Глава 6

– Ярборро!

– Дженни?!

– Живой?

– Живая?!

Холодный пол, голоса, что-то теплое и мягкое выскальзывает из онемевших рук. Вспышка. Зеленое облачко плывет перед глазами.

Женщина. Она уже видела ее однажды, только никак не может вспомнить когда. Зеленоватая кожа, заостренные уши, белые заплетенные в косички волосы. Она улыбается, кивает, прикладывая палец к губам, будто просит никому не рассказывать их общий секрет…

Боль уходит. Боль уходит, когда появляется фея. Откуда она? Из сказочного леса? Там, за коварными болотами, где живут ядовитые опоссумы, – волшебный лес. В нем живут светловолосые феи. Не уходи! Пожалуйста, не уходи. Но фея уходит, и Джен возвращается.

Холодный пол. Голоса Рийса, Томаса и Корри сливаются в один. Профессор Дин! Она говорит. Как же больно глазам! Свет… Свет режет глаза, звуки разрывают голову на части! Она говорит… Что она говорит?

– С девочкой все хорошо, она в сознании, больше притворяется. Алан!

Джен открыла глаза.

– Папа!

– Плохо, – раздался сухой четкий голос заведующей кафедрой Зельеварения. – Он не видит и не слышит. Не чувствует прикосновений. Его магия… Лекарское крыло!

Профессор Дин и ее пациент исчезли в портале.

Джен подняла глаза.

– Можно я с ним?

Зал снова стал безликим, артефакты исчезли, только злые глаза магистров на фоне голых серых стен. Все равно, пусть допрашивают, наказывают, сажают в карцер, только бы отпустили к отцу. Она должна быть с ним!

– Можно?

– Для начала, – окинул ее ледяным взглядом Рийс, – ты что здесь делала?

– Метала кинжалы, – честно ответила студентка Ярборро, думая только о том, чтобы оказаться в лекарском крыле.

– Как проникла в зал боевиков?

– Разрезала ладонь. Камнем.

Рийс осмотрел ее руки, со всей силы сжав девочке запястья.

– Где порез?

– Ранозаживляющее зелье.

– Операция была подготовлена на совесть.

Шрамы Томаса ухмыльнулись, но глаза магистра смотрели с одобрением. И сочувствием. Ибо магистр Рийс не был настроен шутить.

– Дженни, Дженни, – устало покачал головой глава службы безопасности Ронна. – Когда же ты, наконец, повзрослеешь. Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?

– Но я…

– Молчи! Молчи и слушай. Ты не просто нарушаешь дисциплину, причем делаешь это так, как будто общие правила тебя просто не касаются. Ты рискуешь жизнью. Своей. Тех, кто тебя любит. И теперь я лично буду тебе объяснять, что есть вещи, которые просто нельзя делать.

– Магистр Рийс, я должна была…

– Сегодня я тебя не накажу. Но. У тебя последнее предупреждение, Джен Ярборро. И в следующий раз ты окажешься не в вашем карцере, где ядовитый опоссум гоняет привидения, а куратор проносит плед, чтобы ты не замерзла. Нет. Ты окажешься у меня, в замке Граха. В подземельях службы безопасности. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы тебе там не понравилось.

Дженни опустила голову.

– А я вот ждать с наказаниями не буду! – не выдержал Корри. – Раз студентке не спится ночами, то уже сегодня, в пять утра, у всего первого курса будет дополнительное занятие по физической подготовке! И я объявлю всему курсу, кому именно они обязаны прекрасным началом субботнего дня! Я…

– Довольно, – сухо сказал Томас, который до этого молча изучал стены зала. Он подошел к съежившейся на полу девушке и протянул руку.

– Спасибо, – неожиданно сказал магистр, помогая ей встать.

Джен вцепилась Тому в руку. Она устала. Устала и боялась за отца. Ноги предательски дрожали от слабости. Только сейчас, когда алые круги перестали наконец кружить перед глазами, принцесса увидела мишень на противоположной стене. Оба кинжала попали в самый центр.

– Иди, Джен. Я открою тебе портал. И… держись. Уверен, с Аланом все будет в порядке. Там Дин. Лекари. Не плачь.

Она плакала. Беззвучно плакала с того самого момента, как увидела безжизненное тело отца. Ни огня, ни Тьмы. Ничего.

Портал за Дженни закрылся.

