ГЛАВА 6

— Ярборро.

— Дженни?

— Живой?

— Живая?

Холодный пол, голоса, что-то теплое и мягкое выскальзывает из онемевших рук. Вспышка. Зеленое облачко плывет перед глазами.

Женщина. Она уже видела ее однажды, только никак не может вспомнить, когда? Зеленоватая кожа, заостренные уши, белые, заплетенные в косички волосы. Она улыбается, кивает, прикладывая палец к губам, будто просит никому не рассказывать их общий секрет…

Боль уходит. Боль уходит, когда появляется фея. Откуда она? Из сказочного леса? Там, за коварными болотами, где живут ядовитые опоссумы — волшебный лес. В нем живут светловолосые феи… Не уходи. Пожалуйста, не уходи… Но фея уходит, и Джен возвращается.

Холодный пол… Голоса Рийса, Томаса и Корри сливаются в один. Профессор Дин. Она говорит… Как же больно глазам. Свет… Свет режет глаза, звуки разрывают голову на части. Она говорит… Что она говорит?

— С девочкой все хорошо, она в сознании, больше притворяется. Алан.

Джен открыла глаза.

— Папа.

— Плохо, — раздался сухой, четкий голос заведующей кафедрой зельеварения. — Он не видит и не слышит. Не чувствует прикосновений. Его магия… Лекарское крыло.

Профессор Дин и ее пациент исчезли в портале.

— Можно я с ним… — подняла глаза Джен.

Зал снова стал безликим, артефакты исчезли, только злые глаза магистров на фоне голых серых стен. Все равно, пусть допрашивают, наказывают, сажают в карцер, только бы отпустили к отцу. Она должна быть с ним.

— Можно?

— Для начала, — окинул ее ледяным взглядом Рийс. — Ты что здесь делала?

— Метала кинжалы, — честно ответила студентка Ярборро, думая только о том, чтобы оказаться в лекарском крыле.

— Как проникла в Зал боевиков?

— Разрезала ладонь. Камнем, — Рийс осмотрел ее руки, со всей силы сжав девочке запястья.

— Где порез?

— Ранозаживляющее зелье.

— Операция была подготовлена на совесть, — шрамы Томаса ухмыльнулись, но глаза магистра смотрели с одобрением. И сочувствием. Ибо магистр Рийс не был настроен шутить…

— Дженни-Дженни, — устало покачал головой глава службы безопасности Ронна. — Когда же ты, наконец, повзрослеешь. Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?

— Но я…

— Молчи. Молчи и слушай. Ты не просто нарушаешь дисциплину, причем делаешь это так, как будто общие правила тебя просто не касаются. Ты рискуешь жизнью. Своей. Тех, кто тебя любит. И теперь я лично буду тебе объяснять, что есть вещи, которые просто нельзя делать.

— Магистр Рийс, я должна была…

— Сегодня я тебя не накажу. Но. У тебя последнее предупреждение, Джен Ярборро. И в следующий раз ты окажешься не в вашем карцере, где ядовитый опоссум гоняет привидения, а куратор проносит плед, чтобы ты не замерзла. Нет. Ты окажешься у меня, в замке Граха. В подземельях службы безопасности. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы тебе там не понравилось.

Дженни опустила голову.

— А я вот ждать с наказаниями не буду. — не выдержал Корри, — Раз студентке не спится ночами, то уже сегодня, в пять утра, у всего первого курса будет дополнительное занятие по физической подготовке. И я объявлю всему курсу, кому именно они обязаны прекрасным началом субботнего дня. Я…

— Довольно, — сухо сказал Томас, который до этого молча изучал стены зала. Он подошел к съежившейся на полу девушке и протянул руку.

— Спасибо, — неожиданно сказал магистр, помогая ей встать.

Джен вцепилась Тому в руку. Она устала. Устала и боялась за отца. Ноги предательски дрожали от слабости. Только сейчас, когда алые круги перестали, наконец, кружить перед глазами, принцесса увидела мишень на противоположной стене. Оба кинжала попали в самый центр…

— Иди, Джен. Я открою тебе портал. И… держись. Уверен, с Аланом все будет в порядке. Там Дин. Лекари. Не плачь…

Она плакала. Беззвучно плакала с того самого момента, как увидела безжизненное тело отца. Ни огня, ни Тьмы. Ничего…

Портал за Дженни закрылся.

