Глава 7

Выходные – это здорово, особенно когда надо не просто отдохнуть и набраться сил, но и разобраться в своей голове. За пару дней я смогла как следует подумать и окончательно решить: буду увольняться. Наполненная решимостью прихожу в понедельник на работу. Поговорю сегодня с Ольгой Константиновной, думаю, она поймёт. Нет, ябедничать на Астрова я, конечно, не собираюсь. Как бы ни было, такой подход точно не для меня. Только не успеваю я оказаться в ресторане, как мои планы тут же жёстко обламывают. Кто, думаю, и так понятно. Даниэль собирает всех сотрудников кухни и устраивает что-то вроде планёрки. – Мои дорогие, – произносит с желчью в голосе, – в связи с пополнением штата считаю необходимым повторить негласные правила, которые довольно продолжительное время царят на этой кухне. При этом на меня выразительно смотрит: куда без этого. Не волнуйтесь, Даниил Витальевич, скоро я перестану мозолить вам глаза. – Итак, самое первое, что необходимо уяснить: эмоциям здесь не место! – да что ж такое, опять на меня пялится. Чувствую, сейчас дыру протрёт. Наверное, надеется, я проникнусь, и что-то изменится. Только что должно измениться? Сказал бы уже открыто, чего хочет, но подозреваю, он и сам этого не знает. – Излишнее проявление чувств мешает рабочему процессу, – продолжает вещать ледяным тоном. Он ещё что-то говорит, но я слушаю в пол уха, лишь глаза периодически закатываю. Выслушивать нотации, когда собираешься увольняться, ну такое. Выдыхаю с облегчением, когда нам громогласно объявляют об окончание «выноса мозга» и отпускают заниматься работой. Правда, я немного в другом направлении отправляюсь – на поиски Зайцевой. Управляющая крайне удачно оказывается на своём месте. И даже выслушивает мою идеально отрепетированную речь. Только решение ей моё не нравится. – Катюш, ну ты чего? Тебе же так нужна эта работа, – уговаривает. – Да, Ольга Константиновна. Я и сейчас от своих слов не отказываюсь, но здесь у меня не получиться ничего. – Как? На тебя вроде никто не жаловался… Даже Даниэль, считай что хвалит – удивляет женщина. – Это как это? – широко распахиваю глаза. Шеф меня хвалит? Да ну нет, бред какой-то. – Я спрашивала, как моя подопечная работает. Он ни слова плохого не сказал. Промолчал в общем, но это можно считать за похвалу, – мнётся в нерешительности. – Я же знаю Астрова: было бы к чему придраться, он бы этой возможности не упустил. Словно груз с плеч падает, когда узнаю, что никто меня в буквальном смысле не хвалил. В противном случае такие перемены в поведении шефа могут быть предвестниками апокалипсиса. – Нет, Ольга Константиновна, я настроена решительно, – пытаюсь придать голосу твёрдость. Получается не очень. Управляющая смотрит на меня с подозрением, слегка прищуривается. – Тебя кто-то обидел, – делает вывод. – Ну что вы, – машу руками, – разве похоже, что я дам себя в обиду? – Ты хочешь, чтоб я поверила? – сканирует меня взглядом. Не выдерживаю, отворачиваюсь. Щёки заливаются румянцем. – Признавайся, Астров или Белова? – начинает допрос. – С чего вы взяли? – продолжаю стоять на своём. – Да с того, что больше некому. Послушай, я не призываю тебя жаловаться. Но если это Даниэль, то могу предложить выход. То ли она замечает интерес, промелькнувший в моих глазах, то ли сама принимает за меня решение. Не знаю, но женщина продолжает, не дожидаясь моего ответа. – Астров через несколько дней уезжает на кулинарный конкурс. Он там будет в качестве жюри. И его здесь не будет целых две недели. Понимаешь? Я киваю, только Зайцева явно имеет в виду что-то другое, а не первичную обработку словесного потока. – Ты немного успокоишься и подыщешь себе другую работу. Спокойно, – выделяет голосом последнее слово. А ведь управляющая права: куда я сейчас уйду? Опять думать, как дотянуть от стипендии до стипендии? И так понятно, что этого мизера мне никогда не хватало. Всё-таки я в колледже учусь, а не в