1

По-прежнему недоумевая, я вышла из экзаменационного класса. От двери отпрянули несколько любопытных носов. Сокурсники. Бывшие, нынешние? Никто не осмелился спросить ни что я здесь делаю, спустя столько времени после отчисления, ни сдала ли я экзамен. Впрочем, слухи здесь летят быстрее ветра, недолго им пребывать в неведении. Один студент на грозный оклик ректора Валдана все же просочился внутрь, бросив испуганный взгляд на остальных.

Лучшие ученики курса сдали экзамен еще вчера, неудивительно, что я не обнаружила Хельме здесь сегодня. Ни принца, ни Виларии, но у тех свои привилегии, независимо от успехов, наверняка тоже сдавали вчера. А вот огневичка Асанна, видимо, только что подошла к экзаменующимся, пропустив начало. Завидев меня, она побледнела, у меня же нехорошо закололо в пальцах.

Повисло гнетущее молчание, студенты и так держались поодаль, теперь же отодвигались еще и от стихийницы, заметив на ней мой взгляд. Оставшись без тылов, Асанна затравленно заозиралась вокруг, у меня же при виде ее испуга закололо еще сильнее. О, я прекрасно помню свой первый день учебы, эту злобную троицу, и как Асанна подпалила мне подол платья… Тут же припомнились и все последующие унижения, и тот самый кошмарный случай в Разнотравном саду. В груди против воли начало разрастаться что-то темное, нашептывающее, подчиняющее себе…

— Поздравляю, Нит-Истр, — тяжелая горячая рука опустилась на мои напряженные плечи, выводя из оцепенения. — Я провожу.

Не давая опомниться, меня уже мягко, но настойчиво развернули к выходу, уводя за собой. Постепенно ощущение тепла на плече успокоило темные искорки и они вернулись обратно, в черные воды моей бескрайней внутренней тьмы. Видимо, арн Шентия тоже заметил, что я наконец смогла расслабиться, убрал руку. И вовремя — впереди шла толпа студентов, а эта близость смотрелась довольно двусмысленно.

— Вы про экзамен? Вас ведь там не было.

Ни на экзамене, ни в те дни, что я безвылазно провела в отдельном домике под неусыпным взором своего временного куратора, мэтра Сарттаса. Да что там его светлость, про меня словно забыли все те, кто был мне дорог. Даже духи-повара не появлялись, уж им то что стоило! И зачем мне тут дальше тогда учиться, если все смотрят как на чумную?

— Или Вы знали, что все равно сдам? Мэтр Эрдис, мистрис Вэй, даже мэтр Ксавия турнир припомнил… Вы их подговорили?

— Все так, как должно быть, Ардина. Они сами приняли решение, иначе быть не могло. Ты не рада тому, что продолжишь учиться? Особенно теперь, с такой силой…

Я не сдержала грустную усмешку. Эта сила уже стоила мне друзей, перепугала добрую половину студентов, устроила такие разрушения… Нет, не рада, ваша светлость.

— Лучше бы ее вообще не было, чем такая.

Я ожидала, что арн Шентия, как и все темные преподаватели до этого, начнет возражать, убеждать, что при такой силе и чистоте магии тип ее не имеет значения. Что нет магии хорошей или плохой, полезной или вредной, важна лишь ее мощь. Что к такому подарку судьбы нельзя относиться с пренебрежением… Но нет. Арн Шентия лишь взглянул на меня с каким-то сожалением, и мне почудилось в этом сожалении что-то глубоко личное.

— Пригласишь войти?

Я и не заметила, как мы вышли в дальнюю часть территории Академии, где располагались преподавательские и гостевые домики, а также мое временное пристанище.

— Думаю, мне лучше вернуться в общежитие. Если я теперь снова студентка и…

Что «и…» я и сама не знала. Не объяснять же, что просто не хочу чувствовать себя здесь изгоем. Пусть студенты думают обо мне что хотят, сторонятся, но все же лучше там, поближе к жизнерадостному шуму и вечной суете.

Кажется, его светлость это понял.

— Мэтр Сарттас сказал, ты быстро осваиваешь контроль. Но лично мне десять минут назад так не показалось.

