Глава 17.
Роза Михайловна очнулась. Оттого, что пришло время? Или потому, что в нос ударил характерный запах? Наверное, под любым небом антисептики будут пахнуть одинаково неприятно. Пусть по-разному, но противно, навязчиво и так, что в большой концентрации от них ест глаза.
Захотелось чихнуть. Женщина изо всех сил держалась. Кто знает, где она очнулась? Вряд-ли в этой тюрьме есть полноценная больница. Значит это может быть такой себе гибрид лаборатории и медсанчасти, а, может, и вовсе морг.
- Так и не скажешь, что лучше,- вздохнула Роза Михайловна про себя.
Какая, в сущности, разница? Если ты всё равно окажешься... Нет... Вряд-ли после костра угли несут в морг. Скорее уж хоронят сразу.
- Или на сувениры разбирают? На зелья или артефакты?
Сейчас Роза Михайловна поверила бы в любую дичь о новом, оказавшемся, в итоге, таким неприветливым мире. Ладно, она. Но дети! Вот как так можно с детьми!..
- Как вы себя чувствуете?
Голос лекаря был спокойным и доброжелательным. Наверное, она вздрогнула или ещё что-то, когда думала свои возмущённые мысли. Привлекла внимание. Теперь распахнула глаза. Промолчала. Осмотрелась.
Точно лаборатория. Полки, полки, шкафчики, странные штуки в них, стерильная чистота и запах. И лежит она на столе, больше подходящем для лабораторных исследований... Или для трупов.
- Мдааа...
Других мыслей как-то не рождалось...
Лекарь снова полез с вопросами:
- Может быть, ванну?
Роза чуть не ответила ему что-то вроде того: "У вас здесь положено отмывать будущую жертву сожжения?". Промолчала. Отмыться хотелось сильнее, чем подколоть лекаря. Особенно после стола для покойников. Даже тянуть не стала ради гордости. Сразу кивнула:
- Ванну хочу.
Лекарь мигом подхватил её на руки и понёс. Здоровый парень. Красавец. Все они тут эти маги, красавцы. Как очковая змея. Чем ярче узор, тем ядовитее. Как Лилия Романовна и "Олежа". Те тоже хороши. Все они, эти жуткие маги, как горошины из одного стручка...
Роза Михайловна устала уже тогда, когда "донеслась" до ванной комнаты. Но упрямо, пусть и кривовато, сидела на стуле, пока набиралась вода. Целитель поглядывал на неё с сомнением. Мялся. И, в итоге, предложил помощь. Очень неловко:
- Не подумайте ничего плохого, леди! Но если вы ударитесь головой, в придачу ко всему...
Роза чуть не фыркнула, что ей и ударяться не нужно. Что больше всего ей хочется лечь и полежать на полу. Тем более, что пол чистый, как в операционной. Вместо этого, она сильнее выпрямилась на стуле и с таким достоинством ответила:
- Я не леди...
С таким достоинством, что парень точно уверился: леди и есть. Неловко кивнул на полотняную сумку и стопку одежды на другом стуле:
- Сумка для ваших вещей, леди. Я их потом очищу магией. Одежда мужская. Мы тренируется в такой. Самый маленький размер взял...
Раз самый маленький, то парень примерно представляет, что за "уплотнители" ему придётся очищать. Бедняга! Краснеет. Мнётся, но не уходит:
- Вы молодец, леди. Очень остроумно и изобретательно. Женщине, когда она путешествует одна, не стоит выпячивать свою привлекательность. Дураков хватает.
Роза едва не сказала, что единственными, кто доставил ей неприятности, были "блюстители порядка". Промолчала. Парень, кажется, понял и так. Попросил звать, если что, и ушёл.
Роза мигом разделась. По возможности, сидя. Голова кружилась жутко. В теле была удивительная лёгкость, какая бывает только после обморока. Пока она не вылилась в новую дурноту, женщина мигом выстирала бельё. Развесила его на горячих трубах.
Платье, чулки и "уплотнители" свернула и сунула в сумку. Разложила предложенную целителем одежду так, чтобы даже на автопилоте суметь одеться. Балетки поставила рядом. Нормальные штаны и туника. Большие будут, правда. Ну, и ладно. Зато чистые. Наконец-то.
Закончила приготовления. Забралась в горячую воду. Застонала от наслаждения. Нырнула... Первым делом вымыла голову. Потом вяло потёрла себя руками. Местную мочалку брать не стала. Магия магией, а брезгливость никто не отменял.
Справилась. И наконец-то улеглась в воду. Просто так. Погреться. Отмокнуть... Нагрелась до такой степени, что едва выползла из воды. Вымыла ванну. Одевалась своеобразно. Сначала "низ". Когда бельё и штаны были на месте, села на пол и надела "верх".
