Есть не хочу, да и не по карману мне в «Samovare» обедать, но для меня очень быстро находится развлечение. За столиком, находящимся в противоположном конце зала, сидит Арсений. Он расслаблено облокачивается о спинку стула и в экран смартфона пальцами тыкает. Я бы ни за что не стала просто так разглядывать парня, он сам привлекает моё внимание. Я ещё в первую нашу встречу поняла, что он беспардонный тип, но не подозревала насколько. Заказ парню приносит Любавина, аккуратно выгружает блюда с подноса на стол, дарит дежурную улыбку. Уже хочет уйти, но парень делает выпад и хватает тонкую девичью руку. Милана дёргается, но куда уж там, у этого товарища хватка будь здоров. Несмотря на то, что до спортивной фигуры брата ему как до Москвы на четвереньках, мужская сила всё равно присутствуют. Арсений что-то тараторит, но за дальностью расстояния узнать содержание его монолога мне не суждено. – Пусти! – визжит Милка голосом-колокольчиком, но Астров и бровью не ведёт. Уже раздумываю, не вмешаться ли, но Любавина вырывается и уносится прочь из зала. Подрываюсь и за ней бегу. Надо выяснить, что там этот нахал бедной девчонке наговорил. Влетаю за ней в подсобку. Сидит на диване, плачет. – Мил? – задеваю осторожно. – Почему в приличное заведение таких неадекватов пускают? – выдыхает. Да чем он её так разозлил? Вспоминаю, как несколько месяцев назад мы сидели в этой же подсобке, только всё было с точностью наоборот. Даниил меня обидел, я сидела на этом самом диване и плакала, а Любавина меня утешала. Ох уж эти Астровы! – Что он тебе сказал? – осторожно присаживаюсь рядом с девушкой. Странно, Милана обычно с юмором относится даже к довольно обидным вещам, а тут так болезненно отреагировала. – Да бред какой-то нёс: вычитал моё отчество на бейджике, сказал, что у него давным-давно дочь пропала, типа это я. Мила беспомощно разводит руками, а я перевожу взгляд на бейдж. Арсеньевна. Ясно, понятно. Девушка мой взгляд перехватывает, с ненавистью срывает с груди кусок пластика и швыряет в сторону. – И какой идиот додумался отчество написать? У всех только имена, одна я как дура… – Не расстраивайся, это просто глупая шутка, – мне с трудом удаётся сдерживать эмоции и не рассмеяться. – Причём, я не сразу поняла, что этот недоумок прикалывается. Прямо треш какой-то, – продолжает жаловаться подруга. Я тихо в кулачок хихикаю, чтобы не смущать девушку и окончательно не оскорбить её чувства. – Знаешь, Даниил рассказывал, что у его брата довольно глупое и плоское чувство юмора. Что поделаешь, его остаётся только пожалеть, – заочно сочувствую Арсу, но мой порыв девушку ещё сильнее расстраивает. Любавина хмурится. – Да знаю я, что это шефа нашего братец, наверное, так же, как и Даниэлю, корона жмёт, – выпаливает, – ой, прости! – рот ладошкой прикрывает виновато. – Вы же теперь типа вместе. Смотрю на Любавину и понять не могу: осуждает? Мысленно убеждаю себя не зацикливаться на чужом мнении. Я для себя уяснила, что хочу быть рядом с Даниилом, и всё остальное уже не важно. С каждой встречей он становится для меня ближе и роднее, и я не могу представить себе хотя бы один день, проведённый без него. – А давай не будем нарушать устоявшейся традиции и выпьем вместе чаю, – предлагаю, широко улыбаясь. Милана ещё раз хлюпает носом, кивает, убегает ставить чайник. *** С наступлением ночи ресторан затихает. Гости расходятся, персонал тоже постепенно покидает рабочее место, и только я продолжаю сидеть за столиком в самом дальнем и незаметном углу. Однако стоит Астрову закончить работу, я с радостью сажусь вместе с ним в машину. И мечтаю, чтобы время тянулось бесконечно, но, увы, до квартиры, в которой живёт Лопухова, всего тридцать минут езды. И дороги, как назло, почти свободные, хотя я с удовольствием постояла бы часик другой в пробке вместе с Даном. – Это тебе, – на мои колени опускается небольшая плетёная корзина до верха наполненная зелёными яблоками. – Прости, мне показалось, что ты любишь красные, но в это время года только этот сорт созревает. А импортной химией кормить любимую я не хочу. Дан виновато опускает плечи. Прикольно, кажется, я его почти приручила. – Да, я помню: всё только по сезону, – широко улыбаюсь, – спасибо, – неловко целую небритую щёку, шиплю, когда щетина слегка колет губы. С наслаждением откусываю кусочек сочного рассыпчатого фрукта, зажмуриваюсь. Какая разница, какого они цвета? Это же просто великолепно! Время, и без того летящее незаметно, с яблочками пролетает ещё быстрее, и вот мы уже подъезжаем к нужному дому. Стоит открыть дверь машины, в нос сразу бьёт запах прибитой пыли, потому что всего час назад прошёл дождь. Он принёс с собой немного прохлады, и есть надежда, что мозг не будет плавиться от безумной жары, которая не покидает наш город даже ночью. Зато мозг плавит кое-что другое: запах мужчины, стоящего позади. Даниил крепко обнимает меня за талию и утыкается носом в шею. Нежные губы оставляют на коже невесомый поцелуй, и по позвоночнику прокатывается разряд тока. – Даня, – говорю с придыханием, не особо задумываясь, какой эффект могу произвести. – Как ты меня назвала? – звучит хриплый полушёпот, отдающий эхом в голове. – М? – зачем мычу, сама не понимаю, может, просто нет желания разговаривать. Хочется наслаждаться моментом. – Повтори, как ты меня назвала! – его тихий шёпот больше походит на рычание дикого зверя. Кажется, кто-то пытается мне приказывать. Плавно прокручиваюсь в его руках, чтобы оказаться лицом к лицу. Смотрю в глаза: сосредоточенно и внимательно. – Даня, – говорю тихо-тихо, едва касаясь губами мочки уха. Играю. Только правила, похоже, не на моей стороне, потому что крепкие руки сжимают слишком сильно. А властные губы жадно целуют. – Люблю тебя, – шепчет, осыпая лицо поцелуями. А я не верю, что это происходит наяву, происходит со мной. Эмоции переполняют, и удержаться от ответного признания невозможно. – А я тебя люблю, – выдыхаю в приоткрытые губы, ловя горячее дыхание. – Сейчас усажу тебя в машину и увезу к себе, – предупреждает. И мне хватает этого, чтобы заставить себя отпрянуть от него, очнуться и аккуратно выпутаться из железного захвата. – Ну уж нет, – энергично мотаю головой, словно это действие добавит веса моим словам, – мы это уже обсуждали. – Я помню, что тот разговор закончился не в мою пользу. Жаль разочаровывать дорогого человека, но и переехать на следующий день после примирения кажется мне не самым разумным. Да, иногда я позволяю себе действовать по велению сердца, как, например, в ситуации с Фроловой. Но характер невозможно изменить по одному щелчку пальцев, а потому я всё ещё предпочитаю осторожность. – Может, хоть в гости заедешь? – спрашивает без малейшего отголоска надежды. – Когда-нибудь, возможно, – неопределённость в данном случае мой союзник. Я боюсь, что если хоть одним глазком взгляну на его холостяцкое логово, окажусь наедине с ним в его доме, то уже не захочу уезжать. Вот и приходится выдумывать глупые ограничения, чтобы хоть как-то сохранить остатки здравого смысла.