– Вы разве не поняли, что именно девочка вытащила Алана? – Том развернулся к магистрам. – Посмотрите! Кинжалы попали в артефакт, активирующий силу Хранителей. Они направили ее на Ярборро. Думаю, именно в этот момент он пытался выбраться.

– И его втащило в Академию, – тихо проговорил Рийс, закрыв лицо руками. – Демоны… Так просто! Мне бы в голову не пришло. Ха-ши-рри!

– Мы не всегда можем мыслить так, как студенты. – Верлих дар Албертон появился в проеме портала, пропуская заведующего кафедрой Звездочетства и Предсказаний вперед. Чирр дар Ленис был старше Верховного по возрасту.

– И кстати… Рийс! Да и остальные тоже. Я уже обращал ваше внимание на то, что демоны с некоторых пор – гости нашей Академии. И ругаться на их языке… – проворчал Верховный маг, оглядываясь.

Они с Чирром были как два добрых волшебника из старой сказки. Оба хитро поблескивали молодыми глазами из-под толстых линз золотых очков, то задумчиво поглаживая длинные белоснежные бороды, то пряча массивные перстни-артефакты в широкие рукава уютных мантий.

– Я знал, что портал в подземелья открыли сегодня ночью, – начал Верховный, не дожидаясь, когда подол его роскошной мантии загорится под требовательными взглядами боевиков, – но не остановил принцессу и опоссума.

– Почему? – угрюмо спросил Корри.

– Мой друг, – профессор поклонился Звездочету-предсказателю, – посоветовал мне этого не делать. И я рад! Рад несказанно, что послушал его!

Чирр даже порозовел от удовольствия, а профессор Албертон направился к мишени.

– Чирр, – нахмурился он, – помоги мне.

Маги вскинули руки. Спустя несколько напряженных минут Албертон осторожно вытащил кинжалы Дженни. Бережно поднес к глазам, поправил очки свободной рукой.

– Восхитительная, тонкая работа, – выдохнул он.

– Одного не понимаю, – Корри развел руками, – как? Как она смогла это сделать? У нее были проблемы с метанием!

– Студентка Ярборро очень много времени проводит в библиотеке. И это, между прочим, весьма похвально! Немного опасно и рискованно, как мы можем с вами наблюдать, конечно. Но весьма, весьма похвально!

Верховный маг аккуратно сложил кинжалы и спрятал их в складках своей мантии.

– Я сам, лично верну их Дженни. Хорошая девочка. Талантливая. Пишет стихи! Да… Ну, – спохватился профессор, – нам пора. Самое страшное уже позади. Думаю, вы справитесь. Держите меня в курсе.

– И будьте бдительны. – Чирр дар Ленис помрачнел. – Ближайшие дни будут очень, очень опасны…

* * *

До боли сжимая в руках пропуск, девушка быстро шла уже знакомыми переходами лекарского крыла. Папа… Папочка…

– Уф-ф! Выбрались! Я и не думал, что они так рассердятся. Тебе сильно досталось, Ярборро?

Опоссум, стараясь не отставать, бежал по расставленным вдоль коридора шкафам, мастерски лавируя меж баночек и пузырьков с зельями.

– Исчезни, Чай!

– А что это мы такие злые?!

– Тебе рассказать?!

– Тише. Ты так весь госпиталь перебудишь!

– Ты втянул меня во все это. А потом бросил!

– Я тебя втянул? Я заставил тебя провести этот демонов ритуал? Точно я? Уверена?

Дженни не ответила. Она не будет разговаривать с этим зеленым ядовитым предателем!

– Джен… Джен, послушай! Да остановись же ты!

Принцесса остановилась, развернулась к опоссуму с твердым намерением закончить, наконец, этот бесполезный разговор.

– Джен, пожалуйста… Я только что оттуда.

Джен смотрела Чаю в глаза.

Когда он говорил серьезно, что бывало крайне редко, то был совсем… другим. Таким грустным, что в носу сразу начинало щипать и ком подкатывал к горлу. Хорошо, что он не всегда такой.

– Там Дин и Эмма. Они очень заняты. Пытаются сделать все возможное. И невозможное тоже. Джен… Тебя все равно сейчас туда никто не пустит.

Слезы сами полились по щекам. Принцесса села на пол прямо посередине коридора, опустила руки и плечи, наклонила вперед голову, с силой зажмурилась, почувствовала что-то жесткое и колючее на щеке. Что это? Усы ядовитой крысы.