— Вы разве не поняли, что именно девочка вытащила Алана? — Том развернулся к магистрам, — Посмотрите. Кинжалы попали в артефакт, активирующий силу Хранителей. Они направили ее на Ярборро. Думаю, именно в этот момент он пытался выбраться.

— И его втащило в Академию, — тихо проговорил Рийс, закрыв лицо руками, — Демоны… Так просто. Мне бы в голову не пришло… Ха-шии-ррри.

— Мы не всегда можем мыслить так, как студенты, — Верлих дар Албертон появился в проеме портала, пропуская заведующего кафедрой Звездочетства и Предсказаний вперед. Чирр дар Ленис был старше Верховного по возрасту.

— И кстати… Рийс. Да и остальные тоже. Я уже обращал ваше внимание на то, что демоны с некоторых пор — гости нашей Академии. И ругаться на их языке… — проворчал Верховный маг, оглядываясь.

Они с Чирром были как два добрых волшебника из старой сказки. Оба хитро поблескивали молодыми глазами из-под толстых линз золотых очков, то задумчиво поглаживая длинные, белоснежные бороды, то пряча массивные перстни-артефакты в широкие рукава уютных мантий.

— Я знал, что портал в подземелья открыли сегодня ночью, — начал Верховный, не дожидаясь, когда подол его роскошной мантии загорится под требовательными взглядами боевиков, — но не остановил принцессу и опоссума.

— Почему? — угрюмо спросил Корри.

— Мой друг, — профессор поклонился Звездочету-предсказателю, — посоветовал мне этого не делать. И я рад. Рад несказанно, что послушал его.

Чирр даже порозовел от удовольствия, а профессор Албертон направился к мишени.

— Чирр, — нахмурился он, — помоги мне.

Маги вскинули руки. Спустя несколько напряженных минут Албертон осторожно вытащил кинжалы Дженни. Бережно поднес к глазам, поправил очки свободной рукой.

— Восхитительная, тонкая работа, — выдохнул он.

— Одного не понимаю, — Корри развел руками — Как? Как она смогла это сделать? У нее были проблемы с метанием.

— Студентка Ярборро очень много времени проводит в библиотеке… И это, между прочим, весьма похвально. Немного опасно и рискованно, как мы можем с вами наблюдать, конечно… Но весьма, весьма похвально. — Верховный маг аккуратно сложил кинжалы, и спрятал их в складках своей мантии.

— Я сам, лично верну их Дженни. Хорошая девочка. Талантливая. Пишет стихи. Да… Ну, — спохватился профессор, — нам пора. Самое страшное уже позади. Думаю, вы справитесь. Держите меня в курсе.

— И будьте бдительны, — Чирр дар Ленис помрачнел. Ближайшие дни будут очень, очень опасны…

До боли сжимая в руках пропуск, девушка быстро шла уже знакомыми переходами лекарского крыла. Папа… Папочка…

— Уффф. Выбрались. Я и не думал, что они так рассердятся. Тебе сильно досталось, Ярборро? — опоссум, стараясь не отставать, бежал по расставленным вдоль коридора шкафам, мастерски лавируя меж баночек и пузырьков с зельями.

— Исчезни, Чай.

— А что это мы такие злые?

— Тебе рассказать?

— Тише. Ты так весь госпиталь перебудишь.

— Ты втянул меня во все это. А потом бросил.

— Я тебя втянул? Я заставил тебя сделать этот демонов ритуал? Точно я? Уверена?

Дженни не ответила. Она не будет разговаривать с этим зеленым ядовитым предателем.

— Джен… Джен, послушай. Да остановись же ты. — принцесса остановилась, развернулась к опоссуму, с твердым намерением закончить, наконец, этот бесполезный разговор.

— Джен, пожалуйста… Я только что оттуда, — Джен смотрела Чаю в глаза. Когда он говорил серьезно, что бывало крайне редко, то был совсем… другим. Таким грустным, что в носу сразу начинало щипать, и ком подкатывал к горлу. Хорошо, что он не всегда такой…

— Там Дин и Эмма. Они очень заняты. Пытаются сделать все возможное. И невозможное, тоже. Джен… Тебя все равно сейчас туда никто не пустит…

Слезы сами полились по щекам. Принцесса села на пол, прямо посередине коридора, опустила руки и плечи, наклонила вперед голову, с силой зажмурилась, почувствовала что-то жесткое и колючее на щеке. Что это? Усы ядовитой крысы.

