Глава 11

Панику во дворце король унимать не стал. Добрался до боковой двери, проскользнул тайными ходами в свою спальню, звонком вызвал камердинера. И уже ему – верному слуге, многократно проверенному в различных ситуациях, приказал устроить Максимиллиана в ближайших покоях, и предоставить все необходимое.

– Подберите молодому человеку одежду, принесите из библиотеки книги по лекарскому делу без магии, и попросите не покидать комнат. Мне как можно скорее ванну, плотный ужин и секретаря, – распорядился Дагобер, убедившись в том, что сын рыцаря передан в заботливые руки.

Камердинер поклонился и моментально умчался выполнять распоряжения. Король устало опустился в кресло. Нечасто ему доводилось так долго ходить. Всегда находился конь, телепорт или даже зачарованная ткань, левитирующая усталого монарха. Кто же знал, что, выехав на охоту он почти на двое суток превратится… в человека. Обыкновенного! Магия все еще едва тлела в нем, отправляя все ресурсы на восстановление тела.

Как хорошо, что он не увлекался магическми преобразованием своих покоев, как некоторые аристократы! Звонок – обычный, механический. Дернешь за сонетку, и шнур дергает язычок колокольчика внизу, в комнате для слуг. Вода поступает по трубам, и чтобы набрать ванну, достаточно повернуть ручку. Конечно, греют ее артефакты, но они настроены так, чтобы ими мог пользоваться камердинер-человек, и значит ослабевшему сейчас королю эти кристаллы вреда не причинят.

Ох, как хорошо, что отец в свое время позаботился об отчетах для наследника! Едва бытовые маги объявили, что готовы преобразить любое жилище в магический дом, как юные дворяне имеющие средства увлеклись обновлением своих холостяцких жилищ. Вода, текла спиралями прямо вдоль стен – без труб или иных ограничителей. Магические светильники гроздьями свисали с потолка, летали по всему дому за владельцем. Огонь в камине горел без дров, с помощью художественно выложенных кусков зачарованного угля, двери и окна открывались без замков, а кое-где и без петель, повинуясь ментальному приказу. Еда сама готовилась в специальной зачарованной посуде и подавалась к столу. В некоторых домах появились даже повара-големы и горничные – големы! Это считалось высшим шиком среди «золотой» молодежи.

Сначала такие дома были диковинкой, потом модной новинкой, а потом… Все эти новшества требовали магии. Много магии. Молодой здоровый маг легко пополнял накопители, или приобретал новые. А вот раненый, уставший или заболевший маг мог неверно отдать приказ, или забыть пополнить накопители, и тогда начались неприятности. Поначалу мелкие. Дверь не открылась, погас огонь в камине в холодную пору, горничная-голем вместо уборки разлила воду и размазала ее по полу, потому что опустошила накопитель раньше срока. Все эти пустяки устраняли дополнительными накопителями, компенсировали предохранительными заклинаниями или зельями. Но отец короля Дагобера прекрасно понимал, что все эти улучшения тоже требуют магии. Еще больше магии!

И в какой-то момент это произошло. Взорвался камин с зачарованным углем. Пострадал хозяин дома и его гости. Жизнь спасли всем, а вот внешность… зачарованное пламя горело даже под водой! Потом разлилась вода без труб. Конечно, это и с водой в трубах случается, но трубу можно перекрыть, заткнуть, а как заткнуть закольцованный приказ подавать воду в помещение? Хозяйка квартиры едва не утонула сама и попортила нервы соседям. Дальше-больше. Повар-голем уронил нож, и его хозяин истек кровью, не сумев открыть дверь при потере сил. В общем «модные квартиры» очень быстро упали в цене и стали прибежищем богемы, готовой либо без счета тратить накопители, либо таскать воду из колодца ведром.

Отчеты обо всех случаях с «магическими домами» легли на стол наследника, едва Дагобер пожелал лично устроить свои покои. Сверху была записка от короля-отца:

– Комнаты принца – его убежище. Место, куда он может прийти больным, раненым, или уставшим до потери сознания. Хозяин не должен воевать со своим домом за право лечь в постель или выпить вина. И подпись: король Мэлрик Пятый.

Юный Дагобер тогда долго фыркал и обижался, но понял. Когда «для души» просто снял квартирку в студенческом квартале, и пожил в ней несколько дней, играясь с магией. Когда надоело выливать резерв в кристаллы каждое утро и каждый вечер – будущий король поблагодарил отца, и сделал в своих комнатах простой ремонт, без магических «игрушек».

