Глава 23

Игорь Михайлович прошел к трону и, взглянув на установленную перед ним камеру, плавно опустился на сидение. Положив ладони на подлокотники, цесаревич несколько секунд смотрел поверх объектива, прежде чем корреспондент за аппаратом негромко кашлянул.

— Все готово, Игорь Михайлович, — сообщил мужчина в униформе рода Милославских. — Если вы хотите, мы можем все отменить.

— Нет, Рустам, — приподнял палец от подлокотника наследник престола. — Выводи меня в эфир.

Слуга поспешно кивнул и приступил к последним манипуляциям.

На экранах по всей стране тут же появилось изображение цесаревича. Игорь Михайлович выдержал краткую паузу, давая подданным время осознать, что трансляция внезапно прервалась по важной причине и приготовиться внимать.

— Дорогие жители Русского царства! Как вы все уж знаете из новостей, вчера ушел из жизни наш государь Михаил II Милославский, — напомнил он зрителям. — На правах цесаревича и с полной поддержкой его святейшества Мефодия, Патриарха Московского и Всея Руси, с сегодняшнего дня объявляется сорокадневный траур. Все соответствующие распоряжения уже отданы и начали действовать. В течение этого времени будет проведена подготовка к похоронам и сами похороны государя, о которых еще будет сказано позднее.

Замолчав на несколько секунд, Игорь Михайлович продолжил:

— Однако я обязан исполнить последнюю волю своего отца и государя Русского царства, — сказал он, глядя в объектив. — Дело в том, что я — не единственный ребенок Михаила II Милославского и Юлии Александровны Романовой.

Выдержав новую паузу, цесаревич заговорил с улыбкой:

— Сейчас, возможно, кто-то решит, что наступил подходящий момент, чтобы начать сеять в смуту в стране. Однако я выступаю сейчас перед всем Русским царством как раз для того, чтобы все возможные негативные последствия были сведены к минимуму. Итак, во-первых, я уже отправил всем детям государя приглашения в Кремль. Во-вторых, чтобы ни у кого не возникло соблазна разыграть карту очередного лже-Дмитрия, я и все дети Михаила II проведем сравнительный анализ ДНК. Таким образом будет исключена возможность подмены реального моего брата или сестры на удобного заговорщикам двойника. И да, сразу оговорюсь: господа, я прекрасно знаю о ваших кружках по интересам и разговорах, которые вы в них ведете. Не буду сейчас называть никаких имен. До официального представления моих братьев и сестер я даю время всем заговорщикам одуматься. Те, кто решит оставить свои замыслы, получат полную амнистию. Никакого преследования, имена таких людей не будут упомянуты ни в официальных бумагах, ни в частных разговорах.

Цесаревич оскалился.

— Тем же, кто все-таки решит попытаться устроить очередной мятеж, я предлагаю вспомнить видео, которые периодически публикует князь Красноярский. Мы не допустим мятежа. И если для этого придется вырезать под корень несколько родов, так тому и быть. Теперь вернемся к нашей главной на сегодня теме.

Вновь вернув лицу спокойное выражение, Игорь Михайлович заговорил дальше:

