Глава 6

— Мама?! — Открыв дверь, я не поверила своим глазам. — Ты откуда здесь?

В норковом полушубке, широкополой шляпе и больших очках на пол-лица она смотрелась на нашей лестничной площадке как выходец с другой планеты, как кинозвезда, сошедшая с обложки журнала.

— Так и собираешься меня на пороге держать?

— Ой, прости! — Я тут же посторонилась, приглашая войти и обнимая. — Ты почему не позвонила? Надолго? Где остальные вещи?

Я удивленно смотрела на скромный маленький чемодан на колесиках. Обычно мама путешествовала с большим размахом.

— Мы с Андре в Москве проездом. У него встреча с партнерами, и мы вечером дальше летим. Я не знала, будешь ли ты дома, не хотела ради нескольких часов тебя с работы срывать.

— Вы где остановились?

Я помогла ей снять полушубок и повесила на вешалку.

— В отеле, не беспокойся. А с чемоданом я, потому что тут такое дело… Я приобрела несколько платьев у Кары, моего любимого модельера и не рассчитала с вместительностью чемоданов. Я оставлю у тебя немного лишних вещей, без которых обойдусь? А то Андре новые платья мне простит, а вот лишний чемодан багажа — нет. Потом или я заберу, или ты ко мне его привезешь. Хорошо?

— Не вопрос. Конечно, место найдем, — улыбнулась я. — Ты голодна?

— Нет, я поела в ресторане.

— Тогда чай. Сколько у тебя времени?

— Немного. У меня такси внизу ждет.

— Мама!

— Я не знала, есть ли кто из вас дома, и не хотела нарушать ваши планы.

— Ничего не знаю! Отпускай машину, а я сейчас Максу позвоню, он потом тебя отвезет в отель.

— Ты не могла бы… — Она полезла за кошельком, но я замахала руками.

— Оставь! Сиди, я сейчас.

Схватив телефон и деньги, я выбежала из квартиры, только у двери подъезда спохватившись, что не оделась и в тапочках. Хорошо, таксист припарковался рядом. Я расплатилась и набрала Макса.

— Быстро дуй домой!

— Ты на меня уже не злишься? — осторожно уточнил брат.

— Родительница приехала.

— Да ладно! Рассталась с Андре, и теперь у нас квартира забита ее чемоданами?

— Типун тебе на язык! — пожелала ему. Последний отчим мне нравился. — Нет, к счастью, и чемодан всего один. Поспеши, у нее пара часов, они проездом.

— Уже лечу!

— Вот лететь не надо! Как врач тебе говорю.

Братец ехидно хмыкнул и отключился. Я подавила тяжелый вздох. Ведь знаю, что гонками увлекается и гоняет с дружками, но каждый раз сердце не на месте. Слишком часто мне на операционный стол попадают вот такие летуны. Но кто меня слушает? Начинает издеваться, что я брюзжу.

Вернувшись в квартиру, застала мать с сигаретой у окна кухни. С учетом того, что она помешана на своем внешнем виде и знает о вреде никотина для кожи, это был вопиющий случай.

— Мам, у тебя все в порядке?

Она вздрогнула и поспешно затушила сигарету, разгоняя рукой дым.

— Извини, устала.

Она и правда выглядела уставшей. Подтянутая, элегантная женщина, красивая, а в глазах напряжение и тоска.

— Что у вас с Андре? Мам, я же вижу, что ты сама не своя. — Я подошла и обняла ее, положив голову на плечо.

— Мне кажется, что он установил за мной слежку.

— Андре?! — Я удивленно отстранилась.

— А кто еще? — Она как-то нервно передернула плечами.

— Хм… так это хорошо. Вы сколько лет вместе, а он ревнует, боится тебя потерять. Сейчас убедится, что тебя не в чем подозревать, и еще сильнее любить будет. Ведь не в чем, мам?

— Роза! — одернула мама и бросила на меня возмущенный взгляд, вновь становясь прежней собой. Пусть она и родилась в простой семье, но за годы приобрела лоск и манеры настоящей аристократки. — Лучше скажи, вы мне внуков дарить со своим Костиком не собираетесь?

В этом вопросе звучали двоякие чувства: и ожидание внуков, и страх стать бабушкой. Я приняла изменение темы и не стала настаивать. Но такое настроение матери настораживало. Раньше, чувствуя уходящую молодость или тоскуя в супружеских буднях, она бросалась в омут новых отношений.

