Глава 25

Звезда меня позорила и подставляла очень планомерно. С каждой минутой я всё сильнее и сильнее уверялась в том, что в «Дикаре» оказалась неслучайно, а ещё поняла одну элементарную вещь: если бы у них с Терневым всё было так хорошо, как она пыталась мне внушить, Лиза не стала бы так заморачиваться. Теперь самые невероятные теории заговора не казались мне такими уж фантастическими: возможно, она каким-то образом добралась до телефона Тимура…

— Ох, Лиза, надеюсь, ты не дружишь с ней? — уточнила взрослая копия звезды у дочери, смерив меня высокомерным осуждающим взглядом.

— Ну ты чего, мам?! Это даже смешно! Где она и где я!

— Радует, что ты это понимаешь, но моральный облик университета, конечно, из-за таких очень страдает.

То, что они меня обсуждали, как будто я тут не присутствую — фигня, это бы я стерпела. Но, к сожалению, периодически обращались и ко мне.

Убедившись, что дочь — «хорошая девочка», неприятная дамочка принялась за меня всерьёз, пытаясь наставить на путь истинный и таким образом сделать универ пристанищем добродетели. Очень смешно. Нервный смех так и рвался из груди.

— Милочка, я бы на вашем месте уже со стыда сгорела и бежала с турбазы. Это невиданная наглость — продолжать сидеть за столом с приличными людьми!

Я промолчала, не зная, что делать: молча уйти или извиниться? Вопросительно глянула на Нутеллу, и та шепнула одними губами: «Сиди». Понятия не имела зачем? Может, за оскорбления тут платят двойной тариф?

Спутница предполагаемого отца Тернева посмотрела на меня, как показалось, сочувственно и попыталась разрядить обстановку, пустившись в воспоминания о своих студенческих годах, но обсуждать меня леди Звездецким было интереснее, и на эту тему они не переключились. Всё равно спасибо ей за попытку.

Главы семейств в беседе не участвовали. Похожий на Тимура мужчина лишь мазнул по мне брезгливым взглядом, отец Лизы вообще не заинтересовался, а вот Геннадий оживился.

— Так как тебя зовут на самом деле, детка? — спросил он, положив руку мне на колено.

— Разве это важно? — поинтересовалась я, убрав его руку и очень стараясь держать лицо.

— Важно, но можешь сейчас мне его не говорить, вот познакомимся поближе…

— Гена! Как тебе не стыдно? Это же проститутка! — решила побороться и за моральный облик Геннадия мать звезды.

— Аня, не пыли, — шикнул на жену папаша Звездецкий, — ты прекрасно знаешь, как устроен развлекательный бизнес на нашей турбазе.

А-а-а! Так это ещё и их турбаза?! Просто ужас какой-то! Пора бежать.

Я попыталась встать, но Геннадий меня удержал.

— Всё нормально, Романа, Анна шутит.

Нет. Анна не шутила ни разу. Она принялась планомерно выедать мне мозг чайной ложкой. В какой-то момент не выдержала даже Нутелла.

— Так, продержись ещё немного, я сейчас придумаю, как тебя отсюда вытащить, — поднимаясь из-за стола и наклонившись ко мне, тихонько скомандовала она.

Коллега покинула кабинку, а я принялась про себя отсчитывать время, стараясь не вслушиваться ни в речи моралистки, ни в ехидные фразы её дочери, периодически подливавшей масла в затухающий огонь, ни в жаркий шёпот Геннадия, предлагавшего сбежать к нему в номер прямо сейчас, снять мне квартиру — в понедельник и купить много побрякушек — в будущем.

В висок билась лишь одна мысль: отсюда надо линять как можно скорее, и, возможно, стоит по дороге на Северный полюс позвонить Терневу. Рассказать, что произошло, и пусть приструнит свою невесту… или кто там она ему. Нет, общаться дальше я с ним не стану. Слишком уж это опасно. С такими врагами мне не справиться, но вот на его помощь теперь я рассчитывать вправе.

Вот только всё опять пошло не по плану.

Нутеллу я не дождалась. В кабинку ворвался разъяренный Тим и устроил скандалище с дракой. Только наблюдала я всё это как будто со стороны — так меня шокировало его внезапное появление. Сердце билось, словно готовое выпрыгнуть из груди. От осознания, что Тёрн примчался ради меня из Москвы, в кровь хлынуло столько адреналина и других гормонов, что я была близка к обмороку и в какой-то момент вообще перестала соображать.

Я не понимала, куда он меня притащил, где это случилось. Подсобка? Его комната? Моя комната? Да и важно ли? Мозг отключился. Я злилась на него, я скучала, я ждала, и он пришёл. Спас меня, вытащил из западни и накинулся с такими желанными поцелуями, едва опасность миновала, что я под этим диким напором просто отключилась, перестала соображать, и вышло, что вышло.

— Нет, нет, Тим, нельзя! Нам нельзя, — поначалу ещё шептала я, задыхаясь, в его рот. Где-то на подкорке, тихонечко умирая, стучал молоточек здравого смысла.

Я знаю. Стоило проявить решительность, оттолкнуть его руку — и я попыталась, но она уже преодолела резинку моих трусиков и уверенно скользнула глубже. Стало невозможно хорошо, я всхлипнула от его прикосновений — горячих, кайфовых, таких желанных…

— Почему? Ромашка моя, — пальцами раздвинул складочки, принялся хозяйничать уверенно и умело, как будто имел право, доводя меня до беспамятства. — Что мне помешает?

Ничего ему не помешает. Ни-че-го! Он делал это не впервые. Ему вообще ничего никогда не мешает. И именно понимание этого факта заставило меня на миг очнуться.