— Государь сделал свой выбор, когда официально признал меня своим наследником, — сказал он. — Этот вопрос обсуждаться не будет. Однако для тех моих братьев и сестер, кто согласится официально войти в род Милославских, я гарантирую все привилегии царской семьи. Также это касается их приемных родов, которые все эти годы хранили тайну государя и растили его детей — в каждом случае я лично буду обсуждать награду для такого рода с его главой. Однако я также понимаю, что есть те, кто не захочет становиться членом царской семьи. И не осуждаю этот выбор. Но это не значит, что я не окажу поддержки кровным родственникам. Да, им придется подписать официальное отречение от любых притязаний на наследство Милославских, но даже оставшись в своих приемных семьях, такие дети Михаила II Милославского и Юлии Александровны Романовой получат мою поддержку во всех начинаниях. Дорогие братья и сестры, сейчас я хочу обратиться к вам. Я не хочу, чтобы наследие моего отца исчезло в веках, и со своей стороны сделаю все, что потребуется, чтобы мы могли наладить контакт и стать одной семьей. Пусть не сразу, такие вещи быстро не происходят, однако я готов над этим работать. Род Милославских серьезно пострадал во время мятежа Можайских. Киевскому губернатору удалось тем или иным способом подчинить себе две трети гвардии. Мы потеряли нашего отца и государя. Но также это значит, что для вас найдется не только место, но и положенные вместе с положением членов царской семьи должности. Время кланов, диктующих свою волю Русскому царству, осталось в прошлом. И род Милославских отныне и впредь будет сохранять за собой не только престол, но и всю полноту власти в нашей стране. И я, цесаревич Игорь Михайлович, сделаю для этого все, что будет необходимо. Встаньте рядом со мной, будьте верны своей стране, и Русское царство отблагодарит вас от всей своей необъятной души. Я сказал все, что хотел.

Рустам тут же отключил трансляцию, и кивнул наследнику престола.

— Все, Игорь Михайлович, — сообщил он. — Мне возвращаться в редакцию?

Цесаревич выдохнул, приходя в себя после долгой речи.

— Да, Рустам, спасибо, — заговорил он негромко. — О твоем участии в сегодняшней трансляции не забудут.

Корреспондент поклонился, ни на миг не усомнившись в словах будущего царя.

Мужчина хоть и был слугой Милославских, и работал на их же телеканале, но прекрасно понимал: раз его выбрали для такого важного дела, дальнейшая карьера сложится самым положительным образом.

Если он, конечно, не подведет Игоря Михайловича в будущем. Но как раз подводить цесаревича Рустам не собирался: кресло директора центрального телеканала Русского царства слишком сладкая награда за старания, чтобы выполнять свою работу спустя рукава.

Игорь Михайлович поднялся с трона и, вдохнув полной грудью, направился обратно в кабинет. Объявление он сделал, а теперь пора было возвращаться к работе.

* * *

Выборг, родовой особняк князей Соколовых.

— Иван Михайлович, доброе утро, — поклонился майор Царской Службы Безопасности, подходя к установленному на веранде столику.

— Утро доброе, — кивнул в ответ глава рода Соколовых. — Присаживайтесь и не откажитесь разделить со мной завтрак.

Сам он в это время листал новостную ленту на телефоне. Как только гость приблизился, Иван Михайлович отложил аппарат в сторону и приготовился к важному разговору.

А в свете рассказанного цесаревичем других причин у главы Выборгского отделения ЦСБ появляться на пороге княжеской резиденции просто не могло быть. К тому же список царских детей Иван Михайлович Соколов помнил наизусть, и точно знал — никого из кровных родственников на его земле нет.

— Премного благодарен, князь, — ответил главный опричник княжества, опускаясь на плетеный стул.

По знаку Ивана Михайловича прислуга принялась выносить на веранду блюда. Пройдя вереницей к столу, люди в униформе Соколовых разгрузили свою ношу и оставили майора в компании одного только князя.

— Вы из-за объявления цесаревича прибыли? — уточнил Иван Михайлович, первым протягивая руку с зажатым в ней ножом к глазунье с еще пузырящимся от жара беконом.

— Именно так, — кивком подтвердил тот, старательно скрывая напряжение в голосе. — Но у вас случай особый, Игорь Михайлович вас отдельно выделил. И дата встречи назначена только через четыре дня.

Князь Соколов хмыкнул.

О том, что это сделано, чтобы скрыть его происхождение от остальных детей, но и при этом не обделить царской милостью, он догадался сразу. Как и о том, что однажды отказавшись стать Милославским, второго шанса он уже не получит. И это его вполне устраивало — здесь он самостоятельный князь, а в Кремле стал бы лишь одним из многих.

С другой стороны получалось, что то решение отказаться от предложения Михаила II спасло Ивану Михайловичу жизнь. Ведь окажись он в Кремле во время мятежа, его бы убрали в первую очередь свои же гвардейцы.

