Глава 15.

Розе Михайловне повезло. Камера для женщин была. С широкими лавками, где можно лечь, вытянуться и относительно нормально спать.

Все камеры здесь, в изоляторе Магического сыска были устроены по одному принципу: стены́, примыкающей к проходу между камерами, не было. Её заменяла решётка. Это позволяло надзирать за задержанными постоянно, но лишало их даже намёка на приватность.

Кажется, людям, сидевшим здесь, было всё равно. Ну, действительно, какая разница, кто видит, что и как ты "делаешь", если не исключено, что завтра, твои внутренности увидит большая часть ищеек?

Женщин пожалели, в этом смысле. Их камера была крайней в коридоре. И имела закуток. Так что умыться и сделать всё остальное там можно было относительно приватно. Если, конечно, охранник не проходил в тот момент по коридору.

Роза Михайловна была в камере одна. Женщины, наверное, попадали сюда не часто. И только по серьёзным обвинениям. Как она. Роза, как вошла сюда, как села на лавку, напротив решётчатой "стены", так и упала на бок. Закрыла глаза.

Хотела бы она не открывать их больше никогда... То, что из-за неё пострадают трое мальчиков, было через чур для неё. Что с ними сделают? Убьют? Отправят на каторгу? Замучают? Теперь она поверила бы в любой ужас о страшном мире, где детей сначала не берегут, а потом не имеют к ним никакого снисхождения.

Что будет с ней, Роза примерно представляла. Слышала шепотки в трактире: "Ведьма!". И чёрный человек говорил, что чувствовал магию тёмных ведьм. По всему выходило, что ждут её те самые пресловутые "две вязанки" и крайне болезненная кончина.

Боялась Роза? Конечно! Как не испугаться такого? И в то же время... Пережив два приступа, когда из неё "тянули душу", особенно последний, Роза Михайловна поняла довольно жестокую и неприятную вещь: всё можно пережить, если придётся. Куда денешься?

Хорошо хоть, долго это тянуться не будет. А если Лилия Романовна ещё раз "поищет" её в ближайшее время, всё для неё закончится, пусть и болезненно, но хотя бы быстро и без вселенского позора.

- Точно поищет,- вяло думала Роза, лёжа на лавке.- Лилия не умеет отступать. Потребность наказать того, кто "обошёл" её, у неё всегда была какой-то запредельной. Маниакальной.

- Я отделаюсь проще,- рассуждала Роза.- А что будет с детьми, когда сыскари или палачи, кто у них тут? доберутся до них?

***

Как оказалось, опасаться юным воришкам нужно было не сыщиков или охранников. Во всяком случае, пока. Главная опасность была в одной с ними камере. Запертая за толстыми решётками...

Роза выпала из мрачных, безнадёжных мыслей. Всего-то оказалось достаточно услышать возню в камере, находящейся наискось от неё, хриплый, мужской смех и отчаянный мальчишеский всхлип:

- Отстань от него, урод! Лучше я!..

Что могло значить это "лучше я", Роза Михайловна не поняла. Не успела понять. Её не просто тряхануло и вырвало из депрессии. В голове взорвалось. Да так, что её подбросило со скамейки... Женщина заметалась птицей по клетке и, не найдя ничего подходящего, упала на колени и рывком выломала ножку у скамьи.

Как получилось?!. Она читала, конечно, как стараясь помочь детям, матери совершали невозможное... Сейчас она тупо смотрела на ножку от скамьи у себя в руках. Моргнула...

Бросилась к решётке и принялась, что есть силы лупить по прутьям ножкой. Звала охранников. Они не шли. Тогда она опустила палку, упёрлась пятками в каменный пол и закричала.

Вопль тот долго ещё с ужасом вспоминали... Самое удивительное, что услышали его не только наверху, в здании Магического сыска, но и на улице. Как он прорвался туда, немыслимо... Только дикие эти, леденящие душу крики окончательно испортили репутацию ищеек Магического Совета.

Так, что не отмыться... Поди, докажи теперь, что вы не пытаете женщин, если ненормальный, потусторонний какой-то визг, слышало несколько улиц столицы!

Очнулась Роза оттого, что её шарахнуло чем-то и отбросило к стене. Проморгалась. Увидела круглые, белые от ужаса глаза одного из охранников, что раньше пялился на неё. Теперь он делал странные движения руками, пытаясь... Защититься? От неё?..

- Ты что, с ума сошла, ненормальная?!- заикался и трясся охранник осиновым листом.

Подбежал второй и взялся страховать товарища. Тоже кричал:

- Прекращай! У нас полномочия!..

- Какие?- оборвала Роза Михайловна.

Снова кричала. Не так, правда, как до того. Она и не понимала, как вопила до того... Потребовала:

- Начальника позовите сюда! Любого!

Охранники, ощерившись заклинаниями, кричали ведьме:

- Так нет же никого! К ночи дело! И день праздничный! Успокойся! До завтра потерпи!

