Глава 22

Его новый безумный день начался с того, что проклятый будильник не прозвонил. Не ожидая подобного предательства от гаджета, и уж тем более от самого себя, проснувшегося в пол-одиннадцатого, Олег подхватился на постели.

– Вот чёрт! – скидывая одеяло, мужчина торопливо поднялся.

Пытаясь пригладить взъерошенные волосы, Морозов огляделся в комнате.

– Чёрт!

Босиком он прошёл в ванную. Там наспех умылся, решил, что щетина добавит брутальности, и мысленно отослал подальше всех, кто в этом сомневался. Сэкономив таким образом на бритье немного времени, Олег вернулся в комнату, собираясь одеться. Он резко раздвинул шторы, впуская солнечный свет, поморщился, надел свежую рубашку и стал застёгивать пуговицы. Наверняка не вышло бы подобной нелепой ситуации, не явись он вчера с работы уже после двух ночи. Хорошо хоть успел подогнать все необходимые дела, чтоб приход в офис в двенадцатом часу не был фатальным.

Завтракать времени не оставалось, придётся взбодриться чашкой кофе в кабинете, а позже перекусить в ближайшем кафе. Олег задержался на мгновение перед дверью, поправляя галстук. Мужчина вздохнул, вспоминая, как каждое утро сын кулаком стучал в его комнату, почти всегда на минут двадцать раньше, чем должен был прозвонить будильник. Эта привычка и сгубила сегодня. Видимо подсознательно, привыкая за последние годы, он надеялся услышать этот стук.

– Ну, предатель, – Морозов тепло коснулся двери ладонью, усмехнулся своим глупым мыслям и вышел в коридор.

Оставляя телефон и ключи на тумбочке в прихожей, он стал обуваться. А когда обратил внимание на то, как нечто блеснуло рядом с оставленными вещами, под Ромкиным скомканным шарфом, то приблизился и сдвинул всё в сторону.

– Что это? – Олег поднял папку, на которой блестел золотистый непонятный логотип.

Он раскрыл её, аккуратно перелистывая стопку страниц. Читая имя сына на документах, Морозов покачал головой.

– И в кого ты такой рассеянный?

Так спешил сбежать, что оставил договор? Ну, молодец. И это перед всеми праздниками. Когда собирается забирать его? И что, если документы понадобятся сейчас? Олег оставил папку на тумбочке, не застёгивая надел пальто и наспех обмотал шарф вокруг шеи. Прихватывая телефон и связку ключей, он вышел в подъезд. Уже там, спускаясь по ступенькам, и не желая ждать лифт, Морозов набрал номер сына, прикладывая мобильник к уху.

– Ром? – нахмурился мужчина, когда вместо приветствия послышался сухой кашель, – ты что, простыл?

– Я в порядке… – просипел в динамик Роман, снова изображая приступ кашля и стараясь игнорировать скептический взгляд сестры, стоявшей рядом, – не волнуйся…

Тоня закатила глаза и сложила руки на груди, качая головой. Несите Оскар!

– Что ты делаешь? – проворчала она.

Роман прижал палец к губам, глядя на сестру умоляюще и прося таким образом умолкнуть на время.

– Папка с документами? – продолжил он голосом умирающего, – а я всё обыскал, думал, что потерял её.

– Она лежала в прихожей, – встревоженно зазвучал у уха голос отца.

– Что ж, придётся возвращаться за ними, – в этот раз по-настоящему закашлялся Роман, – не волнуйся, я всё решу…

Да простит его дорогой родитель, но он должен хоть за уши, но притянуть его сюда.

– Решит он! – возмутился Олег, – куда ты ехать собрался в таком состоянии? Как умудрился заболеть под новый год? Чем ты там занимаешься?

– Учусь, – от души чихнул Морозов младший, – ой… старательно учусь.

– Оно и видно!

– Пап!

– Не вздумай за руль сесть в таком состоянии!

– Таблеток наемся, и буду в порядке, – продолжил Роман, – мне эти документы позарез нужны.

– Позарез, говоришь? – Олег остановился возле машины, обречённо глядя на сверкающий белоснежный сугроб, укрывавший крышу.

Он так и к вечеру не доберётся до офиса…

– Да, я должен был подписать их ещё два дня назад.

– Как ты умудряешься создавать проблемы на ровном месте? – Олег попытался открыть машину, но понял, что дверца намертво примёрзла, – а чтоб тебя!

– Пап?

– Это я не тебе, не тебе, – пробормотал мужчина.

– Чем ты там занят?

– Дышу свежим воздухом!

– С тобой ведь всё в порядке, пап?

– Всё прекрасно.

– Ты ж не врёшь?

– Как и ты, сынок. У нас же всё на доверии, верно? – Олег сердито принялся сметать снег с машины.

