Глава 37.
Тот вечер в доме матушки Розы можно было бы назвать "вечером неисполнившихся надежд".
Розе Михайловне не удалось выгнать хребтов из дома. Простите, но именно "хребтами" звала она служителей закона про себя...
- Вот так отражается на психике законопослушного гражданина несправедливое заключение. Обидой и презрением,- думала про себя хозяйка приюта.
Не могла перебороть собственные чувства на этот счёт. Может, со временем?.. А пока так она и думала о Магическом сыске, системе правосудия королевства Дормер и его отношении к подданным. Граждан тут не было. Раз король, то и подданные.
- И отношение соответственное!- бурчала про себя Роза Михайловна.
Внешне была вежливой, пусть и холодноватой. Аккуратно старалась выпроводить магов восвояси. Те упирались. Хозяин кабинета насмешливо усмехался, глядя на неё. Иан Грит убеждал, что она ещё "не совсем отдохнула от свалившихся ей на голову тягот".
Дети сыграли вместе. Отвлекли обоих магов. А Пеликан подобрался к креслу Розы и громко прошептал прямо на ухо:
- Лекарь имеет ввиду, что ты не в себе!
Вот так! Без обиняков!
Роза шепнула в ответ:
- С чего бы?
Парень хитро, довольно блеснул глазами и принялся просвещать "свою Розу", как и куда посылала она сильных магов, служителей закона королевства Дормер, находящихся при исполнении. Закончил словами:
- Придётся терпеть их пока! Раз тот высокородный решил простить тебе оскорбления!
- О, как! Оказывается подсознание расстаралось и без моего участия выдало, что думает о хребтах!
Это всё, что родилось пока в голове Розы Михайловны. Страха не было. И других, разумных мыслей тоже. Наверное, она действительно сильно устала...
Это стало понятно всем. Очень скоро. Рагу было вкусным, но Роза осилила половину тарелки. Принялась клевать носом. Лекарь тут же засуетился вокруг, предлагая пойти отдохнуть. Роза отмахнулась:
- Мне ещё в ванну...
Что сказать? Только то, что когда контроль сознания ослабевал, попаданку сносило на поведение и речь, принятые в её мире. Там упоминание о том, что тебе нужно умыться, особенно в кругу друзей, было нормальным. Тут категорически нет. Здесь любые намёки на то, что ты живой, спишь, ешь, болеешь и прочее, были табу.
Дети закатили глаза. Привыкли уже, как её прорывает иногда. Высокородный издевательски усмехался. Лекарь смотрел с сочувствием. Как на болезную... Роза Михайловна встала и пошла с кухни. Они правы. Нужно отдыхать. Раз уж местные боги расщедрились и у неё сегодня целых две няньки.
Заглянула к малышам в гостиную и потащилась к себе наверх. Включила воду и сразу же забралась в ванну. Не было сил ждать. И сидеть на стуле... Чуть не уснула в горячей воде. Выползла. Тупо сидела на стульчике, не в силах одеться.
До тех пор пока в дверь аккуратно не постучали и голос лекаря не уточнил:
- Помощь не нужна?
- Нужна,- вздохнула Роза и тут же встрепенулась.- Не входите!
Прямо так, сидя, натянула ночную рубашку прежней хозяйки приюта и пошла из ванной. Целитель перехватил её на пороге. Проводил до кровати. Роза улеглась, оперлась на высоко взбитые подушки, решительно переплела руки:
- Вырубайте меня!
- Зачем?- не понял лекарь.
Хозяйка приюта нахмурилась:
- Вы правы. Я не справляюсь. Сделайте что-нибудь, чтобы я до завтрашнего утра хоть немного пришла в себя.
Иан Грит принёс стул. Присел рядом с кроватью. Сочувственно улыбнулся:
- Вы отлично справляетесь.
- Нет! Я ничего не успеваю! Всё в последний момент!
Разболталась... Под ласковым взглядом лекаря хотелось довериться, поплакаться. Он снова понял. Аккуратно прикоснулся к её руке. Пожал:
- Дети уже любят вас. Остальное наладится.
Роза выпалила:
- Тут нет моей заслуги! Они полюбили бы любого, кто был бы к ним хоть немного добрым!
Молодой человек расхохотался... Спохватился, "уменьшил звук", но остановиться не мог. Даже под хмурым, осуждающим взглядом Розы. Отсмеялся с удовольствием и только потом взялся объяснять. Смотрел как на неразумное дитя, а не на взрослую женщину. И начал характерно:
- Вы не понимаете...
- Ну, конечно!- фыркнула Роза.
Маг погрустнел:
- Подождите возмущаться! Конечно, не понимаете!.. Поверьте мне, что просто так втереться в доверие к "малышам" не получится ни у кого. С какой стати тогда гильдии вели бы дела с детскими бандами, как с равными? Да, они платят дань и оказывают услуги, но и права имеют, и защиту. Криминальный мир - это не про благотворительность, Роза... Если бы их можно было "обуть"... Простите, обмануть... Никто не стал бы давать им права.