Пытались договориться с жуткой бабой, у которой короткие волосы стояли дыбом, и глаза горели, как плошки. С них голову начальник завтра снимет, когда узнает о том, что в их смену приключилось. Жуткая баба! Орала так, будто они тут сотню баб зарезали одним моментом.

И снова, кажется, набирает воздух в лёгкие. Теряется. Глаза закрываются, отсекая колдунью от мира реальности и погружая её...

Один из охранников панически закричал:

- Чего ты хочешь? Что нужно?

И добавил для солидности:

- Иначе мы тебя, того...

Баба рыкнула-простонала так, что волосы шурануло у парней, будто порывом ветра:

- Да, на здоровье! Не могу этого видеть!

- Чего?- не понял парень.

- Как ваши постояльцы над детьми издеваются! Как вы можете держать их вместе с такими?!

Столько возмущения и боли было в голосе женщины, что охранник смутился. Что греха таить, всякое тут у них бывало. Дрались задержанные. И не только...

Что бы ни думали о стражах Магического сыска, но не были они садистами. И, конечно, их не радовало то, что творили некоторые сошедшие с ума преступники и маги. Это, если разобраться, было самым сложным в их службе: постоянное столкновение с бессмысленной, животной жестокостью.

Потому и огрызнулся парень. Куда им девать этих детей? Камеры переполнены. Выходные. Перевести в другую? Ну, переведут. А кто сказал, что там лучше будет? Если только рядом с камерой всю ночь сидеть. И такое бывало... Сидели и караулили...

- Куда? Куда нам их? Места нет!- огрызнулся охранник.

Ненормальная рявкнула:

- Мне! Мне давайте!

Парень подвис:

- В женскую камеру?..

Роза Михайловна рассмеялась. Зло и обидно:

- Дети! Это дети! Что они мне сделают? Или я им?

Если быть откровенными, охранники могли бы представить, что "дети" легко порешат бабу, если она достанет их. "Малыши" бывали опасны, как мало кто. Странно даже, что те придурки в камере полезли к ним. Совсем, наверное, мозги пропили.

И, если уж быть совсем откровенными, парни из охраны не поручились бы за то, что только "малыши" могли обидеть странную девку. Она точно была опасной. По её поводу, они испытывали смешанные чувства.

Нет, не сочувствия. Оно закончилось, когда они увидели железную ножку от скамьи в руках девицы. А строители клялись ещё, что женщины не смогут их выдрать!.. Придётся менять обустройство камеры, а то вдруг попадётся ещё такая же "удивительная".

Удивила девица не только этим... У парней натурально чесалось в душе место, отвечающее за предчувствие неприятностей. Достанется им завтра. Как пить дать, достанется! У них до сих пор в ушах звенит от того дикого визга. Кошмар!

И недоработка. Артефакты, которыми набит изолятор, глушили магию. Потому охрана, с большего, не боялась задержанных. Но, тут... Баба ослабленная ведь. Пустая. Не магичка даже. А артефакты ей по барабану. Будто нет их. Кто знает, на что она вообще способна?

Что будет им, если она снова разойдётся?.. При этой мысли предчувствие неприятностей зудело как-то особенно сильно, а потому, охрана нимало не сомневаясь, дала ведьме то, что она требовала. Детей.

***

Один из охранников потом, правда, на цыпочках подкрался и заглянул в "женскую камеру". Увидел там совершенно мирную картину.

На широкой лавке была расстелена накидка задержанной. На ней рядком лежали трое "малышей". Край накидки был наброшен на спящих детей. Задержанная сидела на краю лавки, прикрывая широкой юбкой ноги мелких воришек.

- Почему не спите?- прошептал охранник.

Выглядела задержанная откровенно плохо. С трудом приподняла голову. Тихо ответила:

- Не могу лечь. Замёрзнут.

Спокойно ответила. Не обвинила. А охраннику стало стыдно. Всего. И того, что он не имеет права ничего передавать задержанным, даже одеяло. Неловко кивнул и пошёл дальше.

Роза снова закрыла глаза. Зря он жалел её, этот ищейка или охранник, кто он там по их классификации? Ей было хорошо сейчас. Так хорошо, как не бывало уже очень давно.

Детское спокойное сопение звучало лучшей музыкой на свете. Гимном жизни, если говорить высокопарно. Она, слушая его, не просто радовалась тому, что успела. Что-то разжималось в душе. Легко и радостно. Как почки лопаются весной. Словно душа - это цветок. И раскрывается солнцу.

***

Утро пришло и было прекрасным. Тёплым, уютным. Не одиноким.

Что?!. Не одиноким? Таким бывало каждое утро Розы. Даже рядом с мужем. Особенно с мужем. Женщина распахнула глаза. Увидела у себя перед носом вихрастую макушку. Потянула носом... Пришла мысль:

- Молодцы мальчики! Моются где-то...

Мальчики?!. Роза Михайловна подняла глаза. Увидела мелкого воришку, который обобрал её неделю назад, вспомнила всё. И снова уткнулась в плечо мальчика, рядом с которым лежала.