А после легла на пол, как мечтала. Там и нашёл её лекарь... Чертыхнулся, подхватил и понёс назад в лабораторию.
***
- У них тут, оказывается, есть и санчасть!
Как ещё назвать комнату, похожую на больничную палату, Роза Михайловна не знала. На изолятор не тянет. Ни решёток на окнах, ни железных дверей не наблюдалось. Хотя, с другой стороны, тут могли быть навешаны такие артефакты, которые шагу ступить отсюда не дадут.
- И выглядеть при этом всё будет более чем благостно!
Голова снова была лёгкой, как воздушный шарик. И такой же пустой. Хотелось спать. Сумерки за окном. Зачем она вообще проснулась, если её решили подлечить и оставить в покое?
- До завтрашнего утра, судя по всему,- решил логичный мозг Розы Михайловны.
И тут же вспомнил, что беспокоило его. Дети! Дети остались без защиты в том вертепе! Что могут совсем маленькие мальчики? Они же не защитят себя никак!
Заплакала. Как это было больно и страшно! И ведь не пожалуешься никому. Не попросишь помощи. Всем плевать на детей. И система правосудия тут, судя по всему, чудовищная!
- Что болит?- тут же появилось перед Розой приятное лицо лекаря.
Напряжённое, кажется, искренним сочувствием и тревогой. Какое "милосердие"! От того, кто потрошит на том лабораторном или прозекторском столе кого угодно и закрывает глаза на жуткие вещи в отношении детей!
Роза зажмурилась. Попыталась отвернуться. Лекарь удержал её. Мягко, но тем не менее:
- Что? Что вас тревожит?
Тон Роза Михайловна скопировала с Лилечкиного. Та умела заморозить кого угодно. Унизить так, что комплексы забивались в подкорку и вытравить их оттуда было невозможно. Может, и возможно, но Розе не удалось...
Выражение лица тоже "принадлежало" свекрови. И смешок:
- Что, любезный? Вы не до конца отыграли роль "хорошего, милосердного человека"? Думаете, это позволит вам спокойно спать по ночам и встретить старость в своём уме? Сомневаюсь, право слово! Больная совесть сводит с ума гораздо скорее, чем что бы то ни было!
Проняло! Парень шарахнулся от неё. Буркнул:
- Я нормально сплю ночами!
"Улыбка" Розы Михайловны напоминала теперь оскал:
- Безусловно! Думаю особенное довольство вам добавляет тот факт, что взрослые уроды прямо сейчас издеваются над маленькими заключёнными!
- Никто над ними не издевается!- возмутился лекарь.- Никто не жаловался ещё на условия...
Роза оборвала его глумливым, неприличным смехом:
- Конечно! Ваша охрана донесёт! Или дети, которые не ждут ничего хорошего от жизни! Нет, подождите! Может, вам стоит опросить уродов, которые обижают детей? Они тут же раскаются, упадут на колени и признают вину!
Парень зло зыркнул на пациентку:
- Нет такого!
Женщина снова смеялась:
- Конечно, нет! А визжала, как резаная я вчера не потому, что хотела сдёрнуть ваших увальней с постелей, а потому, что характер у меня дрянной!
- Он у вас, леди, действительно дрянной!- крикнул парень.
- Я не леди!- рявкнула Роза.- И клянусь, что не лгу!
Лекарь помрачнел. Зыркнул на Розу потемневшими глазами:
- Бросайте клясться по всякому поводу, леди! Вы уже, похоже, доклялись!
Он прав. Но лирика не волновала Розу сейчас. Она снова рявкнула:
- Дети где?
- В женской камере!
Резко ответил. От облегчения Розу сорвало на откровенность с чёрным упырём. А, может быть, ей просто нечего было терять?.. Как бы ни было, она при поднялась на койке и рыкнула лекарю прямо в лицо:
- Если у вас тут нет совести и милосердия! И вы дошли до того, чтобы сажать детей!.. Хотя бы, заведите для них отдельную камеру, как для женщин!
Скривилась, словно от лекаря воняло и пропела ему:
- Игрушки там заведите. Железные или чугунные. Кандалы там всякие, чтобы учились правильно надевать и носить. Позорный столб можно поставить посреди камеры. И колодки тоже будут не лишними!..
Разошлась... А парень озверел. Бросил прикидываться милым. Яростно прорычал в ответ:
- Эти "дети" не безобидные жертвы! Дай им что-то в руки, они придушат охрану цепью от кандалов и проломят голову тем, кто попадётся по дороге!
Роза подобралась, как для прыжка. Орала теперь прямо в лицо магу. Правду, которую знала от Труди:
- Это вы виноваты, что они так живут!