— Чай… Чай. Папа…

— Ничего не понимаю, — профессор Дин нахмурилась.

Она уже час провозилась с Ярборро — ничего. Жив. Дышит. Магия израсходована практически полностью, но все можно восстановить со временем. Непонятно одно — почему маг не приходит в сознание. Симулирует? Почему? Может…

Дин посмотрела на Эмму, которая прилетела в госпиталь, как только узнала, что с Аланом плохо. Видимо, между ними что-то произошло, и Ярборро не хочет приходить в себя, пока она здесь.

— Эмма. Сходи, пожалуйста, к дежурному лекарю и принеси настойку тихушницы. Прямо по коридору и направо.

— Зачем? — женщина смотрела на профессора в упор.

Сердце заведующей кафедры зельеварения сжалось. Она вдруг поняла, что все эти годы… скучала. Умный, упрямый взгляд ее лучшей ученицы был точно таким, как почти двадцать лет назад. С той лишь разницей, что теперь лицо Эммы скрывала маска. Демоны, кого она хочет обмануть настойкой тихушницы?

— Нужно. Сходи.

— Не нужно. Не пойду.

— Эмма.

— Оставьте нас одних, — маска сливалась с белизной стен целительской.

— Что? — разноцветные пятна на руках профессора Дин как будто стали чуть ярче. Может от возмущения, а может, показалось. Нет. Не показалось.

Дин была возмущена до глубины души, но сейчас не время для пиететов. Эмма вздохнула, виновато посмотрела в глаза своему бывшему научному руководителю.

Уже две недели она пьет зелье. Память возвращается. Она вспомнила… почти все. Эмма Гриффс прилежно училась, выполняла всегда больше заданного объема, дольше всех задерживалась в лабораториях, террариумах, библиотеке. Никогда не перечила, смотрела профессору в рот, копировала ее манеру речи и поведения. Все это она вспомнила, и теперь бережно носила в душе, стараясь не делать резких движений, чтобы снова не потерять. Хотелось сказать слова благодарности, обнять несгибаемые сухонькие плечи, закутать их плотнее в огромную шаль, прижать к себе. Она обязательно все это сделает. Потом. А сейчас…

— Профессор, пожалуйста. Оставьте нас с мужем вдвоем.

Минуту они молча смотрели друг на друга.

— Хорошо. Попробуй. Если что — позовешь, я буду рядом, — и Дин вышла, прикрыв за собой дверь целительской.

Они поженились в таверне у моря, на деньги, которые Ярборро получил за свои спецэффекты, оформляя спектакли столичного театра. Пели, пили, танцевали. Веселая студенческая свадьба принца Ярборро. Вот смеху-то было. Томас подговорил ребят, и они всю ночь мастерили из бумаги оранжево-алые флаги королевства. Пригласили дулындщиков, инсценируя дворцовую церемонию. Ярборро сотворил огненные короны невиданной красоты. Весь вечер они горели над головой жениха и невесты. Как же они были счастливы тогда.

— Ты помнишь, Алан? Помнишь?

Бледное, неподвижное лицо. Огненно-рыжие волосы. Веснушки рассыпаны по плечам.

Тьма. Демоны научили видеть Тьму. Тьма была в каждом демоне. У кого-то больше, у кого-то меньше. Тьма Алана была сродни Тьмы отца. Черная, она дышала ровно и глубоко.

Взмах — и эту дверь никто не откроет. Второй — и никто, даже амулеты лекарей не услышат ни звука. Дэми улыбнулась. Не зря она провела эти годы. Демоны кое-чему научили.

Эмма сняла одежду. Маску. Перчатки. Поклялась, что найдет того, кто изуродовал ее лицо и жизнь. Найдет, живьем вырвет сердце и скормит самой Тьме. Она не демон. Но она попросит. Тьма услышит. Услышит и не откажет.

Тьма обняла их. Баюкала, осыпала цветами, пела песни, шептала слова любви, а потом ушла. Ушла Тьма, ушла Магия, и они остались вдвоем. Совершенно голые и абсолютно счастливые.

— Джен. Дженни. Джен Ярборро.

Голос профессора Дин. Ха-шии-ррри, неужели она опять что-то натворила? Снова боль в глазах от невыносимо-яркого света, снова голова раскалывается. Отец. Она должна быть с ним. Надо встать… Надо.

— Тихо. Тихо, девочка. Не так резко. Вот, хорошо… Я принесу кисель.