— Нет, мы с ним вообще расстались.

— Неужели ты бросила, наконец, этого напыщенного индюка?

— Мам, он всего-то раз в твоем обществе увлеченно заговорил о своих планах на будущее и карьере.

— Мне и раза хватило, — пренебрежительно отмахнулась она. — Мужчина в обществе красивых женщин должен быть увлечен ими, а не своей персоной!

— Как оказалось, ими он тоже увлекается, — поморщилась я.

— Он тебе изменил? — приподняла бровь.

— Как оказалось, не единожды. Случайно узнала.

Признаваться в этом было неприятно, но уже не больно.

— Хочешь его вернуть и бросить, чтобы он ползал за тобой? — подалась она ко мне, и глаза недобро блеснули.

— Зачем, мам? Он и так мне теперь прохода не дает, да только противен.

— Ну и правильно, — согласилась она. — Всегда чувствовала, что он тебя не достоин.

— Так почему молчала?! — воскликнула я. Нет, видела, что Костя ей не сильно нравится, но мама никогда не позволила себе в его сторону ни одного негативного слова!

— Ты любила его, и мои слова тебя бы лишь расстроили. Иногда нужно учиться на своих ошибках, ведь ты бы меня не послушала. И любовь такое чувство, что бессмысленно указывать, кого можно любить, а кого нет. К тому же мне казалось, что Костик ценит тебя. Правда, надеялась, что вы разбежитесь намного раньше.

«Ценит, — мысленно скривилась я. — Диссертацию уплывающую от него, он ценит, а не меня».

Если вспомнить, роман у нас закрутился на последнем курсе, когда Костя попросил моей помощи с дипломом. Дарил цветы, смотрел с восторгом, говорил, что восхищается моим умом. И сейчас, после расставания, ту же пластинку включил, только я уже не наивная девочка и не сработало.

— Знаешь, Роуз, не мне тебе читать морали и учить жить, — вздохнула мать и бросила тоскливый взгляд на пачку сигарет. — Я сама ошибок в жизни много наделала и не перестаю делать, а ты — моя гордость, со светлой головой, разберешься! — Она взъерошила мне волосы.

— Ты хотела сказать — рыжей? Это же вы с братцем у нас блондины, — хмыкнула я, но на душе стало приятно.

— Думаешь, я не понимаю? как тебе с ним нелегко? Он такой же, как я в его годы, и лишь твой контроль держит его в рамках. Меня вот никто не контролировал, я рано от родных упорхнула.

— О чем ты говоришь? Макс уже взрослый человек, и мы с ним давно научились договариваться.

— Вот именно! — Родительница шутливо щелкнула меня по носу. — Твоего здравомыслия на нас всех хватит. Может, Макс закончит учебу, и переедете все же к нам? Необязательно жить в пригороде, у Андре городская квартира.

— Посмотрим, мам, — не стала я сразу отказываться, но понимала, что вряд ли. У меня здесь работа, привычная жизнь, у Макса друзья. Во Франции хорошо отдыхать, а насчет проживания я все же патриотка.

Шум в прихожей — и ввалившийся на кухню с тортом Макс прекратил этот немного странный разговор. Мы сели пить чай. Наша родительница больше всего любила торт «Птичье молоко» и только ради него забывала о своей диете. Не знаю, как братец умудрился его так быстро купить.

Хорошо посидели, как будто вернулись в прошлое. Но ностальгию нарушил телефон, зазвонивший у братца.

— Юлька! Черт, забыл ее предупредить, что не приеду.

Макс хлопнул себя по лбу и, извинившись, вышел.

— Да, котенок!

Мы с матерью переглянулись.

— У них серьезно?

— Не знаю. Эта пока продержалась дольше остальных, — вздохнула я. Не навязывала брату своей морали, но мне не нравилась частая смена его девиц. С другой стороны, он парень молодой, пусть куролесит лучше сейчас, чем когда женой обзаведется.

— Да, чуть не забыла, — спохватилась родительница и полезла в свою сумочку. Вот, — положила на стол карточку VISA, — это мой счет. Мало ли, вдруг деньги на что-то понадобятся.

— Мам, ты с ума сошла? С тем, сколько ты подбрасываешь нам, Макс спокойно учится, а я занимаюсь любимым делом и не ищу подработку. Мне еще премию сегодня неожиданно дали. Зачем карточка?

— Мне так спокойнее будет.