Пока ванна наполнялась, в королевские покои явился секретарь и сразу начал записывать приказы:

– Собрать Совет на рассвете. Пригласить мастера-охотника для консультации. Выдать третьему конному полку и второй батарее серебреное оружие и снаряды. Тайно!

* * *

В столице Индерии шли Тайные советы. Пока аристократы в спешке решали, что делать с вампирами-дворянами и как защитить от них будущую королеву, маленькая Радмила мирно посапывала носом в своей кроватке. Она была еще слишком мала, чтобы понимать, что у нее родились брат и сестра, но всем своим детским сердцем чувствовала перемены в доме. Это тоже было испытанием – из центра круга взрослых, малышка переместилась на окраину. Теперь все внимание приемных матери и отца доставалось близнецам и трудно было к этому привыкнуть. К счастью, Радмила обладала добрым сердцем и быстро примирилась с новыми обстоятельствами.

День пролетал за днем, отпуск Тулона заканчивался, ему не хотелось расставаться с женой и детьми, но и везти их с собой в столицу не желал. Зачем юным оборотням шумный и грязный город? Зачем его тихой, ранимой жене колючее и высокомерное общество королевского Двора?

Под сенью Заповедного леса Снежана расцвела. Ее движения стали спокойными и мягкими, белые волосы неожиданно завились в крупные кольца, а выражение лица стало таким нежным, что порой матушка Тулона творила отводящий беду знак. Да и сам Тулон рядом с женой стал внимательнее, и бережнее к окружающим. Именно он первым обратил внимание на то, что мир вокруг Радмилы успокоился. На девочку больше не падала штукатурка, не проливалась вода, перестали «стрелять» угольки из камина, не падали птичьи гнезда с ошалевшими птенцами. Приемному отцу, молодой матери, деду и бабушке стало куда проще присматривать за ребенком. Словно они прошли какой-то сложный этап и теперь наслаждались покоем.

Увы, три недели отпуска пробежали быстро, и гвардеец снова вернулся в столицу. Телепортом. Из казармы его сразу вызвали в кабинет Его Величества.

– С возвращением, капитан! – король выглядел задумчивым, а у стола стоял тощий подросток в слишком пышном придворном наряде. – Пока вас не было, в королевстве произошло несколько важных событий. Не буду утомлять вас пересказом сплетен, сами все скоро узнаете, но представляю вам этого молодого рыцаря. Максимиллиан Адельштейн. Он вампир.

Тулон вскинулся, но юноша держался на расстоянии, к Его Величеству не приближался и оружия при нем не было.

– Сэр Адельштейн должен навестить «детское крыло». С особым заданием. Сделать это днем и в одиночестве ему не позволил Совет. Однако, – король Дагобер подошел к окну и уставился на лужайку, – мне важно знать результат. Поэтому я поручаю вам, капитан Тулон, провести сэра Адельштейна в комнаты детей ночью, через тайных ход и никому никогда не рассказывать, что вы там были и что делали.

Гвардеец молча отдал честь и протянул руку. Такие приказы он получал не раз и знал, что сохранение тайны нужно подтвердить клятвой на крови. Его Величество уже надел специальный перстень, имитирующий коготь ворона – птицы, изображенной на королевском гербе. Одно касание и алая капля набухла на кончике пальца:

– Я, Иврен Тулон, клянусь молчать о том, что, как и с кем буду делать сегодня в «детском крыле» королевского дворца, – негромко проговорил капитан, наблюдая за тем, как кровь моментально высохла.

На самом деле кровь оборотня не интересовала, он наблюдал за вампиром. Тот дрогнул ноздрями породистого носа, но остался на месте. Словно человек, учуявший аромат жареного мяса, после сытного обеда – пахнет вкусно, но уже не лезет.

– Пока отправляйтесь в казарму, капитан, уверен у вас много дел, а на закате загляните к сэру Адельштейну. Его комнаты соседствуют с моей охотничьей гостиной.

Тулон понял намек. Именно в охотничьей гостиной находилось сразу несколько потайных ходов, искусно спрятанных за резными панелями и витринами с оружием.

– Там есть любопытное изображение любимого жеребца короля Меровинга, – продолжил король, – полагаю вы расскажете моему новому оруженосцу историю этой картины.

– Непременно, Ваше Величество, – поклонился Тулон.

Значит в «детское» крыло ведет потайной ход, скрытый за картиной. Что ж, капитан забрал бумаги на новых офицеров гвардии, вновь отдал честь и вышел из кабинета. Теперь в казармы – нужно узнать новости, и выяснить, как вампир стал оруженосцем короля?