– Чай… Чай! Папа…

* * *

– Ничего не понимаю, – профессор Дин нахмурилась.

Она уже час провозилась с Ярборро. Ничего. Жив. Дышит. Магия израсходована практически полностью, но все можно восстановить со временем. Непонятно одно – почему маг не приходит в сознание! Симулирует? Почему? Может…

Дин посмотрела на Эмму, которая прилетела в госпиталь, как только узнала, что с Аланом плохо. Видимо, между ними что-то произошло, и Ярборро не хочет приходить в себя, пока она здесь.

– Эмма! Сходи, пожалуйста, к дежурному лекарю и принеси настойку тихушницы. Прямо по коридору и направо.

– Зачем? – женщина смотрела на профессора в упор.

Сердце заведующей кафедры Зельеварения сжалось. Она вдруг поняла, что все эти годы… скучала. Умный, упрямый взгляд ее лучшей ученицы был точно таким, как почти двадцать лет назад. С той лишь разницей, что теперь лицо Эммы скрывала маска. Демоны, кого она хочет обмануть настойкой тихушницы?

– Нужно. Сходи!

– Не нужно. Не пойду.

– Эмма!

– Оставьте нас одних. – Маска сливалась с белизной стен целительской.

– Что?!

Разноцветные пятна на руках профессора Дин как будто стали чуть ярче. Может, от возмущения, а может, показалось. Нет. Не показалось.

Дин была возмущена до глубины души, но сейчас не время для пиететов.

Эмма вздохнула, виновато посмотрела в глаза своему бывшему научному руководителю.

Уже две недели она пьет зелье. Память возвращается. Она вспомнила… почти все. Эмма Грифз прилежно училась, выполняла всегда больше заданного объема, дольше всех задерживалась в лабораториях, террариумах, библиотеке. Никогда не перечила, смотрела профессору в рот, копировала ее манеру речи и поведения. Все это она вспомнила и теперь бережно носила в душе, стараясь не делать резких движений, чтобы снова не потерять. Хотелось сказать слова благодарности, обнять несгибаемые сухонькие плечи, закутать их плотнее в огромную шаль, прижать к себе. Она обязательно все это сделает! Потом. А сейчас…

– Профессор, пожалуйста. Оставьте нас с мужем вдвоем.

Минуту они молча смотрели друг на друга.

– Хорошо. Попробуй. Если что – позовешь, я буду рядом.

И Дин вышла, прикрыв за собой дверь целительской.

Они поженились в таверне у моря, на деньги, которые Ярборро получил за свои спецэффекты, оформляя спектакли столичного театра. Пели, пили, танцевали. Веселая студенческая свадьба принца Ярборро! Вот смеху-то было! Томас подговорил ребят, и они всю ночь мастерили из бумаги оранжево-алые флаги королевства. Пригласили дулындщиков, инсценируя дворцовую церемонию. Ярборро сотворил огненные короны невиданной красоты. Весь вечер они горели над головой жениха и невесты. Как же они были счастливы тогда.

– Ты помнишь, Алан? Помнишь?

Бледное неподвижное лицо. Огненно-рыжие волосы. Веснушки рассыпаны по плечам.

Тьма. Демоны научили видеть Тьму. Тьма была в каждом демоне. У кого-то больше, у кого-то меньше. Тьма Алана была сродни Тьме отца. Черная, она дышала ровно и глубоко.

Взмах – и эту дверь никто не откроет. Второй – и никто, даже амулеты лекарей, не услышит ни звука. Дэми улыбнулась. Не зря она провела эти годы. Демоны кое-чему научили.

Эмма сняла одежду. Маску. Перчатки. Поклялась, что найдет того, кто изуродовал ее лицо и жизнь. Найдет, живьем вырвет сердце и скормит самой Тьме. Она не демон. Но она попросит. Тьма услышит. Услышит и не откажет.

Тьма обняла их. Баюкала, осыпала цветами, пела песни, шептала слова любви, а потом ушла. Ушла Тьма, ушла Магия, и они остались вдвоем. Совершенно голые и абсолютно счастливые.

* * *

– Джен! Дженни! Джен Ярборро!

Голос профессора Дин. Ха-ши-рри, неужели она опять что-то натворила? Снова боль в глазах от невыносимо яркого света, снова голова раскалывается. Отец! Она должна быть с ним! Надо встать. Надо!