А вот я, наоборот, забеспокоилась после этих слов. Ее странное настроение, грусть, теперь вот деньги…

— Мам, признавайся сразу, ты узнала, что неизлечимо больна, и приехала попрощаться?

— С ума сошла?! — воскликнула она, повторив мои слова.

— А что мне еще думать? Я же вижу, что ты сама не своя. Знаешь что? Не уйдешь отсюда, пока мне все не расскажешь! Что случилось?

Некоторое время мама смотрела непонимающим взглядом, но я была тверда и всем своим видом показывала, что меня этим не проведешь. Через некоторое время маска треснула, и я увидела ее усталость.

— Я здорова. Просто сглупила. Захотела тряхнуть стариной, немного пофлиртовала на приеме со знакомым Андре… Только флирт! — вскинулась она, поймав мой взгляд. — А потом стало трудно от него отделаться. Встречала в самых неожиданных местах, обнаружила за собой слежку. Сначала думала, что это Андре заревновал, но вряд ли… Это нервирует.

— Обратись в полицию, Андре спроси, в конце концов!

— Надеюсь, за время нашего путешествия все успокоится. Если нет, так и сделаю, — пообещала она.

— Ты у меня просто такая красивая! — Я подошла к матери и обняла.

— Я что-то пропустил? — на кухню вернулся Макс.

— Люблю вас, — сообщила ему.

— Я вас тоже люблю.

Брат подошел к нам и присоединился к объятиям.

— Я прощен? — одними губами спросил он, с хитрым видом глядя на меня поверх головы родительницы.

— Я, может, и старше вас, но на слух еще не жалуюсь. Что он натворил? — просекла мама наш диалог.

— Сводничает. Друга мне своего подсунул, — сдала я братца.

— Молодец! — неожиданно похвалила мать и наставительно сообщила мне: — Мужчины помладше полезны любой женщине. Они умеют наслаждаться жизнью и не спят в постели.

— Как не спят? Как врач говорю — это чревато последствиями и тянет на диагноз, — притворно ужаснулась я в ответ.

— Ты поняла, о чем речь, — с достоинством произнесла родительница, поправляя волосы. — Мне пора. Максим, ты свободен?

— Моя карета в твоем распоряжении, — тут же отозвался он.

Мы засобирались, и только убирая посуду, я обнаружила на столе оставленную карточку. Вот же, мама!

***

День не задался с самого начала. Костя после пятиминутки попросил задержаться и показал приказ о повышении моей ставки с таким видом, будто это его заслуга. А я узнала о приказе еще вчера, от Тамары Николаевны, секретаря главного. Я ее маму оперировала, и она мне по-дружески шепнула и о прибавке к зарплате, и о том, сколько представитель благотворительного фонда нашей больнице отвалил в благодарность за спасение друга. Недаром теперь ежедневно по три раза на дню докладывают о состоянии пациента нашему главному.

А Костик начал петь песню о том, как он меня ценит и, не щадя себя, выбивал мне новый оклад. Еще и руки распустить пытался, мерзавец! Вылетела я от него не в лучшем расположении духа и тут же выяснила, что меня уже дожидается представитель фонда, собственной персоной. Любезничать с этим типом не было никакого желания, и я ушла на осмотр пациентов, в тайной надежде, что он отправится за информацией к бывшему или главному. Не сбылось. С маниакальным упорством ждали именно меня.

И вот когда я почти отделалась от невыносимого типа, прибежала медсестра с сообщением о том, что Макс в боксе. Я забыла обо всем! Пока бежала, чуть не поседела от ужаса, представляя искореженное после аварии тело.

— Макс! — Камень с души упал, когда увидела возле бокса здорового и невредимого брата. Но, поймав его взволнованный и виноватый взгляд, насторожилась. — Что случилось?

— Клянусь, я не гонял! Меня подрезал пьяный идиот, и я уходил от столкновения.

Подойдя ближе, заметила, как его бьет дрожь.

— Кто там? — Я заглянула в бокс.

— Девушка. Я зацепил ее на тротуаре. Серьезных видимых повреждений нет, только кожа содрана на ладонях и коленях.

— Прибью тебя! — пообещала братцу и, унимая сердцебиение, шагнула к пациентке.

— Что у нас? — спросила медсестру, склоняясь над пострадавшей и проверяя реакцию зрачков.

— Похоже на обморок.

— Документы есть?

— Да, англичанка.

