Глава 28. Дамир

Упрямый оленёнок с большущими зелёными глазами, пыхтя, смотрит на меня и тщетно пытается сопротивляться.

— Слезь с меня, — угрожает Роза и вызывает во мне усмешку.

Хрупкое тельце крепко держат мои руки, желая усмирить слишком прыткую резвость. Я инстинктивно тянусь к ней, чтобы поцеловать аппетитные пухлые губы, которые сейчас сердито поджаты.

— Ах, — она закрывает ладошкой губы и зажмуривается.

Я целую её нежную кожу рук и жду, когда Роза уберёт свою смешную защиту. Если захочу, то ничто не спасает её.

— Хватит беситься, Роза. Чего ты хочешь, скажи?

— Для начала хочу, чтобы слез с меня, — она упирается ладошками в грудь. — И не смел делать со мной то, чего я не хочу. Тебя Карина не удовлетворила что ли, чего пристаёшь ко мне?! Так в клубе много девочек, что переспят с тобой, выбирай — не хочу!

— Так вот оно что… Дико ревнуешь?

— Что? Я? — она громко хохочет. — Никогда!

Звучит слишком неправдоподобно. Маленькие ноздри вздуваются ещё сильнее. Я глухо смеюсь.

— Хочешь быть единственной у меня?

— Я хочу быть никакой у тебя, хочу, чтобы отстал от меня!

— А если скажу, что с Кариной у нас ничего не было?

— Я не поверю. И вообще, мне всё равно, — фыркает Роза. — Кувыркайтесь, сколько влезет.

— Сегодня я ещё не кувыркался, к сожалению, но очень надеюсь, что не всё потеряно.

Я почти лежу на ней, чувствуя каждую неровность прекрасного тела, и мой организм инстинктивно настраивается на интим. Член приподнимается уже от похотливых мыслей, которые кружатся в голове.

— Даже не надейся, — понимает, к чему клоню и начинает ёрзать.

— Ещё чуть-чуть, и ты сама расшевелишь его, потом придётся успокаивать. Знаешь, как?

— Например, вот так, — девушка показывает два жирных кукиша.

Хоть Роза и отрицает, но я понимаю, что именно ситуация в кабинете вывела её из себя. Она пришла ко мне, чтобы приятно удивить, а в ответ столкнулась с неприятной картиной, за которую мне не хочется оправдываться. Ещё и провокации Карины по поводу моих отношений с Розой захлестнули меня и моё самолюбие, когда Роза начала «качать права» и предъявлять претензии. И сейчас очень жалею, что не закрыл двери или не перенес разговор с Кариной в другое место.

— Я не трахал Карину с того дня, как ты стала моей, — откровенно заявляю. — В тот самый вечер, помнишь?

Роза молчит, но по глазам вижу, что всё она прекрасно помнит. Как боялась и дрожала в первый раз. Как сделал ей больно и открыл мир близости. Девушка кончала подо мной, это не была имитация, ей было хорошо со мной каждый раз. Как и мне с ней.

Я хочу её сейчас. Смотрю и давлюсь слюной. Роза слишком близко, а дурман её запаха, смешанного с духами, сносит крышу.

Сладость её губ помнит и жаждет мой язык, который успел изучить каждую клеточку её тела.

Я мог бы взять девушку силой, но какой прок? Хочу, чтобы она признала, что хочет меня не меньше, и разрушила к чёрту этот надуманный барьер, который выстроила между нами.

— Ты сейчас единственная, кого я хочу, Роза, — шепчу, гипнотизируя её глаза, которые недоверчиво стреляют в ответ. — Больше никого.

— Сочувствую. А я тебя — нет, — сухо язвит она.

— И что же мне делать?

— Какое счастье, что это не моя проблема и забота…

Роза закатывает глаза, а я кладу руку ей на горло и слегка сжимаю. По-моему, девочка заигралась. Дерзит, не зная границ. И это притом, что я пытаюсь быть с ней откровенным.

— Уверена?

— Аб-со-лют-но.

Заставляю склонить голову и пробегаюсь языком по маленькому ушку. На её шее мгновенно вскакивают мурашки.

— Тогда скажи, зачем ты пришла сегодня в клуб и искала меня?

Уводит глаза. Сейчас начнёт придумывать или огрызаться… Жду.

— Соскучилась по работе, — криво улыбается и добавляет. — И по клиентам.

Через силу пропускаю её дерзость, хотя задевает не на шутку.

— Ты искала меня. Соскучилась? — заправляю её выбившуюся прядь волос за ухо.

— Нет. Просто…

— Просто…

— Чего пристал?

— Просто… Я тоже, — заканчиваю, понимая для себя, зачем она действительно приходила.

Моя рука движется вниз к её раздвинутым ногам и скользит по бедру. Роза вся сжимается и начинает глубоко дышать.

— Перестань.

— Что?

— Гладить так, — выдыхает она.

— Так? — уточняю и поднимаюсь выше к горячему лону.

Роза обрывочно вздыхает, когда прохожусь ладошкой между ног. Там всё горит. Это как же надо противоречить себе и бороться с желанием, когда тело само жаждет близости.