Я вскинула глаза на его светлость. Значит, не просто так увел, что-то заметил.

— Ничего не случилось. И не случилось бы. Я контролирую эту тьму… свою магию. А эта Асанна… Да мне наплевать на нее, просто неприятно было вспомнить.

Шентия вздохнул и покачал головой. Прошел вглубь гостиной и устроился на диване, будто настраиваясь на долгий разговор.

— Ты не видишь себя со стороны, Ардина. Как чернеют твои глаза, сереет кожа, даже волосы словно становятся темнее в те моменты, когда главенствует тьма. Я это уже видел. И видел последствия.

Я тихо опустилась в кресло напротив. До сих пор я была уверена, что пока черные язычки пламени не пляшут на кончиках пальцев, опасаться нечего, тьма под контролем. А на деле, оказывается, меня выдает любая мрачная мысль. Уж кому, как не главному дознавателю империи, такое было не заметить.

— Я работаю над этим, ваша светлость.

Мэтр Сарттас, которого приставили ко мне сразу после того, как я покинула больничное крыло, действительно уже научил меня многому. В первую очередь — усмирять хаотичные выплески магии в виде черного огня.

— На стену, Ардинаэль! Смотрите на стену! Думайте только о ней! — наседал мэтр Сарттас. — Стена плохая? Нет. Стена хорошая? Тоже нет. Стена не вызывает никаких эмоций, это только камень. Перечислите пять свойств стены, быстро!

Не понимая, о чем речь, я под напором мэтра Сарттаса все же, заикаясь от паники, шептала:

— Твердая… и-ип… прочная… Верти… вертикальная. Серая, — уже увереннее говорила я, чувствуя, как тьма, впившаяся сотней иголок в пальцы, начинает отпускать. — Холодная. Камень местный, к западу от Ровеля есть каменоломни. Обтесанные, пригнаны плотно. Раствор, наверно, из…

— Достаточно. Успокоились?

— Да, мэтр Сарттас. Спасибо…

— Вот ваш первый урок. Как только понимаете, что не можете с собой совладать, все внимание на нейтральные предметы. Земля, пол, стены, тарелка. Как выглядит, из чего сделано, кем и когда. Ни о чем больше не думаете, только об этой тарелке. Пересчитываете каждую трещинку, ясно? Четко и громко. Поначалу вслух. Позже научитесь обходиться только мыслями.

За пару часов до этого я разнесла черным пламенем такую же стену в больничном крыле, не совладав с собственной магией под напором чувств. Теперь же с удивлением рассматривала свои пальцы, на кончиках которых еще пару минут назад плясали зловещие огоньки, а теперь ничего не было.

Самоконтроль и управление силой — обязательный практический курс в первом семестре обучения. Я его благополучно пропустила за ненадобностью — управлять-то нечем было. Мэтр Сарттас за несколько дней до экзамена попытался обучить меня всему, что остальные проходят за почти четыре месяца. Есть такой тип людей — чем запущеннее случай, тем сильнее азарт. Мне повезло, что мэтр Сарттас оказался именно из таких. Он рьяно взял меня в оборот, оказав неоценимую помощь в первые дни.

— К каждому типу магии свой подход, Ардинаэль. Есть, конечно, общие правила, но зачастую у каждого свой метод. Был у меня один портальщик, например, несколько лет назад. Силы через край, а в плане контроля — полный хаос. Постоянно спонтанные перемещения, что в руки ни возьмет — так невесть куда закинет. Во сне однажды аж в Альтанские горы перенесся, насилу отыскали, сам-то вернуться не мог. Все перепробовали, и медитацию, и ограничители вешали… ну, это как посыльного в железные сапоги обуть, чтоб шибко быстро не бежал. Но ничего, справились, даже к такой беде вместе подход нашли. Обмолвился как-то, что при перемещениях чувство полета испытывает. Впервые такое от портальщика услышал, честно говоря. Обычно говорят, что как в воде по колено бредешь. Послал за птицами наблюдать, через три недели ни одного сбоя не было. Признался потом по секрету, что теперь стрижом себя каждый раз представляет. По мне, хоть павлином, лишь бы «крылья» слушались. Вот с вашими «крыльями» сейчас и будем разбираться… Как сложенными держать, а как лететь в нужном направлении.