Она, оказывается, не выдержала. Заснула и упала. Аккурат между детьми и стеной. "Её" воришка, лежащий с краю, страховал детей, чтобы не свалились на пол.

Теперь они настороженно смотрели друг на друга: Роза и парень, ходивший за ней хвостом неделю. Пытавшийся отбить её. Безрассудно и героически пытавшийся...

- Зачем вы влезли?- нахмурилась Роза.- Даже я понимаю, что "чёрный мундир" мог сделать любого! Да, что там! Всех, кто был в трактире, разом!

Шептала, возмущённо вращая глазами. Парень тоже зашептал в ответ:

- В трактире, может быть. Но, не нас. Если бы ты быстрее шевелила ногами, всё вышло бы!

Впервые она услышала его голос. Тонкий, хриплый, возмущённый. Дикая жалость к мальчику, умеющему дружить и любить, снова шевельнулась и вырвалась откровенным:

- Ты ведь ходил за мной неделю. Ты видел, что я едва двигаюсь. Ну, как я могла бы убежать с вами?

Мальчик ожесточённо свёл брови:

- Это из-за меня. Если бы ты нормально спала и ела...

- Ничего не было бы!- не дала закончить Роза.

Больно было. Очень больно... Но поговорить нужно. Обсудить. Максимально откровенно. Пока есть время... Роза приступила к "разговору" очень осторожно, примерно представляя, как такой великодушный и раненый ребёнок может отреагировать на её предложение.

Вздохнула для начала:

- Ты умный парень.

Мальчик не возражал. Конечно, умный! Иначе точно не дожил бы до своих лет в тех условиях!

- Ты видел меня.

Снова никаких возражений. Они согласились уже, что он следил, а Роза знала об этом. Теперь дальше...

- Я больна. Мне осталось совсем немного. И помочь мне нельзя.

Молчание. Ребёнок, который точно сталкивался со смертью не раз, не два, размышлял. Деловито уточнил:

- Точно нельзя?

- Точно,- шепнула Роза.

И продолжила своё "предложение" дальше:

- Я благодарна, что вы пытались помочь мне. Правда, благодарна. Но...

Она осознанно сделала паузу. Чтобы мальчик приготовился. Она тоже. Приготовилась. И закончила одним махом:

- Я возьму всё на себя. Придумаю что-нибудь. Раз они считают меня ведьмой, скажу, что как-то воздействовала на вас. И вас отпустят. Только молчите. Не нужно даже соглашаться. Просто молчите! Слышишь?!.

К концу "предложения" Роза Михайловна почти умоляла. Достаточно было глянуть на ребёнка, чтобы понять, "как" он относится к её идее. Потому Розе пришлось задействовать "тяжёлую артиллерию": надавить на чувство ответственности.

Снова вздохнула:

- Не знаю ваш кодекс. Думаю, он есть. И то, что я предлагаю, туда никак не вписывается... Но подумай о своих друзьях. Они ведь совсем маленькие. Что будет с ними, если вас накажут? Подумай! Они ведь не виноваты! Не виноваты, что между нами родилась дружба...

"Дружбу" Роза Михайловна прошептала совсем тихо. Странно было признавать такую удивительную привязанность и общность, какую она чувствовала к ребёнку. Кажется, ему тоже было неловко. Он буркнул:

- Ты ненормальная!

Что это как не признание? Мальчики часто, когда им неловко, говорят глупости. Это Роза помнила ещё из уроков Розы старшей. Та, правда, добавляла, что опасно путать такое поведение с откровенным хамством.

Сейчас точно было не о хамстве. Ребёнок чуть не плакал, поставленный перед страшным выбором. Роза попыталась отвлечь мальчика:

- Как тебя зовут?

Он снова буркнул:

- Пеликан.

Недоволен. Просёк, что она уводит разговор в сторону. Потому и сказал кличку, а не имя. И кличка такая, понятно почему. Роза улыбнулась:

- Ты не пеликан. Ни капли. Такой нескладный ты потому, что тебе не хватает питания.

Наверное, коснулась больного потому, что мальчик вздрогнул:

- Знаешь, сколько я жру?!.

Страдает, бедняга, что объедает друзей. И похож при этом на скелет. Роза хихикнула:

- Мы с тобой одинаковые! Тощие, как жерди! Только я болею, а тебе не хватает еды.

Порассматривала мальчика несколько секунд. Протянула руку, очень осторожно коснулась его головы. Погладила:

- Ты, когда начнёшь нормально кушать и отдыхать, богатырём вырастешь. Будешь, как ваши кархоны: мощный, но гибкий, как чёрная молния. Красавцем будешь.

Эмельтруда рассказывала ей о самом крупном хищнике этого мира. Вскользь. Почему-то сейчас вспомнилось... Парень был доволен. Представил себя, судя по всему, таким. Женщина улыбнулась:

- Я Роза.