Глава 10

Преподаватель скептически поглядел поверх очков на студентку, устроившуюся за первым столом в аудитории, прямёхонько перед ним. Беспрецедентный случай, поскольку все как мыши прятались за дальними партами, оставляя первый ряд свободным. Тоня приподняла пробитую пирсингом бровь, глянув в ответ на мужчину, и молча принялась выкладывать тетради на стол. Так и подмывало повернуться и глянуть на бессовестного оккупанта! Занял её место, ещё и ухмылялся при этом! И что сделаешь с этим заразой?

Телефон подал короткий сигнал в кармане, сообщая о том, что она снова забыла отключить звук, и наверняка пришло смс от Дениса. Хоть что-то приятное, заставившее её улыбнуться. Преподаватель не разделил «счастья», нервно поглядывая через стол на взъерошенную девушку. Затем поднялся со своего места и начал лекцию, прохаживаясь по аудитории.

Тоня почувствовала облегчение. Ладно, потерпит немного. Она осторожно вытащила мобильник и поглядела на экран. Точно, сообщение от Дениса. Как и обещал, встретит после пар. Довольная, Воробьёва затолкала телефон обратно в карман, принимаясь искать среди кучи ручек ту единственную, которая ещё писала.

Камилла сосредоточенно записывала за преподавателем. Всё, лишь бы хоть как-то сосредоточиться и собраться с мыслями. Но, чувствуя на себе взгляд соседа, понимала, что затея не удалась. Сейчас она ощущала себя так же жалко, как и бедняга Белла, из давно прочитанных «Сумерек», когда впервые села за одну парту с главным героем. О да! Те же блёстки, так же шикарно одет, и этот взгляд! Для полного эффекта ему оставалось только произнести бессмертную фразу: «Радуешься дождю?».

– О чём задумалась?

Камилла замерла, затем рискнула повернуть голову к Роману. Он мягко улыбнулся, ожидая ответа.

– О том, что твоя сестра расстроенна. Ты занял её место.

– Врушка, – констатировал факт Морозов.

– Я не вру.

– Ещё и спорит, – не поддался он, затем прибавил, – не волнуйся. Пусть помучится немного, потом сможет вернуться. Это моя маленькая месть. Имею право. Согласись.

– Возможно, – немного расслабилась Камилла.

Возможно, Тонька и заслужила небольшое наказание за то, что не призналась ей сразу, кто на самом деле её брат. Она столько натерпелась! Нет, точно заслужила ссылку на первую парту.

– Ты ведь ещё помнишь наш договор? – сменил тему Роман.

– Помню, – вздохнула Камилла.

Побудет она «навигатором». Теперь хоть не так страшно, ведь не совсем чужой человек. Хотя не менее неловко. Но всё же, зачем ему таскать её за собой по городу? Ведь прекрасно мог попросить об этом Тоню. Роман придумал странное наказание для неё. Не похоже, что хоть немного сердился из-за сломанного телефона. Те, кто сердятся, пирожными не кормят.

Может, причина в том, что они с Тоней подруги? Наверняка ему сложно из-за этого. Поэтому и денег с неё не попросил, и пришлось предложить нелепый договор. Снова уйдя в тревожные мысли, Камилла чувствовала себя бесконечно виноватой. Она срочно должна придумать, как возместить ему поломку. Но где же взять деньги?

– Ты в курсе, что у тебя очень выразительное лицо? – Роман подпёр кулаком подбородок, разглядывая её.

– Что?

– За пару минут на нём сменилось столько эмоций, что я восхищён.

– Чем тут восхищаться? Опять прикалываешься? – Камилла торопливо пригладила волосы, снова схватила ручку и даже нахмурилась для большей внушительности, принимаясь писать в конспекте.

– Я совершенно серьёзен, – вздохнул сбоку Морозов.

Под пронзительный сощуренный взгляд преподавателя, которому надоело слушать болтовню с последних рядов, Роман раскрыл блестящую розовую тетрадь, и послушно взял ручку. Прилежно, закусив губу, то ли сдерживая очередную улыбку, то ли от старания, он выводил буквы, мыслями находясь совсем в другом месте.

Ромашка что-то говорила о походе в универ тридцать первого декабря. Нужно будет уточнить, что имела в виду. Если учесть, что частенько под новый год проводятся «танцульки» для студентов, как и на его старом месте учёбы, то возможно именно об этом упоминала Камилла. Просила снеговика составить ей компанию? Что там ещё было в пожеланиях? Держаться за руки, мороженое на улице… Чёрт с ним, с декабрём… И два билета в кино…

Раздался противный хруст, и только тогда Роман понял, что слишком задумался. Опять эта глупая привычка грызть ручки. Осталась ещё со школы. Камилла склонила голову набок, удивлённо глядя на него. Морозов неловко улыбнулся, убирая сломанную ручку от губ.

– Ты сегодня не обедал? – поддразнила девушка, протягивая ему ещё одну.

– Извини, задумался, – виновато пробормотал Роман.

Пришлось сосредоточиться до конца пары, чтобы не извести оставшиеся вещи своей соседки. Стоило раздаться противному звонку, предупредившему, что они свободны на сегодня, Тоня торопливо сгребла всё добро со стола в рюкзак, схватила его и попыталась пробраться сквозь снующих согруппников к последнему ряду аудитории.