университете, чтобы получать что-то, отдалённо напоминающее деньги. Есть, конечно, ещё вариант: у родителей поклянчить. Но это мы уже проходили: дохлый номер. Так что потерпеть несколько дней до конкурса, а потом спокойно искать подработку вполне можно. – Хорошо, я останусь. Но только на пару недель. Потом всё же придётся уйти. – Конечно, конечно, моя девочка. Это твоё решение, – она отмахивается от меня и лукаво улыбается. Думает, что сможет меня переубедить? Это вряд ли. Если я что-то решила, то менять своё мнение на ровном месте не стану. В кухню возвращаюсь, попутно настраивая себя на рабочий лад. Наш девиз непобедим – себя в обиду не дадим! – Офигеть! – само собой вырывается одно из любимых слов Лопуховой. Такого хаоса в личной резиденции Астрова я ещё не видела. Во-первых, большая часть персонала на месте отсутствует. Причём посуда оставлена, как попало. Словно коллеги сбегали, бросая рабочий инвентарь, где придётся. Во-вторых, прямо у входа валяется контейнер с уже разбитыми куриными яйцами. И даже не слышно, чтобы кто-нибудь спешил вызывать уборщицу. Ну и самое интересное, в-третьих: посреди кухни стоит набычившийся Астров, а напротив него – какой-то парень. И этот второй ржёт. Вот в прямом смысле, он не просто смеётся, а громко и заливисто хохочет. Ростом почти как шеф, только не такой перекачанный. И волосы такого же тёмно-русого оттенка. Меня замечают. Незнакомый парень первым бросает взгляд в мою сторону. Надо же, точно такие же карамельные глаза, как у Даниэля. Только взгляд не холодный, а наоборот очень тёплый и смеющийся. Добрый. Кто же ты такой? – Девушка, – неожиданно обращается незнакомец и в два прыжка оказывается рядом со мной. Не успеваю опомниться, как он уже бесцеремонно закидывает руку мне на плечо и пытается приобнять. – И как вы работаете с этим извергом? Пячусь, пытаясь высвободиться из цепкого захвата, но парень оказывается сильнее. – Он же самодур и гордец. Самый настоящий павлин, – парень за несколько секунд озвучивает то, что я вынашиваю в мыслях целый месяц. Он продолжает смеяться, ни капли не опасаясь реакции оппонента. Я вновь прикладываю усилие, чтобы сбросить чужие грабли с плеча, но когда и это не помогает, просто щипаю нахала. После всего сказанного им в адрес шефа, я, безусловно, симпатизирую незнакомцу. Но это не повод обнимать меня загребущими лапами. – Ммм, щиплется, – тянет парень. Ему от моего действия ни холодно, ни жарко, но руку он всё же убирает. – Арс, у тебя пять секунд, чтобы уйти в закат! – рычит Астров. Он периодически сжимает и разжимает кулаки. А мышцы лица вот-вот сведёт от напряжения. – Ой, да ладно тебе, братик, – парень хлопает шефа по плечу, отчего последнего передёргивает, – дома пообщаемся. Парень уже направляется к выходу, как вдруг резко разворачивается и обращается ко мне. – Девушка, а вы вечером свободны? Широко открываю глаза и забываю, как моргать. Боюсь, глупее в жизни не выглядела. Незнакомец широко улыбается и, судя по искреннему взгляду, не прикалывается, ждёт моего ответа. А может он просто хороший актёр. – Вечером она работает, – раздаётся за спиной. Вздрагиваю от неожиданности, когда шеф вырастает позади меня каменной глыбой. – Ха, теперь понятно чего ты по вечерам задерживаешься, когда тут такие лапочки работают, – парень, словно солдат, жестом отдаёт честь и скрывается в дверном проёме. Пытаюсь переварить странную ситуацию и зачем-то смотрю на шефа. Наши взгляды пересекаются: мой напуганный и ошеломлённый и его холодный и острый. В теле возникает странное ощущение. Мышцы сковывает от напряжения. Какой-то рваный вздох вырывается из лёгких, а пульс ускоряется, словно после пробежки. Отвернуться, уйти, убежать. Необходимо сделать хоть что-то, чтобы прервать затянувшийся зрительный контакт. – За работу, – произносит шеф приглушённо. Спешу выполнить приказ, мысленно благодаря Даниила за то, что первым нарушил затянувшееся молчание.