– Тихо! Тихо, девочка. Не так резко. Вот, хорошо. Я принесу кисель.

– Ярборро, ты как? Я тут к Марте смотался. Пирожков принес. С вештиверовым джемом.

– Спасибо.

– Не переживай. Дин сказала, с твоим отцом Эмма работает. Она справится, вот увидишь.

– Почему я здесь?

– Ну… ты плакала. Потом отключилась. Дин говорит, нервно-магическое истощение. Пару дней попьешь настойки и будешь как новенькая!

– Конечно, будет! Чай! Настойку.

Опоссум принес пузырек, и Джен выпила. Ха-шиии-рри! Гадость какая!

– Пирожком, пирожком заешь, Ярборро! Кисельком запей…

Джен улыбнулась. Друг старался ее поддержать. Как мог. Но на душе все равно скребли ядовитые опоссумы. Прости, Чай.

– Где твои кинжалы?

Профессор Дин посмотрела туда, откуда обычно у принцессы рожками выглядывали рукоятки с двумя змейками.

– Ой…

– Не переживай. Они вернутся. Ты ведь уже прошла ритуал?

– А откуда вы…

– Знаю. Во-первых, девочка, я много чего знаю. А во-вторых, я тебя осматривала. Это не укус мира́йи. Мира́йя сбежала из террариумов кафедры и укусила студентку! Чушь несусветная! Змеи умны и не тянут в рот всякую гадость! – старушка захохотала, вытирая слезы морщинистой ладонью. Придя в себя, она продолжила: – Магия Рини сильна. Сильна и опасна. В отличие от магии стихий, она не проходит для мага бесследно. За нее надо платить. Изменить уже ничего нельзя, Дженни. Поэтому мой тебе совет – прислушивайся к себе. И если заметишь какие-то изменения – обращайся.

– Профессор Дин…

– Да? Ну, смелее! Ты же хочешь попасть ко мне на кафедру? Спрашивай!

– Вы меня осуждаете? – Джен посмотрела профессору в глаза.

Мало кто мог выдержать обжигающий взгляд старейшего зельевара. Даже Верховный маг старался этого избежать.

Принцесса смогла. Сильная девочка. Упрямая. Смелая. Ах, какая девочка! Дочка Эммы.

– Я? Нет, не осуждаю. Я вообще никого не сужу. И тебе не советую.

– Но ведь мама, она тоже…

– Эмма провела у демонов годы. Она все забыла. Думаю, это ее уберегло. Что будет теперь – не знаю. Вот и посмотрим. Еще киселя?

– Я хотела спросить.

– Да?

– Слюна опоссума. Вы ее используете в зельях?

– Слюна опоссума – смертельный яд, Дженни.

Старушка откинулась на спинку огромного мягкого кресла, утонув в нем целиком. Сухие сморщенные пальцы, словно перстнями, усыпанные разноцветными пятнами, подтянули края шали. Вязаные черепа расплылись в жутковатой улыбке.

– Я знаю. Но можно сделать очень слабый раствор. Яды в микродозах обладают целительскими свойствами. Их используют в мазях.

– Верно. Но слюна опоссума разъедает. Посмотри! Дырочки на подоле мантии говорят о том, что ты много времени проводишь с Чаем. Думаю, на твоем столе есть выжженные зеленые точки. Причем этим свойством обладает как слюна опоссума, так и слеза. Даже кровь!

– Она брала у меня кровь! – Чай обиженно ткнул пальцем в профессора Дин.

– А если раствор совсем слабый? Будет слабый ожог?

– Конечно.

– А если соединить с жиром муля?

– Будет легкое покраснение, и только. Но если ты собираешься отомстить кому-нибудь, давай придумаем что-нибудь более гуманное. Кто тебе насолил? Можно сделать так, что лицо будет идти синими пятнами всю неделю. Выглядит гораздо веселее и намного безопаснее.

– А почему это опасно?

– Даже очень слабый ожог лица оставит красноту надолго.

– Надолго, но не навсегда? – допытывалась Джен.

– Девочка… К чему ты клонишь? Что именно хочешь у меня узнать?

– Я хочу помочь маме. Вывести шрамы.

– Зачем же такие сложности! Есть масса других способов! Просто Эмма почему-то не хочет. Я ей предлагала. Но она и вспоминать сначала ничего не хотела! Думаю, скоро она ко мне обратится, и тогда я ей помогу. Не переживай. Еще киселя?