Глава 12.

Третье утро в новом мире началось привычно уже. Ярким приветливым светом в окно. Отсутствием подношения на подоконнике. Вчера Роза оставила тут булочку. Она, похоже, пришлась по вкусу то-ли птице, то-ли...

О том, кто мог быть "тот" или "те", Роза Михайловна старалась не думать. Можно сказать, старательно отодвигала "эту" мысль прочь. Как она сможет нормально спать здесь, и вообще спать, если поверит, что есть кто-то, кто может видеть её каждую минуту?

Не только видеть. Но и помогать... Роза не могла не признать, что пока всё складывается для неё в новом мире совсем не плохо. Если, конечно, не брать в расчёт кражу львиной доли денег.

- Это можно рассмотривать в качестве первичного взноса,- лениво размышляла Роза Михайловна, тщательно пережёвывая утреннюю булочку.- Разве жалко мне для несчастных, беспризорных детей? Точно нет! Одно плохо... Обычно, в таких сообществах "куш" забирают старшие, а "щеглам" не остаётся ничего.

Булка загорчила. Роза, кряхтя, поднялась, напилась. Нужно нормальную еду есть, пока желудок не испортила окончательно! И не думать о вещах, которые не изменить!..

Взяла парик, лежащий в уголке и принялась расчёсывать его пальцами. Нужно причёску смастерить, а то её не то, что на кухню не пустят, а вообще в тот трактир. Ещё и встреча с поставщиками предстоит. Придётся крепко думать перед тем, как озвучивать аргументы. Чтобы не спалиться.

Понятно же, что тут у них другая терминология. Что-то было у неё в голове из впихнутого Эмельтрудой, но как оперировать тем понятийным аппаратом, Роза Михайловна пока не знала.

- Буду на пальцах объяснять,- тягостно вздохнула женщина.- Зато поем нормально. Накормят же меня там обедом? И поработаю. Сил на обдумывание глупостей не останется. Лишь бы их вообще хватило этих сил...

О том, что будет, если Лилия решит потянуть за "пуповину", когда она будет где-то там, в городе, не под защитой стен часовни, Роза старалась не думать.

- Буду надеяться, что днём времени на меня у неё не останется. Пока она зама найдёт себе толкового. И Олегу придётся помогать, если это правда, и он действительно привязан ко мне.

Вспоминать мужа было не очень больно. Не так, как свекровь. Понятно, что он был хищником. Но, в отличие от матери, не понимал и десятой доли того, что делал. Следовал своей природе, но не убивал. Он и её не убивал ведь. Берёг даже. И, получается, печалился, что она не отвечает ему теми же чувствами, что были у него.

Он ведь был очень открытым вначале их брака. Весёлым, счастливым даже. Получил то, что нужно для полноты жизни? Или как он это ощущал?.. Это потом он стал потухать. Заводить любовниц. И, кажется, ждал, что она хоть раз заметит что-то и возмутится. Сцену устроит или ещё что-то.

Он ведь почти не прятался в последнее время. Почти. И всё смотрел. Когда поздно возвращался с "приёмов, которые обязательно нужно было посетить". Пах женскими духами. Она молчала. И он молча притягивал её к себе...

- Почему я была глухой и слепой к нему?- обескураженно качала головой женщина.

Поднимала лысоватую, короткостриженную голову к снопу солнечных лучей, льющихся из окна и спрашивала этот свет и новый мир:

- Почему я была глухой и слепой? Он ведь любил меня. Как умел. Почему я поняла только сейчас? Почему будто проспала эти двадцать лет? Лилия виновата? Я? Или ещё что-то?..

Мир молчал, сколько она ни вслушивались и ни вглядывалась. Свет был так же светел и безмятежен. Птицы пели так же беззаботно. А где-то там, на другом конце мироздания жестоко страдал Олег.

Впервые Роза почувствовала его боль. Горько улыбнулась. Так далеко, и так больно. Был рядом, не болело, а тут... Подняла глаза к яркому свету и попросила об утешении для мужа.

И тут же свалилась на пол, хватаясь за сердце. Словно электрошоком прошило. Что? Что это?.. Полежала тихонько и через несколько минут почти пришла в себя. Закончила причёску, умылась, надела парик.

Нужно идти. Обдумать сложные вопросы можно потом. Сегодня у неё первый рабочий день в новом мире!

***

Первый рабочий день, он всегда, наверное, такой. В каком бы мире ни случился. Суматошный, бестолковый, наполненный непонятной толчеёй и томительным чувством беспомощности. Когда ты мало что понимаешь, из того, что от тебя требуют и, уж точно ничего не успеваешь.

Хорошо, что в этот день у мэтра Фанбора не вышло зазвать поставщиков к себе для разговора. Толку от Розы было бы мало. Она так устала, что точно не уследила бы за языком и вышло бы то, что "обещала" ей Эмельтруда: проболтайся и получи "две вязанки"...