Роза, затаив дыхание слушала. О жизни своих детей до неё. Иан смотрел в сторону и хмурился:
- Ваш старший сын, Киллиан, глава банды. Не знаю, в курсе ли вы. Уверен, пройдёт некоторое время, и большинство его подопечных окажутся здесь. Как-нибудь он это устроит. Он, по сути, пошёл в разведку, когда ушёл с вами...
Остро глянул на женщину:
- Вы танцуете на лезвии, Роза. Легко и непринуждённо. Если сорвётесь, это кончится плохо для вас. Как для тех "наставников", что были в кадетских училищах... Только вы не сорвётесь. И это удивительно... Вы так и будете танцевать, не понимая, какому риску подвергаетесь каждую минуту, просто находясь с ними под одной крышей. А они будут любить вас. Уже любят...
Роза рывком села на постели. Прижала одеяло к груди. Стиснула руки. Пусть её и вело от слабости, но разговор такой...
- Неужели они, и правда, так опасны?
Наивный вопрос женщины другого мира звучал не страхом, а детским недоверием. Лекарь медленно кивнул:
- Нестабильность - это не просто гадость, боль и дискомфорт для мага, Роза. Это пожар, наводнение, обрушение дома, глюки, головная боль, навязчивые мысли у тех, кто рядом. Что угодно, в зависимости от дарований ребёнка... А ещё это злость, ненависть к миру, окружающим и к себе, которая так и выплёскивается. Наследников приучают к самоконтролю с пелёнок. Наставники постоянно рядом и корректируют.
Снова отвёл взгляд. О таком говорить было особенно тяжело...
- Ненужными детьми никто не занимается. Они выгорают, сходят с ума, погибают. Их много умирает. Такие случаи, как мой, когда маг вырос, сформировался и вошёл в полную силу, считаются уникальными. Крису, чтобы протащить меня в Магический сыск на мою должность, пришлось вынести вопрос на заседание Магического Совета... Старые маразматики прямо в лицо мне удивлялись, как это я сумел выжить с таким резервом, без обучения и помощи...
Горько усмехнулся:
- Помощь у меня была. Ещё какая! Такая, как у ваших детей! Моя Роза тоже любила меня. Всех нас любила. Она спасла нас. А удивительный дом, который невозможно сжечь, обрушить, затопить... Который способен "исцелять" свои раны и ожоги, помогал ей... Это удивительное место. И владеть им может только удивительная женщина. С сердцем таким большим, что его хватает, чтобы танцевать на лезвии и даже не замечать этого...
Розу Михайловну снова "снесло". Она повела себя так, как вела себя с друзьями дома. Взяла руку мага обеими руками, пожала, ободряя, согревая. Хорошо, хоть не обняла...
Иан Грит смотрел потрясённо. Скованно, неловко хохотнул:
- Вы, правы, иномирная Роза! Прикосновение женщины не обязательно должно быть с тем подтекстом, что подразумевается у нас. Оно утешает. Честно! Утешает... Мне это, оказывается, очень нужно...
- Вы ведь тоскуете?- спросила Роза тихо.
Он ответил едва слышно:
- Да. Я не пережил ещё потерю матери... Думаю, никто из нас не пережил.
Роза Михайловна наплевала на этикет нового мира. Закуталась в одеяло, чтобы маг точно не усмотрел ничего неприличного в её поступке. Потянулась и легко обняла его. Замерли оба.
Без всякого "подтекста". Просто утешение. Печаль. Доброта. Нежность. Человечность. Приязнь. Уязвимость. То, что научились признавать люди мира Розы. Что отрицали дормерцы. Чего им так не хватало.
Маг решился. Сам аккуратно обнял Розу. Неловко. Скованно. И снова замер. Прошептал едва слышно:
- Танцуйте, Роза. Не бойтесь. Вы не сорвётесь.
Женщина хихикнула:
- Я не боюсь. Нет времени. И сил.
Он на шутку не сошёл. Заговорил о непростом:
- Простите нас за то, что было в Дорме. Хотя бы попытайтесь посмотреть на всё с другой стороны. Вы не можете представить себе, что творится в Лабрии, где заправляют тёмные колдуньи! Люди не бегут оттуда только потому, что не могут. Там ловушка. Для всех живых и нормальных...
Сам не заметил, как сжал руки сильнее:
- Нам тяжело приходится, Роза. Но допустить такое нельзя. Мы тоже танцуем на лезвии. Только оно у нас другое... Мы стараемся не терять человечность, Роза. Посмотрите на Криса. Он ведь отпустил вас. А я попросил за вас... Вам придётся видеться с нами. Никуда не деться. Это самое малое, что может быть в вашем случае. Контроль. Надзор... Не обижайтесь на нас, пожалуйста. И на Криса. У него не было нормального детства. Он одинок. Очень. Мучается. И делает глупости иногда.