Я из вежливости улыбалась мэтру. Ужас, летящий на крыльях ночи. Ну нет, не дождетесь. Моя белая красивая магия скоро восстановится, а эту тьму достаточно лишь научиться сдерживать.

— Для стихийников, например, очень важно отождествление себя с природными силами. Водник не приказывает магии обернуться дождем, он сам становится дождем, это полное ментальное слияние со своей стихией. Поэтому им так необходимо постоянно находиться с ней в контакте, не разрывать связь. Менталисты — это всегда сосредоточение, предельная концентрация. Вот как со стеной упражнение, полное погружение в простой предмет: почему такая форма, что за материал, как это работает, кем сделано. Книги вверх ногами тоже очень полезно читать. А кому-то, наоборот, пустая голова нужна. А вот магия тьмы… магия тьмы — отдельный разговор.

Пока я вспоминала уроки мэтра Сарттаса, отгоняя от себя назойливый образ Асанны и связанные с ней обиду и злость, Шентия пристально разглядывал меня. Я глубоко вдохнула, окончательно избавляясь от дурных мыслей, и ответила спокойным ясным взглядом.

— Я действительно справлюсь. Я очень благодарна Вам за то, что вступились, и за то, что Вы сделали после, когда открылась моя магия… Госпожа Нерайя рассказала мне все, и про мэтра Эрдиса тоже. Но раз я продолжу обучение, то больше не хочу ото всех прятаться.

Мужчина все так же молча сканировал меня цепким взглядом. Я же, теперь понимая, что он выискивает малейшие признаки тьмы в моей внешности, а вовсе не любуется моими сомнительными прелестями, не стушевалась. Наконец он рассеянно кивнул.

— Я хотел рассказать тебе, что произошло там, у Врат. Хотя и сам этого до конца не понимаю. Видишь ли, ты не приобрела эту магию случайно, как уверены многие, и преподаватели в том числе. Она уже была в тебе, но скрытая, запечатанная неведомым родством. И снять ее смог бы только представитель рода. А так как ты сирота… То эта магия, скопившись и не получая выхода, постепенно начала разрушать тебя изнутри…

— А одновременно стала рушиться и сама Академия, лишившись последней подпитки, — кивнула я. — Мэтр Дрэйзо догадался. И был прав. Вот мой род, Ваша светлость.

Я осторожно дотронулась до стены и та ответила мне легким светлым мерцанием в месте прикосновения.

— Печать сняла сама Академия. Вот почему я больше не нуждаюсь в присмотре. Я дома и есть кому меня защитить. А Вам больше не придется возиться с глупыми студентами.

У Шентии дернулся уголок рта, словно он хотел возразить, но тут же одумался. Действительно, а с чем тут спорить? За четыре месяца я изрядно доставила ему хлопот — начиная от розысков затерянного в Истрии абитуриента и заканчивая конфликтом с ректором и племянником-принцем. Чем бы он ни руководствовался, вновь появляясь у меня на пути, но явно не теми романтическими бреднями, что я вбила себе в голову в какой-то момент. Или же?.. Но нет, мужчина поднялся с дивана, поджав губы, и отстраненно произнес:

— Что ж. Тогда не вижу препятствий. Ты можешь вернуться в общежитие.

Шентия направился к выходу и чуть замешкался у двери.

— У тебя очень сильная магия, Ардина. К ней нужен особый подход. Достойное обучение это не какая-то «глупая возня». Если ты захочешь, я мог бы заняться этим. Из тебя может получиться могущественный темный маг.

— Темный! — воскликнула с горечью я, зацепившись за ключевое для меня слово, даже не осознав, что именно предложил только что Шентия. — Вот именно… Нет. Нет, спасибо… Мне не нужна ваша помощь, чтобы стать темным магом — я не собираюсь им быть. Мне претит сама суть этой магии — разрушение. Я не буду темной. Я подожду. Я буду ждать, сколько нужно. Он обещал, она вернется…

— Кто? Что вернется? — нахмурился Шентия.

— Белая магия. У меня их две, равные по силе. Интальд обещал.