День прошел в суете и хлопотах. Про сэра Адельштейна узнать удалось немного, молодой рыцарь просто появился однажды в королевском дворце и все. Зато выяснилось, что где-то на западе от столицы, в небольшом графстве случился бунт, жестоко подавленный личными полками Его Величества. Граф погиб, как и его приближенные, замок частично разрушен, и рядом с ним расквартированы полки для поддержания порядка.

По слухам, есть королевский указ устроить на месте замка школу боевых магов. Это все были новости почти официальные. А неофициально – на королевской кухне ежедневно готовили четыре особых подноса. На каждом кроме обычной пищи, стоял кувшин свиной, либо говяжьей крови, слитой на королевской бойне.

Тулон сделал вывод – вампир во дворце не один. Поэтому собираясь к сэру Адельштейну не забыл взять склянку святого масла, медальон и форменный клинок с серебряной чеканкой.

В назначенный час капитан постучал в указанную ему дверь. Здесь в королевском крыле гвардейцы дежурили у каждого выхода, но для капитана, обходящего посты, входы был свободным. Вампир открыл сам – постоянного слуги у него, очевидно, не было, только дворцовые лакеи и горничные наводили порядок и подавали еду.

– Проходите, капитан, я почти готов, – юный рыцарь отступил от двери, пропуская гвардейца в просторную гостиную.

Комната была очень красиво оформлена, но чувствовался в ней привычный капитану казарменный дух. На изящном креслице лежали какие-то ремни, на письменном столике – оселки для метательных ножей, а из-под дивана предательски торчало голенище сапога.

– Ваши… друзья решили не показываться? – Тулон кивнул на пустые подносы с посудой, горкой стоящие у двери на специальном столике «для горничной».

Вампир смутился, потом усмехнулся:

– Хотите познакомиться? Хорошо! Курт, Люк, Тревор, капитан желает вас видеть!

Дверь в соседнюю комнату скрипнула, впуская…мальчишек. Худые, угловатые, бледные, чем-то похожие на сэра Адельштейна, но сохранившие индивидуальность. Вихрастый блондин с голубыми глазами, очаровательный зеленоглазый рыжик, кареглазый брюнет и сам хозяин комнаты – сероглазый шатен с аристократическим носом. У капитана шевельнулось нехорошее предчувствие.

Оборотней, прибывших из Заповедного леса, не сразу ставили на службу. Сначала им давали полгода на изучение нравов и обычаев Двора, поручая молодых горячих парней одновременно суровому сержанту и немолодой вдове или постаревшей фрейлине. Опытный служака наставлял их в уходе за формой, оружием, в знании полковых традиций и сигналов. Очаровательная дама учила писать любовные письма, целовать дамам ручки и уделять внимания модным течениям при дворе.

Тулону как считали собратья-гвардейцы не повезло. Сержант ему достался самый старый и злобный, а наставница-фрейлина настолько равнодушная ко всему кроме книг и интриг, что даже в постель к себе не пригласила. Зато просветила на счет «карт любви».

Было десять лет назад такое поветрие среди аристократов. Считалось, что в любви особенное наслаждение могут доставить противоположные типы, поэтому блондинкам с голубыми глазами нужно искать себе непременно кареглазых брюнетов. А огненным рыжим красавицам подойдут холодноватые блондины. Вариантов было много, и все они фиксировались в так называемых «картах типов». Юные фрейлины могли целые вечера проводить за беседой, решая, кто к какому типу относится, и кто с кем по этой самой схеме должен «дружить».

Со временем модное увлечение забылось, карты затерялись в сундучках, и в моду вошли гадательные шары и шарады. Но взглянув на сэра Адельштейна и его друзей, Тулон словно бы увидел вновь те карты! Кто-то собирает «колоду любви», чтобы очаровать неизвестную даму? Точнее очень юную деву. Вампиры выглядели крепкими, но еще совсем мальчишками. Впрочем, свои мысли капитан оставил при себе – меньше знаешь, крепче спишь. Это правило сержант Блитц вбил в него в первые же дни службы.

– Рад знакомству!

Тулон быстро справился с замешательством, а приметливый рыжик Люк сразу спросил:

– Что вы в нас замечаете? Те, кто видят нас вместе всегда имеют такое же озадаченное выражение лица!

Капитан бросил взгляд на часы. До смены караулов еще полчаса. Достаточно времени, чтобы коротко изложить свою теорию.

– Просто ваша внешность напомнила мне модное увлечение при Дворе. Десять лет назад были очень популярны «карты любви» …

Тулон быстро изложил историю картинок.