Домой Роза Михайловна брела едва-едва. Физический труд при её истощённости давался тяжело. Да, ещё и во всех этих "уплотнителях".

Как бы там ни было, а Роза не забыла и оставила там же, на балюстраде, свёрток с чем-то съедобным и вкусно пахнущим. Мисси Фанбор собрала для неё, раз она отказалась от обеда. Бурчала, что нужно кушать и странно поглядывала на "фигуру" новой прислуги.

Понятное дело. Трактирщица не могла не быть наблюдательной, умной и хваткой. Она точно заметила несоответствие измождённого худого лица и пышной фигуры. Пока молчала. И ладно. Пусть бы молчала и дальше.

Зато она от всего сердца пожалела бедняжку, попавшую в тяжёлую ситуацию. Собрала целый пакет снеди. Роза чуть донесла его до места, где оставляла еду для воришек. Тошнило. От запаха нормальной еды. Её чуть не вывернуло прямо за столом, когда она попыталась проглотить ложку каши. Вкусной каши.

Готовили в трактире хорошо. Это с ней было плохо. Стоит признать очевидное... Оставив пакет для мальчиков, Роза пошаркала "домой". Странное дело. На неё пахнуло домом, когда она открыла дверь в часовню. Не запахом или ещё чем-то. Духом дома. Где хорошо и спокойно.

- Спасибо,- прошептала Роза и погладила стену, рядом с которой спала.

Свалилась на привычное место сразу же. Парик не сняла. Положенную булку не прожевала. Даже воды не попила. И не оставила на окошке положенное угощение.

- Прости,- провинилась Роза, уплывая в сон.- Не могу. Время моё уходит. Наверное, даже ты не можешь защитить меня. Или не хочешь... Кому есть дело до глупой, умирающей Розы?..

***

Может, дело и было кому-то. Ей стало легче... Четвёртый день в новом мире прошёл вполне себе неплохо. Чувствовала себя Роза сносно. Поняла, что питаться ей нужно только совсем пресной едой. Погрызла с утра подсохшую булочку. В обед съела каши.

Работала неплохо. Споро мыла полы, кастрюли, сковороды, миски. Всё, что было на кухне. Кроме тонких, деликатных предметов, вроде фарфоровых тарелок и стеклянной посуды. До этого ещё не дослужилась.

Зато поприсутствовала при беседе мэтра Фанбора с поставщиками. Сидела, смотрела, как напрягается глотка почтенного трактирщика, как ходит туда-сюда кадык на бордово красной шее. И прикидывала, потомком какой из волшебных рас мог бы быть достойный мэтр.

Гном? Может, и да. Но слишком высокий. С другой стороны, смешение генов вполне могло прибавить роста. Ведь во всём остальном мэтр, вроде, подходил: ревел, как медведь, топал ногами и так напугал партнёров по бизнесу, что трое незадачливых купцов сидели откровенно серого цвета.

- Нет, не гном,- сомневалась Роза.- Говорят, нет лучших счетоводов, чем они. Что никто не может обмишулить гнома... Тогда уж, скорее я гномка, чем, мэтр Фанбор. Позволить обвести себя вокруг пальца так легко! Или это тоже издержки смешения? Что чутьё оставляет дворфа? Если так, то это печально!..

Похоже, мэтр Фанбор сам вполне ощущал трагичность своего положения. Потому и фыркал, как норовистый конь на плацу, бил "копытом" и норовил "укусить". Коллеги по цеху косились в ужасе. Кулаки у трактирщика были пудовыми.

Сама Роза заслужила от хозяина похвалу. Она в самом начале "беседы", очень осторожно подбирая слова, обрисовала схему махинации. Очень аккуратно. Этого оказалось достаточно. Признание вины мэтр Фанбор прочёл на лицах. И теперь выбивал из поставщиков возмещение ущерба и неполученной прибыли.

Очень доходчиво объяснял торговцам, куда и как он мог бы вложить те деньги, что они украли у него за несколько лет и какой доход мог получить. Очень ловко складывал и умножал в уме. Значит, дело было не в недостатке сметки, а в доверии.

Он доверял собратьям. Они предали его. Теперь он размахивал пудовыми кулаками под носом у бывших друзей. Не грозился пойти в суд. Похоже, понимал, что и так получит всё, что причитается. Ведь бывшие приятели умирали от стыда и смотрели побитыми собаками.

В итоге мисси Фанбор принесла в кабинет здоровенную бутыль гномьего самогона и закуску. На обратном пути прихватила с собой Розу. Подмигнула ей, когда дверь отсекла их от мужской компании:

- Он теперь разденет их, дураков! Мы ремонт за эти деньги сделаем и пристройку построим. Давно собирались!