– Угу, – конечно же, чувствуя тревогу за брошенного «без присмотра» родителя, Роман всё же продолжил задуманное, – у нас тоже всё прекрасно. Только маму жаль…

– Почему жаль? – замер со щёткой в руке Олег, – почему жаль-то?!

– Да одна на новый год будет. Только и станется, что на ёлку смотреть и мандарины жевать у телека.

– А вы где будете? Как можно мать одну бросить? – принялся праведно возмущаться Морозов старший.

– Мне работать вообще-то нужно, – предсмертно просипел в ответ Роман, – завтра ещё за город тянуться, до ночи будем снимать.

– Что? Куда ты собрался в таком состоянии? Боже! Да я… Да что с вами делать? А Тоня? С нею хоть всё в порядке? Ну?

– Она с парнем каким-то всю ночь тусить собралась… – понимая, что жить ему оставалось недолго, пробормотал Роман.

Взгляд сестры стал убийственным, и она большим пальцем провела по своей шее, показывая, что был прав, и убийство свершится, как только договорит с отцом. А может и того раньше. Наблюдая за этим представлением, Камилле оставалось только уминать врученную Романом шоколадную плитку, и шуршать фольгой, выдавая волнение.

– Что? – поперхнулся морозным воздухом Олег, – как его хоть зовут?

– Денис Сергеевич, – сощурился Роман, поглядывая на Тоню, – что? Тебе этот тип тоже подозрительным кажется? Вот и я говорю…

– Убью, – одними губами проговорила Тоня, – обоих.

– Ладно, пап, – страдальчески вздохнул Роман, – как-нибудь разберёмся. Мне нужно выключать телефон, пара начинается.

– Стой! – велел отец, тихо чертыхнувшись в сторону от микрофона, – я сам привезу эти документы.

– Нет-нет, как я могу заставлять тебя? – деланно возмутился Роман.

– Мне всё равно нечего делать тридцать первого, – отозвался Морозов старший, – с утра решу последние вопросы на работе и приеду.

– Я предупрежу маму.

– Не надо! – запротестовал Олег, – я просто отдам папку и не собираюсь задерживаться.

– Конечно, я понял, – покорно согласился Роман, – спасибо, пап. Люблю тебя.

– Предатель! – проворчал довольно отец, отключая телефон.

Затем снова вздохнул, и с его губ сорвалось облачко пара. Олег безвольно опустил руку с телефоном и прислонился боком к усыпанной снегом машине. Он сошёл с ума? Действительно сошёл, раз заявил такое сыну? Приедет? Решится? Руки дрогнули, и Морозов засунул телефон в карман пальто, боясь, что просто уронит его в сугроб. Он ведь не дурак, ведь прекрасно понимал, что мальчишка разыгрывал его, и не в первый раз. И каждый раз подыгрывал ему, видя, как сын буквально светился от счастья. А сейчас схватился за эту ложь, или она схватила за горло, да так сильно, что сделалось трудно дышать. Ладно… Он просто сделает это. Просто сделает и всё.

– Ты же не подросток, Морозов, – он шумно вздохнул, затем упирая кулаки в бока и опуская голову, – чёрт…

А ведь до сих пор так живо было воспоминание о том, как буквально бежал домой с работы, чтоб только оказаться у порога, услышать, увидеть, дотронуться… Как и она – ловила каждую свободную минуту, чтоб позвонить, или спрятать записку. Потом он находил их на работе то в кармане пиджака, то в водительских правах, то ещё где, и улыбался, как и сейчас, околевая в расстёгнутом пальто на стоянке.

– Чему ты улыбаешься, Морозов? – Олег зажмурился и тряхнул головой.

С волос посыпался снег. Скоро и он превратится в сугроб, как машина. Нужно что-то с этим делать. Они с Еленой в равной степени виноваты в том, что в своё время были слишком импульсивны, чтоб спокойно всё решать, и идти на компромисс. Они оба тратили время на бессмысленные споры, принимая усталость за равнодушие, не позволяя друг другу оправдаться, или понять причины происходящего.

Только оказываясь вдали, приходило осознание всего сделанного. С каждым днём всё чаще заставляя оглядываться, проверять пустые карманы, по привычке пальцами ища очередной клочок бумаги. Или смотреть на погасший экран телефона, глупо надеясь, что вот-вот, ещё мгновение, и он зазвонит. Сколько раз он пытался позвонить сам, но слыша знакомый голос, каждый раз сомневался, были ли так же рады, хоть немного, слышать и его. На что надеялся, собираясь прийти к порогу дома? Возможно, прочитать по глазам то, что не мог спросить. Что бы он ни увидел в этом взгляде, он просто придёт.