Некрасивая вышла история, но, глядя правде в глаза, Михаил II сам был виноват. Рюриковичи годами искали подход к его гвардии, и не удивительно, что кому-то это все же удалось. И даже больше — Иван Михайлович был готов поспорить, что если бы не череда чисток в клане Рюриковичей, и гвардейский мятеж случился бы раньше.

— Такая предусмотрительность радует, господин майор, — заметил князь с вежливой улыбкой на губах. — Да вы не стесняйтесь, угощайтесь всем, что приглянется.

Опричник улыбнулся с плохо скрываемым облегчением. И приступил к еде уже без прежней скованности.

О своем новом князе майор по долгу службы знал не мало. И хотя вероятность, что Иван Михайлович поступит опрометчиво, оставалась, майор надеялся, что обойдется.

Все-таки за плечами Ивана Михайловича маячила фигура не только будущей жены куратора Царской Службы Безопасности, но и Дмитрия Алексеевича Романова, которому все в ЦСБ уже прочили карьеру в своих рядах. Сталкиваться лбами всего лишь майору из Выборга с человеком такой протекции, какая в одночасье сформировалась у Ивана Михайловича Соколова — чревато. Благородные, конечно, опричников опасаются, но не все, далеко не все.

К примеру, поссорится сейчас майор с князем Выборгским, а тот своей сестре может пожаловаться. А ночная кукушка всегда перекукует дневную. И окажется майор в следующий раз на ковре у начальства не для представления к очередному званию, а с приказом отправляться на Чукотку оленей охранять.

Смешно? А ведь там до сих пор дядя цесаревича живет. Государь его вернуть «забыл», а Игорь Михайлович еще и уцелевшего мальчика из Кремля отослал туда же. Для безопасности, да. На Крайний Север, где сообщение с большой землей два раза в год возможно.

— Я бы хотел обсудить заодно, — заговорил через минуту Иван Михайлович, вытирая кончики губ салфеткой, — несколько вопросов по нашему княжеству. Выборг — крайне важная земля для Русского царства. Можно сказать, мы стоим на самой границе с недружественными странами. В Балтике у нас друзей нет.

Майор, намазывавший в этот момент на хлеб сливочное масло, кивнул.

— Так точно, Иван Михайлович.

— Вот я и подумал, — продолжил мысль князь Соколов, — что Выборг может стать отличным плацдармом для обучения контрразведчиков. Иностранцев через наши земли проходит много, и шпионов среди них наверняка каждый второй. Почему бы не открыть какой-нибудь корпус военной контрразведки прямо у нас?

Майор хмыкнул, действительно задумавшись.

— Мысль, конечно, не плохая, Иван Михайлович, — заговорил он после продолжительной паузы. — Но прежде чем подавать ее наверх, нужно составить подробный план — где разместить людей, как наладить логистику. Кто будет заниматься материальным обеспечением корпуса у нас в Выборге. Везти ту же униформу из Москвы не станет никто. Генералы нас засмеют и даже рассматривать предложение не станут. Солдатам многое требуется, и это должно иметься в княжестве.

Глава рода Соколовых кивнул.

— Вот поэтому я разговор этот и завел, — сказал он. — Я совсем не разбираюсь в подобных делах, господин майор. Зато у меня есть деньги, которые я могу вложить в свои земли. Корпус контрразведки — это хорошее подспорье для обеспечения внутренней безопасности моего княжества. К тому же, я рассчитываю в будущем году попробовать уговорить князя Романова продать мне некоторые технологии и развернуть собственное производство. Не покупать в Иннополисе права, а изготавливать его продукцию самому. И мне бы не хотелось, чтобы наши разработки уплыли в ту же Данию в кармане какого-нибудь неприметного боцмана.

Майор вновь кивнул.

— Я привлеку специалистов и мы разработаем план корпуса, Иван Михайлович, — принял решение он. — Дело вы затеяли хорошее и полезное. Так что, полагаю, продавим мы столичных генералов. Ради блага нашего княжества, разумеется.

