Глава 34

Когда Даня привозит меня в свой дом, я начинаю волноваться не на шутку. В голове почему-то сразу всплывает образ рыдающей Лопуховой, которую Стас обманом на родительскую дачу затащил. Правда такие мысли я быстренько от себя прогоняю. Не дело это в любимом человеке сомневаться. В доме меня напрягает окружающая обстановка абсолютно необжитого жилища. Типичное холостяцкое логово: вещи по углам не валяются, и на том спасибо. Эх, я бы добавила сюда пару декоративных штучек, с Любавиной посоветовалась. Она как раз на дизайнера учится, может, порекомендовать её Дану, как начинающего специалиста? Понимаю, что слишком углубилась в свои мечты и уже обои мысленно переклеила. Даня тем временем занимается салатом. Совестно становится, что сижу без дела. Надо бы помочь парню. Девушка я или нет, в конце концов? Только это на работе у нас всё слаженно получается, а на этой кухне нормального поварского тандема не выходит. Астров отвлекается то и дело. Обниматься лезет и всякие разности на ухо нашёптывает, да так сладко, что я таю в горячих руках. Но окончательно разум меня покидает после его заявления, что наши отношения будут вечными. Ох, накрывает меня, руки ему на плечи закидываю, и целоваться лезу. Сама. Потом, конечно, соображаю, что некрасиво веду себя, поэтому спешу остановиться. Судя по суровому взгляду, Даню моя сознательность не впечатляет, но вслух он не возмущается. Обещал ведь, что всё будет, как и когда захочу я. Мы быстренько дорезаем салат, накрываем небольшой столик. Даня свечки откуда-то достаёт – романтика. После ужина он оставляет меня ненадолго одну. – Я в машине забыл кое-что, – отлучается. Пользуюсь свободным временем, убираю со стола, мою посуду. Правда потом замечаю, что у него посудомойка, встроенная в кухню есть. А с другой стороны, что мне сложно пару тарелок сполоснуть? Вытираю руки о полотенце. Чувствую на своей талии тёпло. Даня. Как он так незаметно подкрадывается? – Какая ты у меня хозяюшка, – шепчет, опаляя горячим дыханием щёку. Убирает руки, а через мгновение открывает передо мной бархатный футляр, в котором лежит золотая цепочка и подвеска в виде котёнка с зелёными глазами-изумрудинками. Такой очаровательной вещицы мне ещё никто не дарил. Да если честно, никакой не дарили. – Даня, что это? – выдыхаю удивлённо. – Кошечка для Дикой Кошечки, – отвечает весело, – ты позволишь? Растерянно киваю, оказываясь не в силах собраться с мыслями и внятно поблагодарить. Слегка грубоватые руки проворно щёлкают застёжкой на моей шее, а на грудь опускается холодный металл. – Зачем, Дань? Это слишком дорогой подарок, мне раньше никто ничего подобного не дарил. И вообще, ты… – от растерянности несу какую-то околесицу. – Спасибо! Да, наверное, правильнее всего просто поблагодарить вместо того, чтобы искать тысячу и одну причину, почему я недостойна этого подарка. – Так-то лучше, – улыбается Даниил. И целует. В который раз за сегодняшний вечер. Но на этот раз не страстно, а как-то скромно, даже немного по-дружески. – Ух ты! – замечаю в дальнем углу за диваном выглядывающий гриф гитары. – Ты, оказывается, на досуге музицируешь? – насмешливо толкаю Астрова в бок. – Нет… так, знаю пару аккордов. Пока мой дорогой мужчина задумчиво чешет затылок, спешу извлечь инструмент из заточения. – Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты притащил в полупустой дом в числе первых предметов абсолютно ненужную вещь? – хмурю брови, чтобы припугнуть скромнягу и заставить раскрыть свою страшную тайну. Запрыгиваю вместе с гитарой на диван, левой рукой зажимаю аккорд, а правой провожу по струнам. – Вот я, действительно, знаю только пару аккордов, а тебе не верю! – демонстративно отворачиваю вздёрнутый от негодования носик и продолжаю бренчать известную мне одной мелодию. Затем протягиваю гитару Дану, губки надуваю, и глазки жалостливые делаю. Ах да, ещё ладошки в молящемся жесте чуть не забываю сложить, когда он гитару принимает. Даня вздыхает обречённо, присаживается на диван, укладывает светло-коричневую красавицу себе на колени и бережно проводит рукой по струнам. От умелых прикосновений гитара щедро делится звуками, а Даня подпевает: – Я тебя целовал у ночного огня. * Я тебе подарил половинку себя. Я заворожено смотрю на любимого, открывшегося для меня с новой, довольно неожиданной стороны. Интересно, сколько всего удивительного может быть скрыто в одном единственном человеке. Но чтобы это узнать, нужно позволить человеку раскрыться, быть рядом, поддерживать. – Ты не верила мне, но любила меня. Я оставил с тобой половинку себя. Когда звучит последний аккорд, и Даня поднимает на меня светящиеся карамельные глаза, я улыбаюсь. Очередное «никто» за сегодняшний вечер пополнило копилку нашей общей истории, потому что ещё никто не пел для меня песен. Удивительно, но пока красивый мужской бас ласкал мой слух, внутри я ощущала трепет. От его голоса, от мимолётного обжигающего взгляда, от всей интимности ситуации. – Очень красиво, – говорю полушёпотом, боясь нарушить атмосферу очарования. Смотрю на Даню и не могу понять, как всего лишь за каких-то четыре с небольшим месяца он преодолел путь от Даниила Витальевича до Дани? Как два абсолютно разных человека смогли найти дорогу к сердцам друг друга? Ответ мне кажется очевидным – это чудо. Чудо, которое называется любовью. Любовь действительно способна творить чудеса – соединять, примирять, созидать. От нас требуется только позволить ей действовать, а в трудностях напоминать себе, что любишь. Уютный вечер с каждой минутой приближается к ночи, и я вспоминаю, что мне пора уезжать. – Может, останешься? – Даня предлагает без особого энтузиазма. Знает, что не соглашусь. – Меня Янка с Линой из дома выгонят, куда я пойду? – Так ко мне… – О… Спешу к выходу, потому что если перепалка на эту тему начнётся, то мы до утра будем спорить. Обсуждали ведь сотню раз: не готова я пока к таким подвигам. – Больно ты инициативный, – бурчу, усаживаясь в кресло Астровской тачки и пристёгиваясь ремнём безопасности. Карие глаза, устремлённые на меня, в темноте кажутся совсем чёрными. И серьёзными. – С твоим характером, подозреваю, это временное явление. Скоро ты благополучно превратишь меня в тряпку. Что-то градус нашего общения накаляется. Чувствую, останься я, мы бы до утра веселились. Причём явно не так, как себе это Даниил представляет. Надо избавляться от пагубной привычки ссориться. – Это угроза? – не могу удержаться. Сам ведь меня провоцирует. – Нет, предупреждение. Просто лучше будь начеку, мало ли что. Последнюю фразу если честно так и не поняла. Что хотел сказать? Что станет аморфным подкаблучником, не способным сказать своё твёрдое мужское слово? Или наоборот, будет супер-пупер властным тираном?