— Ярборро, ты как? Я тут к Марте смотался. Пирожков принес. С вештиверовым джемом.

— Спасибо.

— Не переживай. Дин сказала, с твоим отцом Эмма работает. Она справится, вот увидишь.

— Почему я здесь?

— Ну… ты плакала. Потом отключилась. Дин говорит, нервно-магическое истощение. Пару дней попьешь настойки и будешь как новенькая.

— Конечно, будет. Чай. Настойку…

Опоссум принес пузырек, и Джен выпила. Ха-шиии-рри. Гадость какая.

— Пирожком, пирожком заешь, Ярборро. Кисельком запей…

Джен улыбнулась. Друг старался ее поддержать. Как мог. Но на душе все равно скребли ядовитые опоссумы. Прости, Чай…

— Где твои кинжалы? — профессор Дин посмотрела туда, откуда обычно у принцессы рожками выглядывали рукоятки с двумя змейками.

— Ой…

— Не переживай. Они вернутся. Ты ведь уже прошла ритуал?

— А откуда вы…

— Знаю. Во-первых, девочка, я много чего знаю. А во-вторых, я тебя осматривала. Это не укус мирайи. Мирайя сбежала из террариумов кафедры и укусила студентку. Чушь несусветная. Змеи умны и не тянут в рот всякую гадость. — старушка хохотала, вытирая слезы морщинистой ладонью. Придя в себя, она продолжала:

— Магия Рини сильна. Сильна и опасна. В отличии от магии Стихий, она не проходит для мага бесследно. За нее надо платить. Изменить уже ничего нельзя, Дженни. Поэтому мой тебе совет — прислушивайся к себе. И если заметишь какие — то изменения — обращайся.

— Профессор Дин…

— Да? Ну, смелее. Ты же хочешь попасть ко мне на кафедру? Спрашивай.

— Вы меня осуждаете? — Джен посмотрела профессору в глаза.

Мало кто мог выдержать взгляд старейшего зельевара, и не отвести глаз. Даже Верховный маг старался этого избежать. Синие глаза жгли насквозь. Принцесса смогла. Сильная девочка. Упрямая. Смелая. Ах, какая девочка. Дочка Эммы…

— Я? Нет, не осуждаю. Я вообще никого не сужу. И тебе не советую.

— Но ведь мама, она же тоже…

— Эмма провела все это время у демонов. Она все забыла. Думаю, это ее уберегло. Что будет теперь — не знаю. Вот и посмотрим. Еще киселя?

— Я хотела спросить.

— Да?

— Слюна опоссума. Вы ее используете в зельях?

— Слюна опоссума — смертельный яд, Дженни, — старушка откинулась на спинку огромного мягкого кресла, утонув в нем целиком.

Сухие сморщенные пальцы, словно перстнями усыпанные разноцветными пятнами подтянули края шали. Вязаные черепа расплылись в жутковатой улыбке.

— Я знаю. Но можно сделать очень слабый раствор. Яды в микродозах обладают целительскими свойствами. Их используют в мазях.

— Верно. Но слюна опоссума, кроме того, что ядовита, способна разъедать. Дырочки на подоле твоей мантии говорят о том, что ты много времени проводишь с Чаем. Думаю, на твоем столе есть выжженные зеленые точки. Причем этим свойством обладает как слюна опоссума, так и слеза. Даже кровь.

— Она брала у меня кровь. — Чай обиженно ткнул пальцем в профессора Дин.

— А если раствор совсем слабый? Будет слабый ожог?

— Конечно.

— А если соединить с жиром муля?

— Будет легкое покраснение, и только. Но если ты собираешься отомстить кому-нибудь, давай придумаем что-нибудь более гуманное. Кто тебе насолил? Можно сделать так, что лицо будет идти синими пятнами всю неделю. Выглядит гораздо веселее и намного безопаснее.

— А почему это опасно?

— Даже очень слабый ожог лица оставит красноту надолго.

— Надолго, но не навсегда? — допытывалась Джен.

— Девочка… К чему ты клонишь? Что именно ты хочешь у меня узнать?

— Я хочу помочь маме. Вывести шрамы.

— Зачем же такие сложности. Есть масса других способов. Просто Эмма почему-то не хочет. Я ей предлагала. Но она и вспоминать сначала ничего не хотела. Думаю, скоро она ко мне обратится, и тогда я ей помогу. Не переживай. Еще киселя?