— Ардина, Интальд Премудрый умер шестьсот лет назад. Да, его магия, родственная твоей, растворилась в стенах Академии и потому сумела снять твою печать. Но сам дух его покинул и этот мир, и Изнанку. Никто с момента его смерти не общался с ним, а пытались лучшие маги духов. Возможно, после слов мэтра Дрэйзо тебе что-то и привиделось в обмороке…

— Не привиделось. Я говорила с ним!

— …но Врата не врут. У тебя только одна магия, Ардина, — тьма. Это видели все.

— Я отдала белую Интальду, чтобы тот восстановил Врата.

— Ардина, магию невозможно просто так отдать или забрать без остатка. Будь у тебя их две, Врата показали бы это. Даже если бы вторая магия была истощена, Врата все равно отобразят суть магии, а не ее резерв. А арка восстановилась сама, как только твоей жизни перестала угрожать родовая печать.

Я замолчала. Да нет же, бред какой-то. Я же собственными глазами видела поделенное на равные черную и белую части пространство арки. Говорила с Интальдом. С дядюшками-духами.

— К тому же ты была после ментального воздействия, ослаблена физически и морально. Вот твое подсознание и выдало фантазию за действительность…

Да не могла я все это придумать, будучи без сознания! Я бросила случайный взгляд в зеркало на стене. То ли плохое освещение, то ли старое зеркало искажало действительность, но мои серебряные волосы вдруг показались мне свинцово-серыми. Шентия, окинув меня беспокойным взглядом, подошел к креслу, опустился на корточки.

— Ардина, твоя магия уже уникальна. По своей силе, по чистоте. В нашем мире такое теперь практически не встречается. Я понимаю, тебе претит тьма. Но вообразить, будто в тебе есть еще одна такая же мощная сила, это уже за гранью мыслимого. Прими свою магию какая она есть. Я могу тебе помочь. Но не живи в иллюзиях.

Подавленная, я пересчитывала завитки на резной раме зеркала. Вы уже уничтожили одну иллюзию, ваша светлость, заставив меня почувствовать себя на какой-то миг желанной, поцеловав на балу. Теперь забираете еще и это. Я смотрела в одну точку, повторяя про себя наставления мэтра Сарттаса по медитации и контролю. Арн Шентия какое-то время еще постоял рядом и наконец молча вышел.

— Лови! Лови тварюгу!

— Куда он удрал? Только что тут был! Что это за тварь вообще, кто-нибудь рассмотрел?

— Да крыжт его знает, вроде на манча похож…

— Ага, много ты видел, чтобы манчи бегали? Это гроршев па́щенок, я вам отвечаю! Когти-то, когти!

— Так грорши вроде на двух лапах, а этот на четырех…

— Ну мало ли, вчера только народился, не встал еще…

От тяжелых мыслей меня отвлекли взбудораженные голоса студентов за окном. Слышать их в этой части Академии было непривычно. Это самый дальний и тихий ее уголок, здесь живут преподаватели и гости. А кто же в своем уме станет на рожон лезть? Вероятно, и студенты вскоре сообразили, куда забрели, так что поспешили убраться. Голоса стихли. Или, все-таки, нашли сбежавшего манча? Действительно, сложно представить, чтобы эти коротколапые ленивцы передвигались еще как-то, кроме как на руках своих хозяек.

Впрочем, «непривычно» — это я покривила душой. Сама-то и недели еще здесь не пробыла, как знать, что тут в порядке вещей, а что нет. Да и не задержусь более. Отдельный домик для одной студентки — это даже круче платных личных апартаментов, вроде тех, в каких жил шестикурсник Эстас Шилла, капитан нашей команды в недавнем прошлом. Вот только пользоваться и дальше подобным гостеприимством я не собираюсь. Тем более, не за личные заслуги сюда поселили, а чтобы отгородить от всех остальных.

Но хватит. В своей потайной комнате в женском общежитии мне будет гораздо спокойнее. Снова студентка, имею право на размещение. Зато там никто меня не найдет и без спросу не вломится.