– Мил! За мной Денис заедет, так что я побегу, – предупредила она.

– Передавай привет, и спасибо за угощение, – кивнула Камилла, так же собирая тетради.

– Мил, давай сегодня без приключений, а? – уже собираясь идти, притормозила Тоня, – топай домой и осторожно. Два дня до нового года. Пожалей мои нервы. Ладно?

– Да ладно тебе, – смутилась девушка, вновь чувствуя на себе взгляд Романа, – мне некуда спешить. Я спокойно дойду и…

– Не волнуйся, сестричка, – Морозов бесцеремонно присвоил лёгкий рюкзак Камиллы, надевая за обе лямки на своё плечо, – я подстрахую. И да, Денис… Как там, говоришь, дальше?

– Колосов, – с вызовом представила своего парня Тоня, – Денис Сергеевич.

– Замечательно, – Роман проигнорировал попытку Камиллы отобрать рюкзак, приближаясь к сестре, – наслаждайся вечером. А если Денис Сергеевич лишнего себе позволит, можешь сказать, что у тебя брат – псих. А лучше – звони. Я ему сам всё разъясню.

Опасная улыбка сверкнула, вынуждая Воробьёву едва ли не зажмуриться и тряхнуть головой.

– Вот ещё! – отмахнулась она от брата, – мой парень знаешь, какой?

– Вкус у него, несомненно, есть, – хмыкнул Морозов, с теплом глядя на сестру, – увидимся дома, Тонь.

Слыша рядом тихое «ой», он успел подставить плечо, в которое Камилла упёрлась спиной, едва не свалившись. Её кинуло в жар, едва поняла, что просто потеряла опору под ногами, поскользнувшись на чём-то. Прижимая руки к груди и переводя дыхание, она посмотрела на пол, замечая разноцветное драже, рассыпанное кем-то из сбежавших согруппников. Вот гады! Да и она хороша. Умудрилась попасть именно на эти чёртовы конфеты.

– Стоишь? – снова с участием спросил Роман.

– Стою, – тихо отозвалась девушка, глядя, как Тоня покачала головой.

– Куда вас двоих отпускать? Я так поседею скоро… Осторожнее, Мил! Позвонишь мне, как будешь дома. Поняла? – она удобнее перетянула лямки рюкзака и выбежала прочь из опустевшей аудитории.

– Спасибо, – Камилла отодвинулась от Романа, поправляя одежду, – я очень неуклюжая.

– Должен поспорить с этим фактом, – не согласился Морозов.

– Почему? Ты же сам видишь, что происходит. И уже не первый раз.

– Сейчас виной не твоя мнимая неуклюжесть, а тот, кто не удосужился собрать рассыпанные конфеты с пола и подверг опасности других, – принялся пояснять Роман, – во-вторых, полагаю, что не ошибусь, если заподозрю в подставе твои ботинки. Ты не носишь обувь на высоком каблуке, но подошва совсем гладкая, из-за неё постоянно и поскальзываешься. И вечно торопишься куда-то. Просто не спеши. Тебе не надо убегать. Знаешь, в чём-то мы с тобой похожи.

– В чём же? – удивилась Камилла.

– Признаюсь, что в детстве я заикался. И чем больше это происходило, тем больше нервничал. Сбегал, как ты. Буквально проглатывал слова, всё только хуже становилось. Где-то с год я почти не разговаривал. Был уверен, что ничего у меня не получится. Представляю сейчас, каково отцу было со мной возиться.

– Как же ты справился? – участливо спросила Камилла, прислоняясь боком к столу.

– Отец мне и помог, – Роман присоединился к ней, становясь рядом и так же опираясь на край стола. Он сложил руки на груди и улыбнулся, – я сбегал от всех специалистов. Эти ребята пугали до чёртиков. Мне казалось, что я чем-то неизлечимо болен, раз меня заставляли к ним ходить. Вот отец и сказал мне, чтоб перестал сбегать, не спешил, не задыхался, пытаясь выпалить всё за мгновение, и дать дёру. Он брал гитару, сажал меня напротив и начинал играть. И петь.

– Твой отец поёт? – удивилась Камилла.

– Да. И весьма недурно. Вот он и меня заставлял петь с ним. Сперва это походило на некое кваканье. Я паниковал, когда подходило время вечера, и знал, что отец снова это повторит. Но потом понял, что жду его прихода с работы. Я понял, что когда не спешил и пытался растягивать слова, пытался петь, то не проглатывал их. У меня стало получаться. По вечерам, как бы ни уставал, он садился со мной на пол у кровати и играл. Это было самое чудесное время, чёрт возьми.

– У тебя замечательный папа.

– Да. И мама тоже. И сестра. И друзья у неё тоже замечательные. Идём? – молодой человек протянул ей руку.

– Идём, – Камилла рискнула принять его поддержку.

Роман повёл её к выходу из аудитории, крепко держа ладонь в своей руке. Какое удивительное чувство. Сейчас он не смотрел на неё, не подшучивал и не смущал. Как же это здорово, оказывается, когда тебя держат за руку. Так искренне и надёжно…