Глава 15

Несмотря на мою попытку побега и слова шамана, что ко мне приставят охрану, никто за мной не присматривает. Возле шатра не стоят самцы-орки, а жизнь в поселении идет своим чередом.

Единственное, что меняется, так это отношение ко мне племени. Если раньше они перешептывались и смотрели на меня искоса каждый раз, когда я проходила мимо, то сейчас этого не происходит.

Все смотрят на меня если не с уважением, то как на равную. И от этого мне немного не по себе.

— Надумаешь бежать, бери с собой Тихоню, — раздается вдруг сзади старческий скрипучий голос, когда я на следующий день выхожу из шатра и прогуливаюсь по поселению.

— Что?

Я оборачиваюсь и почти нос в нос сталкиваюсь с шаманом. Он ненамного выше меня, с почти бесцветными голубоватыми глазами и тем же самым посохом, с которым практически никогда, кажется, не расстается.

Посматриваю с завистью на его балахон, который скрывает всё тело, и жалею, что не прикупила ничего подобного. Не знала ведь, что однажды меня похитит орк, решивший сделать своей женой.

— Тихоня — самая спокойная из последнего помета, — кивает он на загон, где гарцуют туры.

Ящерица, о которой он говорит, стоит поодаль ото всех и жует траву. Окрас у нее отличается от зеленокожих и отливает серебром на солнечном свету. Альбинос среди туров.

— Разве туры не хищники?

— В большинстве своем. Тихоня от них отличается. Предпочитает траву да сено, но и насекомыми порой не брезгует. Ее бы прирезать давно следовало и на корм остальным отдать, да вождь запретил.

Я с возмущением смотрю на шамана, но замечаю, что он посмеивается чисто глазами, когда наблюдает за моей реакцией.

— Вы с ней похожи. Обе на первый взгляд спокойные да тихие, кажетесь слабыми, а стоит вас задеть, превращаетесь в настоящих воительниц.

Случайность ли, провидение ли, но именно в этот момент со стороны загона раздается недовольное фырканье. К Тихоне подходят две другие женские особи туров и начинают издевательски пощипывать ее то за ноги, то за бока.

Она какое-то время стоит спокойно, лишь раздраженно оскаливается и фырчит, а затем вдруг поворачивается к ним задом и отпинывает жестко лапами на стенки загона, отчего те своим весом проламывают деревянные брусья.

Раздаются визгливые ревы, две особи пытаются встать, но отбегают и больше к Тихоне не лезут. А она снова успокаивается и как ни в чем не бывало продолжает флегматично жевать траву.

— Даже не знаю, оскорбили вы меня или похвалили, шаман, — качаю я головой и отворачиваюсь, заметив, что невдалеке стоит Грыых, которой что-то настойчиво втирает пожилая Ырхаш, помощница по хозяйству вождя.

Хмурюсь, чувствуя раздражение. Как только Иргкхан уехал, она перестала приходить, так что сегодня я питалась тем, что осталось от вчерашнего ужина.

— Зови меня Дуркхан, — представляется шаман и посматривает на меня изучающе.

Я отвожу взгляд от двух женщин, которые меня невзлюбили, и снова смотрю на шамана.

— А вы меня…

— Ро́маш. Так тебя представил племени вождь. Теперь это твое орочье имя, дитя, — кивает Дуркхан, даже сурово поджимает губы.

Помалкиваю, вспомнив, что он не может называть меня по имени.

— Идем за мной, — говорит шаман и разворачивается, уходя вглубь поселения.

Он не оборачивается, чтобы посмотреть, следую ли я за ним, а я спустя несколько секунд приподнимаю подол юбки и бегу за ним. Несмотря на возраст, идет он довольно быстро и размашисто, так что я еле поспеваю, но стараюсь не отставать.

Дуркхан спустя, казалось, целую вечность, наконец, останавливается у одного из самых дальних шатров и, откинув полог, входит внутрь первым.

Я неуверенно топчусь на улице, а затем, прислушавшись к молчавшей интуиции, захожу следом.

— Где мы?

Оглядываюсь по сторонам, радуясь тому, что во мне течет эльфийская кровь. Несмотря на темень, вижу я хорошо, как и орки, так что огибаю лежащие на полу предметы утвари и не создаю лишнего шума.

— Это наша кладовая, Ро́маш. Когда у нас появляются новые члены племени, мы выдаем им посуду, мыльные корни и даже одежду на первое время. Пока ты не найдешь себе помощницу, придется справляться самой. Можешь взять всё, что тебе понадобится, пока не прибудет караван.

— Караван?

— Раз в полную луну мимо нас проезжает торговый караван, держащий путь на восток. Наш вождь мудрый и умный орк, договорился, чтобы наше поселение стало одним из немногих на пути Великого Барханного Пути.