Собирая вещи для недальнего переезда, никак не могла избавиться от терзавших сомнений. Наследница тьмы, хмыкнула про себя с горечью. Неужели Шентия прав? И нет никакой светлой магии, не было Интальда, а все это фантазия, обморочный сон после легилименции?

И ведь не проверить никак более. Башня с Вратами вновь закрыта до летнего отбора. Духи-повара пропали. Я звала Интальда еще несколько раз, прикасаясь к холодной древней кладке, окружавшей Академию — внешняя стена высилась как раз за выделенным мне домиком. На прикосновение сбегались золотистые искорки, стена теплела, словно отвечая на приветствие, но и все. Все мои вопросы так и оставались без ответа.

Мэтр Сарттас вскоре научил видеть свой внутренний магический резерв, прикасаться к нему. Но ни одного проблеска, ни самой малой белой искры в этом бескрайнем черном озере я так и не смогла отыскать.

Тряхнула головой — хватит. Мучиться, сомневаться, а еще расстраиваться — нельзя кормить Тьму.

Все в голове, мэтр Сарттас так и сказал, выразительно постучав длинным пальцем по лбу. И еще вот тут, прижал он руку к сердцу. Боевая магия питается яростью и неистовством, магия жизни — внутренним светом и радостью мага. Темная же — злостью, болью, гневом. Но чем сильнее и чаще проявляются эти эмоции, тем неукротимее Тьма. Она разрастается, заполняя собой все уголки сознания, пока человек полностью не отдастся в ее власть. Контроль над эмоциями — первое, чему учат темных магов. Холодное сердце и чистый разум — только так можно держать ее в узде.

Окончательно успокоившись, побросала в сумку свои немногочисленные вещи. Накинула небрежно пальто — за десять минут не замерзну. Домик запирать не стала, да и нечем было. На выходе сумки с тряпьем без слов подхватил Анхельм. Мекса поправила на мне съехавшее пальто.

— К себе?

Я кивнула, стараясь не удивляться и не спрашивать ни о чем. Холодное сердце и чистый разум. Молча они проводили меня до нужного строения.

— Встретимся за обедом? — спросила я, когда мы остановились на пятом этаже женского общежития. Из приоткрытых дверей на меня пялились десятки круглых глаз. Получив ответ, поднялась по узкой технической лестнице под крышей к себе, в свою тайную комнату.

Дверь, не дожидаясь прикосновения, обозначилась контуром в глухой стене и послушно отворилась. Я была дома.

Только, уезжая, я никак не могла оставить после себя такой бардак. Кровать смята, с полок все сметено на пол, стулья опрокинуты, окно нараспашку… Будто ураган прошелся. Действительно порыв ветра или здесь кто-то был? Но каких-то новых вещей, как и пропажи старых, что свидетельствовало бы о новом жильце, я не заметила. Обыск? Очень сильно сомневаюсь, раз уж сам Ронард Шентия не смог сюда проникнуть.

Ладно, не впервой порядок наводить. Я заправила кровать, выбросила пару разбитых горшков с цветами. Земля из них разлетелась и на бежевый мягкий ковер. А еще он как-то странно топорщился посередине. Опустившись на коленки, приподняла угол ковра и из под него на меня уставились два изумрудных немигающих глаза.

Чтобы это ни было, но оно задом попятилось от меня, все также скрытое ковром, пока тот не закончился с противоположного конца. Черная мелкая тварь со взъерошенной шерстью наконец осознала, что осталась без убежища, негодующе заверещала и бросилась в ванную, путаясь в тонких длинных ногах.

Так вот кого искали! Толком незваного гостя я рассмотреть не успела, но манчем его можно было назвать разве что с большой натяжкой. Манчи толстенькие, с короткой светлой шерстью завитками и очень короткими лапами. Ушки у них еще очень смешные — невысокие, кругленькие. Мимо меня же пронеслось что-то черное, несуразно тощее, длиннолапое и длиннохвостое, с острыми же длинными ушами. Не детеныш грорша, конечно, откуда бы ему здесь взяться, они только в горах живут. Но действительно крыжт знает, что такое! Или таковы крыжты и есть? Кто ж их видел…

Ронард.