Роза пригрелась. Лекарь, кажется, воздействовал на неё. Она плыла и была такой лёгкой... будто выпила пару бокалов хорошего вина. Потому и фыркнула тихонько:
- Он что подкатить ко мне собрался?
Иан Грит смеялся негромко и тепло:
- Только вы, наверное, способны спросить о подобном в лоб!
А потом он разжал руки. Кажется, с усилием. Роза не была уверена. Спать хотелось. Но очень похоже, что с усилием. Отодвинул её от себя, немного, правда. И глядя в лицо, странно блестевшими глазами кивнул:
- Его тянет к вам. Говоря по чести, не могу его винить...
Руки лекаря жили своей жизнью. Снова легли на плечи Розы. То-ли чтобы привлечь внимание, то-ли желая новых объятий. Грит не замечал пока... Ему трудно давался разговор. Хмурился. Говорил с запинками. Но говорил. Нужно озвучивать. Она же не знает их мир:
- Не принимайте его ухаживаний, Роза. Я, конечно, эгоист. Как любой мужчина в таком вопросе... Вы очень нравитесь мне. Во всех смыслах. Надеюсь, когда-нибудь вы сможете посмотреть на меня не как на хребта или друга. Пока я буду другом. Сколько нужно... Я понимаю и умею обуздывать себя. Он нет. Дело даже не в том, что он не умеет отказывать себе... Это одиночество и отсутствие нормального детства...
Руки лекаря посылали волны тепла и спокойствия, укачивая и приглашая отдохнуть. Потому слова его не пугали так, как могли бы. Хорошо, что память на месте. Роза осмыслит предупреждение потом, когда отдохнёт:
- Он ставит себе задачу. И решает её. Умеет быть очаровательным, щедрым, каким угодно. Он умеет достигать целей. Это у них в породе, Роза... А потом он бросает покорённую крепость. С подарками и красивыми словами... Когда это такие, как он, всё нормально. Но бывают и другие... Вам нельзя страдать, Роза. И терять радость жизни. Всё в вашем организме слишком хрупко пока.
Роза Михайловна, пусть и плыла на волнах магического наркоза, но соображения не потеряла. Разве что откровеннее была... Рассмеялась. Странно. И весело, и горько одновременно:
- Я, мой друг, никогда не куплюсь на "песни" мужика! Как бы сладко он ни пел. У меня, знаешь, какой "соловей" был? Не хуже вашего высокородного. Кого угодно уболтать мог! Кого комплиментами, кого широкими жестами, кого подарками, а кого и нелогичными поступками... Знаешь такую технику пикапа? По принципу: "Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей"?
Иан Грит, понятное дело, понятия не имел ни о каких теориях пикапа. Но уцепился за возможность узнать о привлекающей его женщине хоть что-то. Только для себя. Он не укажет такое ни в одном из отчётов.
Ловко, профессионально, очень плавно усилил давление так, что Роза стала терять связь с реальностью. Попутно удивлялся её истощённости. Пугаясь этому... Он потому и хотел знать. Не из эгоизма. Но что-то же продолжает истощать её, хоть влияние колдуньи на неё должно быть, по идее, заблокировано. Или нет? А, если нет, то почему?
Вот он и выспрашивал. Негромко, ласково, будто об обыденных вещах:
- А как вас уболтал ваш "соловей", Роза?
Она улеглась на подушку. Смотрела на лекаря, но видела, кажется, другое. Весёлость, навеянная магией, испарилась. Лицо стало одновременно по-детски удивлённым и трагичным. Голос тоже был ломким и доверчивым:
- Он не убалтывал. Меня он ломал. Его мать убивала моих близких, а он ждал момента, когда я ослабею настолько, чтобы потерять волю к сопротивлению.
Руки лекаря снова жили отдельной от разума жизнью. Может, слушались сердце?.. Одна потянулась и погладила бедную девочку по волосам. Пальцы другой руки попытались разгладить горестную морщинку между бровями:
- Сколько ты продержалась?
Она заплакала:
- Больше двух лет. Дедушка. Приёмная мама. И человек пять близких, что умерли внезапно. Может, и больше... Это те, в ком я уверена...
Он попытался стереть слёзы. Она схватила его за руку. Душераздирающе глянула лучистыми фиалковыми глазами, словно впустила его в свой внутренний мир, полный боли, ненависти и любви. Хрипло прошептала:
- Ненавижу "соловьёв"! И тех, кто думает, что может распоряжаться чужой жизнью! Не бойся за меня. Лучше за своего дружка высокородного. Если полезет, я ему рога поотшибаю! И детям запрещать не буду. Пусть развлекутся!..
Она уснула потом. А он сидел рядом. Улыбался, как дурак. Печалился. Подпитывал её. Исцелял. Держал за руку. Наслаждался теплом женской ладони в своих руках.