Плохо. Я мысленно выругалась, уже представляя Макса за решеткой. Иностранцев хлебом не корми, дай посудиться по малейшему поводу, а тут такое. Вспомнилась оставленная матерью кредитная карточка. Кто бы знал, как скоро она пригодится. Неожиданно меня захлестнула злость. А может, и пусть? Посидит, поумнеет и поймет, что закончиться могло все намного хуже.

Мысли метались в голове, а руки делали привычное дело, проводя осмотр и не обращая внимания на трясущегося братца.

— Как ваше имя? — убирая нашатырь, спросила у приходящей в чувство девушки, вспоминая свой английский.

— Элизабет… Грин. Я приехала в отпуск, и вот какая незадача, — слабым голосом произнесла пациентка, как будто извиняясь.

— Кхм.

Не ожидала, что после столкновения она будет настолько сдержанна. Может, еще не совсем пришла в себя? Решила объяснить, что с ней произошло.

— Меня зову Роза Валерьевна. Я хирург и дежурный врач, — немного слукавила насчет последнего. — Вы сейчас в смотровом боксе. Вас привезли после аварии. На вас наехал вот этот молодой человек.

Кивнула в сторону брата, чтобы прочувствовал, к чему приводит лихачество за рулем. Нажимая на газ и разгоняясь по проспектам, нужно помнить о том, что в городе не один.

— Он уходил от столкновения, но почему-то не заметил вас. Понимаю, вы захотите подать на него заявление в полицию.

Лучше сразу прояснить ситуацию и знать, чего ожидать. Может, удастся уладить дело миром, до прихода полиции.

— Что со мной?

Обрадовала пациентку, что отделалась ушибом бедра, переломов и ничего серьезного нет. Если жалоб не будет, ее вполне можно отпускать. Не знаю, есть ли у нее страховка, но страховые компании лучше сюда не вмешивать, иначе точно дело раздуют, и Макс институт сменит на нары.

— Вы помните адрес, где живете?

—Да. Это он привез меня? — Девушка скосила глаза на брата.

— Да, он.

— Извините! Я не хотел. Я… я могу оплатить какие-нибудь процедуры, — очнулся Макс.

«Голову себе новую оплати!» — мысленно пожелала ему, так как старую точно откручу.

— Заткнись! — вызверилась вслух. Вроде ничего страшного не случилось, и меня стало отпускать.

— Он ваш родственник? — дошло до красавицы, а мне стало стыдно за свою несдержанность и охламона брата.

— Послушайте, я не буду заявлять в полицию, — тяжело сглотнула девушка. — Вы мне скажите, я ребенка потеряла?

Все оборвалось у меня внутри.

— Вы беременны?

— До аварии была.

— Макс, я тебя убью. Лично. И даже жалеть не буду, — пообещала братцу, мысленно хватаясь за голову. А я эту иностранку чуть не отпустила! Плевать, есть у нее страховка или нет, лично все оплачу. Срочно на анализы и УЗИ!

Зайдя за ее голову, взялась за каталку. С этого нужно было начинать, а не тратить время. Кровотечения нет, но это еще ни о чем не говорит. Я молила Бога, чтобы с ребенком было все в порядке.

Стоило нам покинуть бокс, как меня нашел представитель фонда. Я уже и забыла об этом невыносимом типе.

— Роза Валерьевна…

— Если вы хотите, то мы вернемся к нашему разговору позже. У меня беременная пациентка после аварии, а ваш друг подождет. Все! — оборвала его. Мне было не до расшаркиваний.

— Я в порядке… — попыталась приподняться пациентка, судя по виду, мечтая сбежать из больницы.

Пришлось и ее приструнить:

— Вы-то в порядке, а ваш ребенок — непонятно.

— Но я…

Натолкнувшись на мой взгляд, она легла обратно, перестав спорить. Вот и правильно!

Я не успокоилась, пока не сделали все анализы и УЗИ. К счастью, срок маленький и ребенок не пострадал, но матка была в тонусе. Девушка все рвалась уйти из больницы, и я этого не понимала.

— Это ваше право, Элизабет. Но, как врач, я бы вам посоветовала остаться у нас на несколько суток. С таким ушибом вы не сможете толком ходить. И у вас небольшой тонус. На таком сроке это может быть чревато потерей ребенка, — постаралась я немного сгустить краски. Береженого Бог бережет. Я же не прощу себе, если будет выкидыш. Уж лучше понаблюдать в стационаре.