— Провалитесь вы пропадом все вместе! — чужим чувственным голосом выдохнула я, — не хочу иметь с вашей шайкой дела…

— Ты за этим явилась в «Дикаря»? Потому что не хочешь иметь ни с кем дела? Отвечай мне!

Нет, не за этим, но…

— М-м-м, — выдала вместо ответа, потому что в этот момент он нажал на слишком чувствительную точку.

— Нет, так не пойдёт. Скажи, зачем ты здесь? Скажи, что нуждаешься в моей помощи немедленно! — прозвучало как приказ.

Вот тут мой разум отчалил, дальше действовало исключительно тело. Просто его голос звучал так властно, что пробирал до мурашек.

— Прошу, помоги мне, Тим, мне без тебя никак… — язык тоже меня предал, и честно говоря, я не знала, о чём именно предатель просил: закрыть мой долг перед Звездецкой или трахнуть меня по полной программе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тим рыкнул коротко, победоносно. Жёсткие мужские губы разошлись в довольной улыбке. Видимо, он всё понял по-своему.

— Да, радость моя, наконец-то. Всё для тебя, — сказал и заменил пальцы членом.

Он вошёл на всю длину одним махом, я даже вскрикнула от неожиданности и невероятно крутого чувства наполненности. Пока я ещё не сумела к этому привыкнуть, ведь он был во мне давно и не так уж много раз.

Короткий дискомфорт опять отрезвил и нахлынул стыд: за то, что наслаждаюсь не своим мужчиной, за моё абсолютно легкомысленное поведение и за удовольствие, затопившее до краёв. Я кайфовала от сладкого принуждения, развратных поз и осознания — я давно смирилась, что хочу только Тима … Ощущения смешались, подарив мне улётный оргазм. Я выгнулась дугой в руках любовника и закричала… Наверное, закричала… Громкий крик исчез во рту Тимура.

— Моя… Моя! Слышишь? Ты только моя, Ромашка, — хрипел он мне в шею, кончая, и от этих звуков я готова была унестись в небеса снова. Даже не от процесса — от его слов, голоса… Второй оргазм оказался ярче, сильнее. По телу прокатилась мощная волна дрожащего удовольствия, и я опять закричала, срывая горло. Тима это завело. Ой, как его завело! Он стал двигаться ещё жёстче, продлевая свой финал, рычал на всю турбазу, вколачиваясь в меня, обещая, что теперь не оставит в покое. Как будто до этого оставлял. Его победный рык, кажется, слышала вся округа…

Мне конец. Вот уверена просто — нас слышали все… Абсолютно все мои недоброжелатели. Понимание резко отрезвило. Что я делаю? Мне мало было проблем? Как бы я ни хотела Тёрна, как бы его ни лю… Так, нет! Только не это слово. Как бы он мне ни нравился — он из другого мира. Сейчас ему взбрело в голову меня защитить, а завтра он кинет меня на съедение волкам. Нет. Я не готова рисковать. Их мир не для меня, они не брезгуют грязными методами: звезда — живой пример.

Пытаясь собрать мысли в кучу и взбодриться, я искала пути отступления. В глаза Тиму смотреть страшно. Нет, я не смогу, вдруг опять растаю? А этого делать никак нельзя. Пряталась в его объятиях какое-то время от него же самого, приводя дыхание в норму… Долго, целую вечность — минуты две. За короткую передышку успела понять — мы в его люксе и выход у меня есть. Нелепый, дурацкий, но есть.

— Поднимайся. В машину, быстро! Мы уезжаем, — неожиданно скомандовал Тимур, — дома обсудим твоё поведение и доверчивость.

Не подчинюсь — мне конец, подчинюсь — тоже конец. Выбор невелик. Покачав головой, я встала с кровати, обернулась простынёй, которая валялась, скомканной в ногах Тима, и, открыв окно, забралась на подоконник. Через дверь, как положено, уйти не получится — я спрыгнула на газон. Тернев на мою выходку среагировать не успел. Видимо, утомился после дикого секса, а потом расслабился, и — вуаля! — мой побег удался. Благо домик одноэтажный, и кусты под окнами не растут. В люксе общего корпуса у меня шансов не было, а так…

— Вернись, сумасшедшая! Ромашка, вернись! Стаська, дурочка…

Кричит. Пусть кричит. Я бежала по дорожке парка, сверкая пятками, и его голос исчезал. Скорее, скорее забежать в свою комнату, одеться, схватить вещи и валить отсюда. Из этого места, из универа, из города, а может, даже из страны… Иначе мне жизни не будет.

Слава богу, до своей каморки в домике для обслуги добралась никем не замеченной. Это мне ещё повезло, что простыни в номере Тернева благородного коричневого цвета, а не белые в цветочек — в темноте я в глаза не бросалась. Проскользнула в дверь, дрожа от холода — не май всё-таки — натянула футболку с джинсами и принялась кидать в сумку вещи. Надо спешить. Даже если что-то забуду — нестрашно. Нервы и здоровье дороже. Если замешкаюсь и нарвусь на Звездецкую или на прихлебателей отца Тернева — мне крышка. Так, вроде всё… Вылетела из комнатки, понеслась не к центральному входу, а к пляжу — обойду базу по нему. Потом на остановке возьму частника, а потом… Потом… Из глаз хлынули слёзы. Я просто не знала, что «потом». За что мне всё это?! Почему я?! Между ног саднило, внизу живота до сих пор приятная тяжесть, и эти ощущения только добавляли вины. Я — развратница, нимфоманка, ведь ещё недавно решила что с Терневым покончено, а как только увидела — не удержалась и размякла. Всхлипнув, прибавила шаг. В машине придумаю, что делать дальше.