- Нет!- крикнул он в ответ.- Для них дважды пытались организовать кадетские училища! Они сбегали. Сбивались в стаи, как звери. Ранили! Убивали даже наставников!
- Если они были такими, как те вчерашние "наставники", не удивлюсь! И не смогу осудить их!
Парень моргнул. Он, похоже, не привык орать на женщину. Попытался взять себя в руки. И спокойным, занудным тоном уточнил:
- Детей-магов трудно контролировать, леди. Они неуправляемы. Особенно когда над ними нет благотворного влияния семьи.
В голове у Розы стрельнуло. Всё залило ярким, слепящим светом. Так ярко, что в этом свете сгорели не только правила приличия, но и инстинкт самосохранения. Она ещё ближе потянулась к магу. Нос к носу. И вела себя, как никогда до этого... Бархатно проворковала:
- Кто виноват в том, что у них нет семьи? Если бы такие, как вы, держали штаны застёгнутыми, то и проблем бы не было... Хотя, высокородным, вероятно, сложно даётся самоконтроль... Если так, можно было бы потратить небольшую толику ваших грандиозных состояний, чтобы не выбрасывать детей от проституток и кого вы там ещё удостаиваете вниманием, а находить нормальные семьи для ваших бастардов...
Роза шептала неслыханные оскорбления в лицо мужчине впервые в жизни. Да ещё так уверенно и упоённо, что предложи ей отыграть назад, никогда не согласилась бы. Правда стоила того. И власть...
Словно нитка протянулась от неё к магу. И мужчина не мог, не хотел сопротивляться. Замер, тяжело дыша. А она растерялась. Не знала она причину той власти. От её храбрости она возникла? Или от чего?.. И делать она ничего не собиралась с той властью...
Да, и какая власть у умирающей белой вороны? Что за бред мерещится ей! Или не мерещится?.. Молодой человек не отодвинулся. Смотрел прямо и горько, словно сам не хотел рвать "нитку" понимания и узнавания, что связала их. Хрипло прошептал:
- Вы правы. Всё так. Кроме пары вещей. Мы не ходим к проституткам. Сильные маги. Мы просто убьём любую нормальную женщину, особенно, если будем... неравнодушны к ней... И ещё... Я тоже бастард и жил на улице до десяти лет. Мы не нужны никому. Нас боятся. Делают вид, что нас нет. И в семью люди без магии такого ребёнка никогда не возьмут. Кто станет рисковать жизнью родных детей или близких?
- Простите!- брякнула Роза до того, как успела подумать.
- За что?- горько рассмеялся маг.- Думаете, кто-то может представить, каково быть такими, как мы?
- За десять лет в подворотне,- шепнула Роза.- За то, что вы знаете, каково тем детям внизу. Сейчас и вообще.
Целитель вздрогнул. Отпрянул. Закрылся. И глядя куда-то в сторону сухо просветил Розу Михайловну:
- Их отпустят, как только допросят. Никакой каторги для магически одарённых детей нет в помине. Они попадаются. Их отпускают. Так тянется, пока они не умирают. Или не вырастают и становятся подсудны по возрасту. Тогда разговор с ними другой.
- Спасибо,- тихо ответила Роза и сползла на подушку.
Силы кончились.
- Почему дети оказываются на улице? Если они не случайны?
Вот почему она никак не может закрыть рот!.. Роза Михайловна ждала очередной выволочки, а получила вполне себе спокойный ответ:
- Я не сказал, что они не случайны. Маги не благородные рыцари, леди. Они имеют подружек среди магичек средней руки. Редко интересуются, что бывает после романа и подарков. Если женщины не успевают вовремя или забывают о зельях, иногда случаются беременности. Если мать не выживает, ребёнка пристраивают куда-то. Но они же неуправляемые и нестабильные, такие дети. Я был на их месте и не могу винить своих опекунов. Одним я сжёг дом. У других покалечил ребёнка. Их старший сын привёз меня в Дорм и выбросил из повозки. Я не побежал следом...
- Сколько вам было?
- Шесть.
- Как вы выжили?
Молодой маг усмехнулся:
- Меня подобрали примерно такие же ребята, как те, что там внизу. Сам я был похож на того малыша. Тоже мог взять под контроль кого угодно. Удобная, кстати, нестабильность... Много раз спасала нас...
- А что случилось в десять лет?
Лицо сыщика расцвело ласковой улыбкой:
- У меня нашлась тётушка. Она забрала меня к себе. И, кстати, леди... Простите, что забыл представиться. Я Иан Грит.
Женщина смущённо улыбнулась в ответ:
- И меня простите. Я была слишком занята, чтобы представиться. Кричала на вас. Хоть всё это не ваша вина... Я Роза.