Роза молчала. Мисси Фанбор сама добавила:

- Позор для дворфа обирать кого-то! А уж брата по крови - несмываемое пятно!

Снова подмигнула:

- Вот и будут смывать. А он, в ответ, пожалеет их и не станет позорить перед родственниками. Если кто-то другой не донесёт...

- Так они что? Помирятся?- ляпнула Роза.

Вырвалось! Как раз в тот момент за дверью что-то так сокрушительно грохнуло, словно одного из гномов швырнули и сломали им секретер или пару кресел. Что ещё могло вызвать такой чудовищный грохот, Роза просто представить не могла.

Мисси Фанбор прислушалась. Ухмыльнулась:

- Конечно помирятся! Уже начали! Вот спустят сейчас пар и начнут мириться. При тебе смущались.

И правда, скоро стало понятно, что гномы мирятся. В четыре глотки, надрываясь, пьяными голосами ревели они песни на непонятном языке. Одна из подавальшиц, таскавшая им в кабинет снедь, шепнула Розе:

- Гномье наречие прекрасно, правда? Так мужественно!

Девушка закатила глаза в восторге, а Роза подумала, что если соединить вместе низкий рёв медведя и пронзительный крик павиана, то выйдет что-то похожее на это "мужество".

***

Если разобраться, четвёртый день Розы в новом мире был вовсе не плох. В каком-то смысле, даже прекрасен. Она сносно себя чувствовала. Поняла, что от неё хотят. Наслушалась и насмотрелась на то, как ведут себя гномы.

Восхитилась, если честно. Если бы людям такое единство и прямодушие! А ещё доброту и умение прощать! И, конечно, заглаживать вину.

Она ведь видела не только разборки дворфов. Слышала их свару за закрытой дверью. Песни, что неслись из кабинета. Они, стоит признать, были действительно колоритными и очень мужественными.

Когда немного привыкнешь к ним... Как оказалось, когда к ним привыкнешь, песни гномов были прекрасны. И так зажигательны, что Роза и не заметила, как стала приплясывать в том же ритме, пока мыла пол в главном зале трактира.

Пусто было. Обед закончился. Ужин ещё не наступил. Потому она и позволила себе. Пританцовывать, повторять незнакомые слова, смаковать их. Они перекатывались на языке, как орехи, которыми набивали рот те, кто учился ораторскому искусству.

Роза набивала, в своё время. Она так боялась чванливых, как считала тогда, партнёров по бизнесу свекрови, что рот боялась открыть при них. Потому и училась риторике, чтобы не теряться. Как оказалось, это Лилия Романовна была ненормальной, а не те люди. Роза дружила потом с ними и их семьями.

Навык говорить всегда чётко, правильно, уверенно, как бы себя ни чувствовала, остался с ней навсегда. И воспоминание о том, как перекатываются во рту орехи. Звонко, немного неудобно. Зато бодряще. Так и язык гномов. Бодрил. Роза с удовольствием подпевала и чуть подтанцовывала песне, когда услышала оглушительный хохот.

Да. Смеялись над ней. Не по злому, вполне себе одобрительно. А после начался натуральный дурдом...

Семейный праздник дворфов иначе назвать, по скромному мнению Розы, просто невозможно. Такого буйного и, вместе с тем, искреннего веселья она не видела никогда.

Семьи всех троих поставщиков, пришли извиняться за "своих дураков". Они, эти совсем молодые парни, решившие вести дела "по-дормерски", сидели теперь за столом рядком совершенно пьяные и смиренно слушали лекцию о том, как способен выправить любые искривления мозгов исконный труд дворфов.

Судя по всему, жить и впахивать на рудниках в глухих горах парням предстояло достаточно долго. К их чести стоит сказать, что никто из них не вякнул, протестуя против решения взрослых. И ущерб они были готовы возместить из своего кармана.

Им не позволили. С формулировкой "Не заслужили". Семьи покрыли ущерб за них. В каком-то нереальном размере. Мисси Фанбор ошибалась. Кажется, на эти деньги они с мужем могли бы приобрести ещё один трактир. Или никогда больше не работать.

На такое гномы не пошли бы никогда. Они не могли ничего не делать. Движение и труд считали за жизнь. Даже плясали так, что искры летели из-под каблуков.

Роза тоже танцевала. Она, в каком-то смысле, была героиней вечера. Ещё бы! Суметь раскрыть махинацию с одного беглого взгляда! Мозг! Мегамозг!

Кажется, работой она теперь обеспечена. Её будет столько, сколько она захочет. А, если постарается, то и в дворфий банк сможет попасть. Один из стариков намекнул Розе, пока кружил её в танце. Она смеялась и обещала подумать. Гном краснел и возмущался. Как можно думать, если тебя приглашают служить в дворфий банк?!