И хотя опричник смотрел на Ивана Михайловича совершенно серьезно, а в голове все равно держал, что Анна Михайловна скоро станет великой княгиней Невской. И раз он, майор, поддержит столь полезное начинание ее брата, супруга куратора ЦСБ ведь и похлопотать сможет о маленьком опричнике.

Долг, конечно, будет исполняться так, как положено. Однако и дополнительная протекция не помешает, тем более на таком высоком уровне. А что поделать? Майоров много, а звания подполковников дают крайне редко.

* * *

Московский особняк боярского рода Иващенко, тренажерный зал.

— Ростислав Владимирович, к вам майор Царской Службы Безопасности, — сообщил управляющий, получив разрешение войти в тренажерный зал.

Боярин Иващенко, удерживающий над собой штангу с двумястами килограммами, шумно выдохнул:

— Впусти, Федор Ильич.

И грохнул снарядом об пол, завершая упражнение. Придержав прыгающую штангу пальцами, Ростислав Владимирович выпрямился и сдернул со стойки полотенце. Оголенный торс молодого боярина был покрыт блестящими бисеринками пота — работал в зале подполковник на износ.

Он уже испытал себя достаточно, чтобы понимать — к моменту, когда окажется в стенах академии, а это всего через два часа, организм успеет полностью восстановиться и весь комплекс упражнений, который не смог бы выполнить ни один обычный спортсмен, можно будет повторить. Там, где рекорды ставились одним рывком, Ростислав Владимирович делал несколько подходов. И теперь, спустя какое-то время занятий, боярин уже понимал — текущее его состояние не предел.

И раз уж он может быть сильнее, он должен таким стать.

В дверь прошел сотрудник ЦСБ, тут же плотно закрыв за собой створку. Молча окинув взглядом полуобнаженного боярина, опричник лишь головой покачал. В его взгляде Ростислав Владимирович уловил уже ставшее привычным восхищение. Окружающим-то не было известно, что это только начало.

Сам майор был худ, как щепка, и ростом всего около метра шестидесяти сантиметров, а оттого на фоне огромного боярина Иващенко казался подростком. Восхищенный взгляд усиливал это впечатление, хотя майору явно уже перевалило за сорок пять.

— Доброе утро, господин подполковник, — поздоровался посетитель, когда Ростислав Владимирович бросил мокрое от впитанного пота полотенце обратно на стойку.

— Здравствуйте, Михаил Иванович, — с улыбкой ответил боярин, снимая перчатки с рук. — Прошу простить мой неподобающий вид, я не ждал гостей в такое время. Чем могу помочь?

Майор отодвинул полу форменного кителя, демонстрируя бумажный пакет, украшенный печатью с гербом Милославских. Так корреспонденцию носили только для внутреннего пользования, и только с самыми важными документами.

— Приказано вскрыть при мне, господин подполковник, прочесть и уничтожить, — ответил опричник, прежде чем вручить послание.

Боярин Иващенко кивнул и принял пакет. Посыльный тут же отступил обратно к двери — достаточно далеко, чтобы видеть, что Ростислав Владимирович все прочел и уничтожил документы, но в то же время и недостаточно близко, чтобы увидеть содержание письма.

А боярин пальцем сломал печать и вынул аккуратно сложенное письмо.

" Дорогой брат!

Тебе довелось через многое пройти за последнее время. И я понимаю, что, вероятно, не открою тебе уже никакой тайны, когда скажу, что и ты — по крови и праву рождения Милославский.

Несмотря на то, что твоя судьба оказалась гораздо сложнее большинства царских детей, я знаю, что во всем Русском царстве нет человека, верного нашей стране больше, чем ты. И ты уже доказал это, отдав жизнь за интересы Русского царства в Британской империи.

Да, тот конфликт с твоими родичами из рода Иващенко случился именно потому, что ты был сыном МихаилаIIи Юлии Александровны Романовой. И боярский род Иващенко был обязан не только хранить это в секрете и заботиться о тебе, как о собственном ребенке, но и защищать тебя.

