Глава 14. Дамир

Лоб сестры горячий, как поверхность утюга.

Айлин вся пылает, а сама — бледнее моли. Сейчас она спит и не видит, как я переживаю и недовольно хмурюсь.

— Давно это у нее? — спрашиваю Риту, которая выжимает холодный компресс.

— Пару часов назад поднялась температура.

— Врач был?

— Да. Простудилась наша птичка.

— И когда успела…

Я поправляю махровый плед, который накрывает ноги сестры, и запечатлеваю короткий поцелуй в лоб.

— Вроде спадает температура, — замечаю, чтоб лоб менее горячий.

— Да… Верно. Я дала жаропонижающее недавно.

— Марат приехал. Хотел увидеть её, — больше для себя говорю я, вспоминая, что внизу меня ждет друг. — Не отходите от неё и, как проснётся, меня позовите.

— Конечно-конечно, — заверяет Рита и вновь кладёт на лоб сестре компресс.

Выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице на первый этаж, где в гостиной расположился мой друг Марат.

Я давно его знаю, он друг детства, честный и добропорядочный человек. Марат любит мою сестру и хочет сделать своей женой. Я доверяю ему. И даже дал свое согласие на ухаживания за Айлин, но сестра сама будет решать, выходить ли за него.

— Где Айлин? — встает с дивана друг, как только видит меня без сестры.

— Она приболела, брат, — с сожалением отвечаю и хлопаю Марата по плечу, чтобы тот успокоился. — Температура еще держится.

— Что-то серьезное?

— Врач сказал, что Айлин простыла. Надо запретить ей по вечерам долго разгуливать в саду. Она же может вечность качаться на качели и смотреть на звёзды.

— На звёзды… — задумчиво повторяет Марат и мрачнеет. — По-моему, твоя сестра просто меня не хочет.

— Что такое говоришь? — с предостережением спрашиваю, видя негативный настрой друга.

— В прошлый раз, когда приезжал, у неё прихватил живот… Чем-то отравилась. Сейчас простудилась.

Марат бесится, испуская пар драконом, которого обвели вокруг пальца.

Думает, я покрываю сестру?

Да бред какой-то. Он совершенно беспочвенно обвиняет её.

Где хваленные сдержанность и терпение, которые были его постоянными спутниками?

— Не перегибай палку, Марат, — сквозь зубы шиплю я. В моём доме никто не посмеет наводить хаос, тем более клеветать на сестру. — Айлин больна. Не веришь, можешь подняться, посмотреть. Но если ты не доверяешь ни мне, ни ей, то стоит ли нам делать это по отношению к тебе?

— Ладно, — фыркнул он, выбрасывая остатки недовольства в сторону. Посмотрел на лестницу, ведущую в комнату сестры, и встряхнул головой. — Пусть поправляется. Ты знаешь, как я отношусь к Айлин, но в последнее время ее поведение…

— Что не так?

— Она отказалась от моего подарка. Отослала обратно. Как это понимать? Что я должен думать?

— Вот оно что…

Задумываюсь. И напрягаюсь. Сестра у меня, конечно, девочка не с простым характером, но чтобы так хитрить и идти против воли брата… Если так, то она играет с огнём. И по глупости обожжётся.

— Я поговорю с Айлин.

— Поговори, — кивает Марат. — Я бы тоже хотел с ней побеседовать, как поправится.

— Всё будет, — уверяю друга и приглашаю за стол. — Присаживайся.

— Спасибо, но я поеду. Возможно, мое отсутствие ускорит процесс выздоровления, — с намёком говорит Марат и кашляет в кулак. — Без обид, брат.

— Всё нормально.

Мы выходим на улицу, где прохладный воздух остужает горячий пыл обоих.

Ссорится из-за баб — последнее дело, если это не касается дорогих сердцу людей. Я до последнего буду защищать сестру, в каких бы грехах её ни обвиняли. Но если те грехи окажутся горькой правдой, то грех на душу уже возьму я, и ничто меня не остановит.

Марат садится в машину, и я, недолго думая, тоже разблокирую свою тачку.

— В клуб? — интересуется Марат.

— Нет, — усмехаюсь. — Дело появилось.

Мы разъезжаемся.

Я посильнее давлю на газ — мотор ревет, и чёрный Бумер трогается в сторону новостроек, где живёт моё «дело». Такое неотложное и разжигающее внутри вулкан.