— Да я не могу здесь остаться! — воскликнула она. — Вы не пони…

Неугомонная! Приподнялась, и тут же ее повело. Едва успела подхватить, зовя медсестру. Не хватало еще, чтобы из-за своего упрямства потеряла ребенка! Сделали ей укол, и я назначила капельницу.

— Куда вы собрались, Элизабет? — устало поинтересовалась у иностранки, когда она пришла в себя. — Посмотрите на свое состояние.

— Я…

— Лежите, вам поставили капельницу. Ничего опасного для ребенка. Лежите и отдыхайте.

Сил у строптивой пациентки не осталось, и она сдалась, вытянувшись на постели. Не знаю, куда она так спешит, но должна понимать, что дела подождут и главное сейчас — ребенок.

— Не выпускайте ее без моего разрешения, — шепнула медсестре, выходя из палаты.

Спустившись в приемный покой, глазам не поверила, увидев рядом с поджидающим новостей Максом надоедливого представителя фонда. Они сидели, попивая кофе, и о чем-то неспешно беседовали. Неожиданно внутри зародилось раздражение. Почему он рядом с братом? Совершенно не понравилось, что этот самоуверенный гад сунулся на мою личную территорию, к моей семье.

— Как она? — вскочил с места Макс, увидев меня. Его собеседник остался на месте, лишь повернул в мою сторону голову.

— Все нормально. Сейчас под капельницей, хорошо бы понаблюдать за ней пару дней.

— Фух! — шумно выдохнул брат. — Тебя так долго не было. Я себе уже такого надумал…

Ухватила Макса за локоть и, отведя подальше от лишних ушей, прошипела:

— Радуйся, что она не собирается на тебя заявлять.

— Меня подрезали! Регистратор бы это показал.

— Ей от того было бы не легче, потеряй она ребенка по твоей вине!

— Но ведь все хорошо.

— Макс!

— Ладно, я поехал. Заеду на мойку, чтобы отчистили салон, — заспешил он, чувствуя, что запахло жареным.

— И ты сядешь за руль после такого? Дай ключи! — протянула ладонь.

— Что?! — взвился братец, так как я посягнула на святое. — Не сходи с ума!

— Макс, отдай, — как можно тверже повторила я.

— Разбежался! — психанул он. — Если ты не можешь больше водить, то нечего и мне приписывать свои проблемы.

— Макс!

— Скажешь, когда можно будет к ней зайти, — скороговоркой проговорил братец, отворачиваясь от меня. Подойдя к представителю фонда, протянул руку: — Был рад знакомству.

Тот встал, отвечая на рукопожатие.

Быстро попрощавшись, Макс смылся, заставляя меня в бессилии сжимать кулаки. Бежать и останавливать его под взглядом льдистых глаз иностранца было немыслимо.

— Не беспокойтесь, он уже отошел после стресса, и ему можно за руль. Это как с лошадью, лучше сразу сесть обратно в седло, если упал.

— Вы психолог, чтобы давать заключения? — разъярилась я. — Что вы вообще здесь делаете?

— Нет, не психолог, но кое-что в этом понимаю. И я ждал вас.

Спокойный, невозмутимый тон раздражал до безумия, и я едва сдерживалась.

— Зачем? Вы же видите, что я занята. Сходили бы к главврачу, у него оперативная информация по состоянию вашего друга.

— Но вы его лечащий врач. Я хочу услышать ваши прогнозы.

— Благоприятные! — ответила сквозь зубы. — Извините, мне нужно работать.

Резко развернулась, но мне не дали уйти, поймав за руку. Запястье пребольно сжали, как будто в тиски, грубо нарушая мое личное пространство. Внутренне поразилась, что у этой ледяной глыбы оказались на удивление горячие пальцы.

— Я не для того вас столько ждал, чтобы услышать общие фразы, — с металлом в голосе произнес двинутый на всю голову представитель фонда.

— Хотите услышать больше — идите к главврачу! Уверена, он найдет время подробно вам все изложить, а меня ждут пациенты. Руку освободите! — прошипела зло. — Мне ею еще работать.

Самоуверенный тип крайне бесил, и я не собиралась ничего с ним обсуждать. Формально он не родственник, и я не обязана. Уже была готова позвать охрану, когда меня неохотно отпустили. Не задерживаясь и на секунду, не оглядываясь, ушла.