— Это же потрясающе! О боги, я так и знал! — постанывал, ожидая подробностей, мэтр Дрэйзо, преподаватель магической архитектуры. — Потомок, настоящий! И прямо искрами стены отзываются, да?! О-оо!.. Да я на этой девочке диссертацию по Академии напишу!..

— Дорош, успокойтесь. Захочет ли она еще делиться тайнами этих стен, хотя они, без сомнения, открываются ей, не таясь? Взять хотя бы это место, где она жила до отчисления, его же никакой магией не обнаружить, — припомнил Ронард свою давнюю попытку вломиться к Ардине.

Мэтр Дрэйзо взвыл в экстазе, а Ронард уже пожалел, что поделился этим.

— Тайная комната рода! О-оо, так она действительно существует!..

— Дорош! — это уже вмешался Никас Ксавия. — Успокойтесь уже. Ваша теория насчет связи Академии с потомками Интальда оказалась верной, мы в этом уже убедились. Но Нит-Истр больше не ваша студентка.

— Собственно, зачем мы Вас и позвали. — продолжил Ронард. — Если Вас заботит дальнейшая судьба этих стен, то не распространяйтесь об этом. Остальным незачем знать об этой связи, как и о том, что Академия выстояла лишь чудом.

Ронард помедлил, подбирая слова и максимально сухо добавив то, что волновало его гораздо больше:

— Студентке Нит-Истр с такой открывшейся силой и так придется нелегко. Лишнее внимание ей сейчас ни к чему, и Вы пока тоже воздержитесь от расспросов.

Мэтр Дрэйзо горячо закивал, выражая согласие.

— Лично присматривать стану, чтоб никто… Подумать только, ее ведь теперь как зеницу ока… По крайней мере, пока замуж не выйдет и другие источники не появятся… Возрождение аррес Рен, подумать только!

Мысль про замужество и будущих новых потомков Ронарду не понравилась. А вот незнакомый титул удивил еще больше.

— Аррес Рен?

— Да, род Интальда-основателя. Я в истории не очень силен, но все, что касается Академии, Вы же понимаете… — смутился мэтр Дрэйзо. — Он сам себя называл Интальдом Ровельским, не любил выделяться, а потом и вовсе Премудрым нарекли, да и забыли корни. И Вы уж меня простите, ваша светлость, но аррес Рен подревнее рес Данлавин будут. Вы лет этак на семьдесят попозже известны стали, как только впервые ваша семья на престол взошла.

— А сам титул — аррес — что значит?

— Да кто ж его знает, ваша светлость. Ни до, ни после таких не было. Только род Рен его и носил. А Интальд и вовсе предпочел о нем забыть, все его потомки уже Ровельскими звались… Но даже Ровельская лучше звучит, чем Нит-Истр — считай, «безродная». Быть может, император своим соизволением и сможет признать… Родство-то вот оно, на виду. Печать, опять же… Вот не поверю, что в императорских архивах не найдется упоминаний…

Пока мэтр Дрэйзо восторженно изливал свои идеи, Ронард мысленно хлопнул себя по лбу, укоряя за то, что совершенно упустил из виду. Да, пусть Ардина единственный оставшийся потомок Интальда, но ведь проследить такой славный род до наших дней не составит труда! А заодно и выяснить, как она осталась сиротой, без памяти, да еще и запечатанной с самого детства.

Увы, дотошный мэтр Дрэйзо уже изучал генеалогию своего кумира, а в его доскональности, тем более увлеченному теорией о потомках основателя, сомневаться не приходилось. Последние записи были сорокалетней давности, затем следы и вовсе затерялись, да и там уже родство было под большим сомнением.

Выпроводив наконец архитектора, Ронард остался с Ксавией наедине. Они переглянулись и усмехнулись, понимая друг друга без слов. Это мэтр Дрэйзо был разговорчив и эмоционален, им же многого не требовалось.

— Что Валдан?

— Как ты и говорил, Рон. Своего последнего шанса не понял.

Ронард кивнул. Вопрос о компетентности ректора он отложил ровно на неделю, до сдачи полугодовых экзаменов. Валдан, вообразив, будто гроза миновала, на экзамене продолжил свою политику, вытягивая бездарных, но крайне полезных в плане связей и финансов студентов, заваливая неугодных.