Весом пятьдесят килограмм, с хрупким податливым телом, соблазняющее своими сексуальными изгибами и неровностями, по которым скользил вчера мой язык.

Синие глаза-океаны, пухлые губы, вызывающие желание присосаться к ним и искусать, чтобы приструнить их чрезмерную манящую аппетитность.

Одни воспоминания о Розе заводят и заставляют давиться слюной от неудовлетворенности. Слишком хороша, слишком заводит, её слишком мало и слишком быстро… закончилось всё вчера.

Я бы трахал девушку всю ночь.

Без остановок. Трахал бы до тех пор, пока бы не успокоился и не остыл. Возможно ли такое вообще? Ведь я до сих пор горю.

Вчера сжалился над измотанной девчонкой, которая вся размякла после первого секса. Буквально осталась без сил.

А сегодня посмела не выйти на работу. О, как же я был взбешён, когда не увидел её в клубе! Пришел, а Розы нет. Приболела. Осталась дома.

Так сказала Лиза. И я поверил… А вот сейчас сомневаюсь.

Что если Роза решила дать заднюю после нашей близости? Не знаю, что у неё на уме, но пока не увижу эту больную своими глазами — не успокоюсь.

Я быстро вылечу её. Я не врач, но есть один проверенный метод, который приведёт в чувства и поставит на ноги эту малышку.

Прибыв к нужной квартире, вбегаю на этаж и звоню в звонок «палаты», где должна лечиться «больная».

— Лиза, открой своими ключами, — слышу голос Розы из-за двери.

Значит, Лизы нет дома. Это к лучшему. Никто нам не помешает. Эта Малышка будет кране удивлена моему появлению. Что ни говори, а сюрпризы я делать люблю. Пусть не всегда приятные, главное, они вызывают эмоции… Что может быть лучше?

Достаю из кармана дубликат ключа. Конечно, он у меня есть и теперь всегда будет с собой.

Отрыв дверь, прохожу в квартиру и ястребом высматриваю свою цель — слышу движения в комнате.

Замираю в проходе. А вот и наша птичка… Голая и с полотенцем на голове.

Сняла с себя халат и сейчас, склонившись, надевает трусы.

— Я только после душа… Лиз, чего молчишь, как у тебя всё прошло?

Она оборачивается и охает, открывая рот то ли в удивлении, то ли в испуге.

Руки быстро прикрывают голую грудь. Вот это совсем зря.

— Дамир? Как ты… Что ты здесь делаешь? — лепечет девушка.

— Тебя решил проверить, — надвигаюсь на испуганную птичку. Чего она так зажимается? — Почему не вышла на работу?

— Я заболела… Лиза должна была передать.

Роза отступает и тем больше зарождает во мне настороженность и желание наказать маленькую врунишку.

— И что у тебя болит? — скольжу быстрым взглядом по ее обнаженному, еще влажному телу, в мыслях уже терзая его в жестких ласках.

— Г-горло… — она подкашливает, словно в горле першит, и морщится, кидая на меня жалостливый взгляд.

— Горло, — киваю и, подойдя к ней вплотную, хватаю за шею.

— Ах… — Роза открывает рот, как рыба, которой не хватает воздуха. — Эта правда.

Красивое лицо молит о пощаде, девушка облизывает свои пересохшие от волнения губы. Сама провоцирует.

От неё пахнет чем-то шоколадным. Если это гель для душа и скраб, то он идеально подходит. Так и хочется вкусить эту сладость.

Я заставляю Розу склонить шею на бок. Глубоко вдохнув аромат ее кожи, сглатываю и приближаюсь к уху:

— Не вздумать шутить со мной, детка, — оттягиваю мочку с сережкой, девушка вздрагивает, покрываясь мурашками.

— Я бы никогда…

— Правильно.

Не в силах сдержать свой пыл и желание овладеть девчонкой, которая голая дрожит рядышком озябшей птичкой, когда я горю изнутри, цепляюсь за край полотенца и стягиваю его с головы Розы. Длинные влажные волосы светлым водопадом рассыпаются по спине и груди.

— Не понял… — гневно сверкаю глазами, когда обнаруживаю не черное каре, которое вчера еще было.

— Дамир… — выдыхает Роза, нервно сглатывая.