— У меня нет золота, чтобы что-то там приобрести.

Я пожимаю плечами, а сама не теряю времени даром. Пользуясь представленной возможностью, набираю посуду, рубель для стирки и мыльные корни, которые попадаются мне под руку. И благодарю небеса за то, что умею делать всё сама — и стирать, и готовить.

— Ты жена вождя, Ро́маш, тебе не нужно золото.

— Ненадолго, — бурчу я себе под нос, а сама едва не всхлипываю горестно.

После неудачного побега у меня была целая ночь, чтобы обдумать всё и осознать, что за пределами орочьего поселения меня нигде не ждут. Я могу, конечно, вернуться в Империю, даже в тот же самый город, из которого бежала без оглядки, и устроиться обратно подавальщицей в таверню. Но разве это та жизнь, о которой я мечтала?

Я ведь всегда хотела семью.

Любящего мужа, который станет для меня каменной стеной, за которой мне будут не страшны любые невзгоды.

Детей, которых он мне подарит.

И дом полную чашу.

И именно Иргкхан мог мне всё это дать. А я чуть не совершила глупость, побоявшись того, что мужчина мне достался зеленокожий орк.

— Орки не разводятся, — предупреждает меня строго Дуркхан, и я вскидываю в надежде голову.

— Правда?

— Исключения бывают, но не в вашем случае. Ты лашими. Никакого развода. Взяла, что нужно? Иди и не морочь старому шаману голову своими сомнениями.

Дуркхан машет рукой, намекая, чтобы я уходила прочь, а вот я наоборот остаюсь стоять на месте.

— Что меня ждет, Дуркхан?

Он сразу понимает, что я имею в виду наказание. Хитро улыбается, но не дает мне внятный ответ.

— Вождь сам решит, что делать с глупой женой.

— Но племя…

— Ты выиграла бой кровью у самой сильной самки племени, Ро́маш. Племя уважает силу. Ты доказала, что по праву считаешься женой вождя. Как он с тобой поступит за попытку побега, только ваше внутрисемейное дело.

— А…

— Я всё сказал. Прочь.

На этот раз я подчиняюсь и ухожу, нагруженная утварью.

О побеге больше не помышляю.

Решаю до приезда Иргкхана научиться всему, что нужно уметь жене орка, чтобы порадовать его и загладить вину за то, что хотела от него сбежать.

Все последующие дни дичью меня снабжают самцы племени, которые отвечают за всех пожилых и одиноких, в том числе за семьи отсутствующих сейчас воинов.

С того момента, как я победила в драке Грыых, многие женщины сами тянутся ко мне и учат всему, что знают. Передают свой опыт, принимают в свой круг и приглашают на посиделки у костра по вечерам.

Грыых всегда держится в сторонке, тоскливо поглядывает на шатер вождя и ходит с недовольным лицом. А рядом с ней я постоянно вижу Ырхаш.

— Не обращай внимания на Грыых. Она всегда нос задирала, как никак, дочь предыдущего вождя. Привыкла, что всегда лучшая и первая, а теперь по носу получила, — поясняют мне орчанки. — А с Ырхаш ты поосторожнее, она родная сестра прошлого вождя. Они обе надеялись породниться с вождем Иргкханом.

Предостережение приходит весьма вовремя, так как накануне приезда вождя в шатер вдруг решает наведаться Ырхаш. Но я, теперь зная, кто она, не пускаю ее внутрь и встаю ей наперерез.

— Я готовить вождю. Еда, — рычит она на меня недовольно, коверкая слова на всеобщем.

Как я поняла из рассказов орчанок, с которыми успела подружиться, Ырхаш довольно стара и придерживается былых порядков, когда орки неохотно шли на контакт с имперцами и считали зазорным учить их язык.

— Я сама приготовлю Иргкхану еду. Вы можете уходить, — киваю я ей на выход, но она не уходит. Недовольно поджимает губы и пытается прорваться внутрь.

— Моя обязанность. Я главная по готовить! — недовольно шипит она на меня и толкает, но я больше не скрываю своей силы, которая оказывается не так уж далека от орочьей.

Конечно, до той же Грыых мне далеко, спасает только хитрость, ловкость и маневрирование, но с Ырхаш справиться я могу.

— Я сказала нет!

— Прочь! — ревет она вдруг и бьет меня ладонью по голове.

Я настолько обескуражена от этого удара, что не сразу замечаю, что в ее руке остается моя косынка, под которой я прятала свои волосы.

Подбираюсь вся и собираюсь ее оттолкнуть, но Ырхаш неожиданно перестает размахивать кулаками. Сжимает в кулаке мою желтую косынку и брезгливо морщится, глядя на мои уши.

— Эльфийка! Грязная кровь!