Сам Ронард не присутствовал ни на одной сдаче, дав ректору мнимую свободу действий. Ситуацию корректировали на месте верный Ксавия и несколько других преподавателей. Про Ардину даже объяснять не пришлось. И Эвина, и старый артефактор, и Никас сами видели эту чистую впечатляющую тьму, помогая Ронарду справиться с выплесками излишков магии у студентки. Такую силу отпускать на волю нельзя. Тем более, единственную наследницу рода, от жизни которой зависит существование Ровельхейм. Как зеницу ока, правильно сказал Дорош.

Или действительно выдать поскорее замуж, укрепить этот забытый и угасший род, подстраховать само существование Академии? Нет, Ронард снова поморщился. В ее случае только брак по расчету, другого не позволит ее магия, а как ей такого желать?

— Значит, будут перестановки, — вернулся он к теме разговора.

— Давно пора, — согласился с выводом Ксавия.

Некоторое время старые друзья молчали, думая каждый о своем. Ронард рассеянно взял со стола Никаса стеклянный шарик, вглядываясь в подкрашенную воду, будто мог увидеть во взметнувшихся блестках что-то тайное, важное. Тоже одна из невозможных работ Ардины.

— Рон, — тихо позвал Ксавия. — Она темная. Как Сойра. Забудь.

Ронард сжал шарик до побелевших костяшек, но тонкое стекло даже не треснуло, крепко зачарованное редким и удивительным даром.

— Ты знаешь, как это будет, Рон, — безжалостно продолжил Никас. — Сейчас как друг говорю: тебе лучше уехать. Не доводить, как в прошлый раз.

У Шентии потемнели глаза, но он аккуратно вернул шарик на стол, собрав остатки самообладания.

— Не понимаю, о чем ты, — безразлично произнес он.

— Все ты понимаешь. Ты же с самой поездки в Истрию как приклеенный с Нит-Истр носишься.

— Очень уж история мутная, — буркнул Ронард. — Интересно.

— Ага. Мне одного вашего танца на балу хватило, чтоб понять, насколько тебе интересно. Настолько, чтобы рассориться с наследником и перевернуть тут все вверх дном. Рон… Мне жаль, честно. Хорошая девочка, живая, добрая. И будет такой еще какое-то время. Но она темная.

Его светлость замолчал, погрузившись в невеселые воспоминания. Когда-то они с Никасом учились вместе. А еще на их первом курсе была Сойра — смешливая, жизнерадостная, с зелеными крыжтенками в теплых карих глазах. Половина курса смотрела на нее влюбленными глазами, да и старшие курсы заглядывались. Первые полгода. А потом… Ронард болезненно поморщился, прогоняя воспоминания. Никас прав — тьма все равно возьмет свое.

Резко выдохнув, он поджал губы.

— Ладно, Никас, к делу. Несколько первокурсников с двумя-тремя профилями определились после экзамена со своей основной магией. Хочу, чтобы ты лично проконтролировал их новые расписания. И для нее тоже. Проблема только в том, что она не хочет использовать магию по прямому назначению — для разрушения. И, судя по ее упрямству, не станет. А нам новые бесконтрольные выплески не нужны.

— Возьму обратно к себе на боевую, — уверенно ответил Никас. — Защищать Империю — гордость и честь, а прямой честный бой — это не исподтишка проклятия насылать, раз такая принципиальная. Должно сработать. А уж выкладываться заставлю, будь уверен. Пусть собственно боевой составляющей в ее магии нет, но такая чистая Тьма практически универсальна, справится. Сделаю профильным курсом до конца года. А там… сам понимаешь. Недолго этим принципам быть.

— Хорошая мысль. Тогда работай, не отвлекаю.

Его светлость поднялся, будучи уверенным в том, что Ксавия сделает все как надо. И уже в дверях спросил:

— Слышал когда-нибудь о Тьме Изначальной и Свете в маге одновременно?

— Взаимоисключающие начала? Сказки решил писать?

Ронард хмыкнул. Ардине он ответил мягче, но смысл был тот же.

— Так когда ты вернешься в столицу, Рон?

На это арн Шентия уже не счел нужным отвечать.