— Тебе приятно?

Я продолжаю гладить, провоцируя и её, и себя. В штанах неистово дымит. Через её колготки и трусы чувствую, как Роза влажнеет, и это заводит ещё больше.

— Нет, — не краснея, врёт она. — Остановись, пожалуйста, я не хочу…

— Точно?

Я сильнее массирую клитор. Отчего девушка выгибается и закатывает глаза от удовольствия.

— Т-точно… — выдыхает так, что всей интонаций просит не останавливаться.

— Как скажешь.

Убираю руку и улыбаюсь на то, как Роза открывает глаза и удивленно смотрит на меня. Не ожидала, что так быстро закончу всё.

Да я и сам от себя не ожидал, ведь был на грани. Но я подожду. Хочу, чтобы она сама созрела.

— Итак, домой хочешь или согласна спать в машине около леса?

— Конечно, домой, — сумбурно отвечает, не понимая, что я задумал.

— Тогда снимай колготки.

— Пошёл ты… — принимает всё за сделку, где главным условием является секс.

— Я серьезно. Снимай колготки.

Цепляюсь за чулки и оттягиваю их. Вроде должны подойти.

Роза не думает потакать мне.

— Ну ладно, не хочешь — как хочешь. А ведь был реальный шанс…

Я слезаю с нею и располагаюсь на соседнем кресле.

— Спокойной ночи, — выключаю свет в салоне и заваливаюсь на бок.

Ей хватает полминуты, чтобы поразмыслить и засомневаться в собственном решении.

Роза включает свет.

— Зачем тебе колготки?

— Сними, увидишь, — нарочно не сдаю своего плана.

— Ладно, — бурчит в ответ и, косясь на меня, начинает их снимать.

Делает всё аккуратно, залезает под платье и тянет неторопливо колготки вниз, чтобы я ничего лишнего не увидел.

— На, — комочком отдает их мне. — Говори.

— Смотри и учись… — вздыхаю и растягиваю колготки в длину, оценивая их эластичность.

Роза не отводит заинтересованных глаз от манипуляций.

В машине порвало ремень ГРМ, а я слышал от знакомых про удачный опыт его временной замены женскими чулками. Что ж, вот и проверим.

Роза выходит вслед за мной из машины и пытается разглядеть, что я делаю под капотом.

— Подержи фонарик, свети вот сюда…

Девушка помогает мне и внимательно следит за тем, как я стягиваю и накручиваю её колготки на шкивы коленчатого и распределительного валов.

— Что ты делаешь?

— Ножницы, — требую я.

Она достает их из аптечки и протягивает мне.

— Готово, — резюмирую, когда отрезаю лишнюю ткань.

Роза печально смотрит на обрезки колготок, словно они были последними и её самыми любимыми.

— И что теперь?

— А теперь надо проверить.

Я завожу двигатель и убеждаюсь, что колготки вписались как влитые и сейчас очень уверенно выполняют функцию ремня.

— Зачетные колготки… Надеюсь, до дома хватит, — приобнимаю Розу, коленки которой начинают дрожать от холода. — Замерзла, малышка? Быстрее в машину…

Я снимаю с себя пиджак и накрываю её голые ножки. Она не сопротивляется и поправляет его, как ей удобно.

В дороге Роза засыпает. Умиляюсь её спокойным сопящим личиком и сразу вспоминаю дни, проведенные в моем доме. Мы засыпали и просыпались вместе, хотя изначально я этого не хотел. У нее была своя комната для сна, и так привязываться к этой женщине и, тем более, зависеть — было запрещено. Но я пренебрег этим правилом и теперь расплачиваюсь за свою слабость.

Лишение близости с ней порождает реальную ломку. Зависимость. Я хочу эту женщину. Чтобы была всегда рядом. Чтобы ждала и хотела меня, как я её.

Но сейчас дотронуться до Розы и погладить нежно щечку, пока она спит под предлогом, что бужу её — высокая привилегия.

— Приехали, — шепчу, когда нехотя открывает глаза.

— Уже… Я кажется, уснула.

— Так и есть, — улыбаюсь и не хочу, чтобы уходила.

Она передает мне пиджак и тихо благодарит. Я надеваю его с осознанием того, что он пропитался её ароматом.

— Роза, у тебя завтра день рождения…

— Да, — удивляется тому, что я в курсе, но потом соображает. — Все мои документы перерыл?

Лицо покрывается морщинками недовольства. Она на всё находит причины задеть меня.

— Какой подарок хочешь? Проси всё, что пожелаешь.

— Любой? Тогда хочу…

Она делает паузу, а потом решительно заявляет.

— Не видеть тебя. Никогда. Отпусти меня и забудь.

Опять двадцать пять. У меня нервы крепкие, но не железные.

— Роза…

— Это всё, что я желаю. Не можешь исполнить, тогда нечего разбрасываться словами.

Роза выходит и вместе с дверью сильно хлопает и ударяет по чувствительному сердцу, которое делает несмелые попытки открыться.

Я смотрю ей вслед и сильно сжимаю руль. Внутри всё воет. Никогда… Никогда я не смогу оставить её. Пока это всё, что я понял для себя.