Когда сделать этого не получилось, царь разгневался и лишил род Иващенко боярского достоинства. Из-за стечения обстоятельств тебя искали слишком долго, а когда нашли, ты уже умирал в Британской империи, совершив подвиг, за который тебя должны были награждать посмертно.

Так или иначе, но все сложилось именно так, как сложилось. Вмешательство великого князя Невского спасло тебе жизнь. А наноботы Дмитрия Алексеевича Романова поставили на ноги. Я же со своей стороны старался загладить вину Милославских перед тобой, как мог.

Но, несмотря на наше участие в твоей судьбе, знай: ты имеешь то, что имеешь не из-за нашей протекции, не потому что ты на самом деле Милославский. Ты проявил себя достойным благородным человеком Русского царства. И с тех пор уже неоднократно это подтверждал.

Полагаю, что за то время, что мы провели вместе, ты уже понял, что есть очень малый круг людей, кого я действительно уважаю. И ты в него входишь, Ростислав.

Сегодня я объявил, что разослал послания всем детям МихаилаIIи Юлии Александровны Романовой. Ты входишь в их число по праву крови, Ростислав. Однако я уже не раз сталкивался с тем, что наиболее достойные войти в род Милославских, став опорой трону на правах родственников, предпочитают отказаться от этого ради того, чтобы жить собственной жизнью.

Я уважаю такой выбор.

А потому я хочу, чтобы ты знал: если ты решишь, что хочешь остаться боярином Иващенко, я приму этот выбор. В этом случае я выведу тебя из подчинения князя, все равно вы так и не смогли поладить. Как боярин Иващенко, ты будешь продолжать служить Русскому царству, как это и было решено ранее. У тебя и твоей семьи будет моя полная поддержка во всем.

Однако если ты все же решишь, что род Милославских тебе ближе, я с радостью назову тебя своим братом перед всем миром. В этом случае твоя карьера изменится. Ты продолжишь обучение в академии, и сразу после итоговой аттестации войдешь в действительные члены Генерального штаба Русского царства в должности заместителя министра обороны Русского царства. А через пару лет сам займешь его место, миновав службу в армейских корпусах после выпуска из академии. Я знаю, что ты справишься.

Но выбор только за тобой. Только тебе, Ростислав, решать, каким отныне будет твое отчество — Владимирович или Михайлович.

В любом случае я знаю, что твое отечество не изменится. Как и беззаветная любовь к нему.

Твой брат,

Цесаревич Игорь"

Несколько секунд боярин Иващенко смотрел на бумагу в своих руках, обдумывая прочитанное.

А после стихия отозвалась, кроша бумагу в пыль. Наблюдавший за этим процессом майор кивнул, подтверждая, что приказ исполнен.

— Будет ли какой-то ответ, подполковник? — уточнил он.

Ростислав Владимирович вздохнул, бросил взгляд на стоящую рядом штангу с блинами.

— Да, майор, передай, что ничего не изменилось, — ответил он. — А сейчас мне пора на занятия. В академии еще не все поняли, с кем имеют дело.

Наслышанный о происшествии на предварительном экзамене опричник улыбнулся.

— Покажите им там, господин подполковник, — высказал он свое пожелание. — И знайте, мы все на вашей стороне.

Ростислав Владимирович улыбнулся в ответ и направился к выходу из тренажерного зала.

Быть членом царской семьи, конечно, хорошо. Но это никак не поможет ему навести порядок ни в академии, ни в армии, ни в штабе. Перед Милославским все будут пресмыкаться, стараясь угодить. И ни о какой настоящей работе в таких условиях речи идти не может.

А раз так, он будет продолжать делать то, что должен.

Руки и ноги на месте, голова работает. А значит, он справится, какие бы трудности не ждали впереди.

Не родился еще тот враг, что сломает русского солдата.

Конец четырнадцатого тома.

Прежде чем переходить дальше, не забудь нажать «Мне нравится».

Ссылка на пятнадцатый том —https://author.today/work/287047

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/281457