– Полагаю их до сих пор можно отыскать в памятных шкатулках фрейлин. Считалось, что дама, встретившая свою полную противоположность, непременно влюбится.

Услышав это, молодые люди переглянулись и грустно хмыкнули.

– Я уже дал клятву о неразглашении королевских тайн, – напомнил Адельштейну Тулон, – и много знаю о Дворе.

– Все просто, – окинув капитана цепким взглядом сказал вампир, – нас всех готовили для того, чтобы мы очаровали будущую Великую королеву. Граф как-то выбирал нас среди оруженосцев и воспитанников. Сначала мы полагали, что выбор сделан лишь по здоровью, теперь становится понятно почему нас несколько и мы такие разные внешне.

– Великая королева еще дитя, – понимающе кивнул головой Тулон, – и никто не знает, кто из невест станет ею. Тонкий план. Что ж, простите мне мое удивление, господа, приятно было познакомиться! Сэр Адельштейн, нам пора!

Вампир не спорил. Кивнул друзьям, и шагнул к двери, не взяв ни оружия, ни сумки – ничего. Капитан вновь не стал задавать вопросы. Его задачей было сейчас создать легенду для стражи и редких придворных, мелькающих в коридорах королевского крыла.

– Его Величество Меровинг Второй очень любил собак, сэр. Поэтому собирал не только книги по псовой охоте, но и приказал писать портреты своих любимцев. Большая часть его коллекции сгорела вместе с охотничьим домиком, но кое-что осталось в любимой Его Величеством охотничьей гостиной. Если позволите, я покажу вам эти картины, как только проверю караулы…

– Буду счастлив увидеть их, – буркнул юный рыцарь, мрачно оглядывая богато украшенный коридор.

Изображая непринужденную беседу, капитан обошел ближайшие посты, а потом вместе с вампиром нырнул в «охотничью» гостиную Его Величества. Это помещение не имело окон, поэтому все стены были укрыты зеленым сукном и деревянными панелями. Кое-где резные панели обрамляли картины или скульптуры, поднимаясь до самого потолка, а зеленое сукно украшали резные охотничьи рога, оленьи головы и затейливые композиции из оружия.

– Вот то самое знаменитое изображение любимого пса короля Меровинга… – продолжая громко рассказывать самым любезным тоном об особенностях изображения, Тулон приблизился к картине, огладил раму, вспоминая. Когда он получил чин капитана, прежний капитан гонял его несколько недель, заставляя открывать и закрывать потайные ходы с закрытыми глазами, чтобы вовремя вывести из дворца королевскую семью или самого монарха.

Щелчок! Рама и массивная панель под ней сдвинулись в сторону. Вампир без слов скользнул в открывшийся ход вниз, принюхался и так же плавно двинулся вниз. Тулон вошел неспешно и сразу затворил дверь. Потом зажег маленький светильник, припрятанный в нише у начала лестницы, и двинулся за сэром Адельштейном. Сразу за лестницей потайной ход разделялся, на два десятка коридоров разных уровней и без провожатого легко можно было заплутать, даже с тонким обонянием оборотня или вампира.

Адельштейн действительно ждал. Тулон сориентировался по знакам, нанесенным на медные таблички, свернул в нужный ход, потом еще раз, протиснувшись в узенький коридорчик, мужчины замерли у тонкой стены, за которой раздавались возня и плачь. Через некоторое время звуки стихли, тогда капитан осторожно открыл смотровой глазок, убедился, кто комната пуста, и бесшумно отворил дверь, впуская вампира в небольшую ванную комнату. Дверь маскировалась под зеркало в полный рост, намертво закрепленное в каменной облицовке стены.

– Это выход в общий коридор, – шепотом сказал оборотень, – а это дверь в спальню невесты короля, тебе куда надо?

– Мне нужно обойти все комнаты, увидеть всех детей и кормилиц, – ответил вампир. – Его Величество пожелал убедиться в том, что все девочки здоровы, а их окружение сможет проработать здесь еще девятнадцать лет.

– Ты правда можешь это определить? – поразился Тулон.

– Могу. Вы же тоже чуете больных.

– Мы чуем больных и раненых, но можем пропустить болезнь, если она не успела проявится.

– Я просто вижу…где темнее жизненная сила. Где портится кровь, – попытался объяснить вампир. – Меня учили как рыцаря, я знаю, куда наносят смертельные раны, а еще король распорядился учить меня на лекаря, и дать книги с рисунками, на которых подписано, как устроен человек. Я тренировался на стражниках, говорил лекарю, где вижу проблему, а он потом подтверждал своими методами. В общем я принес клятву и не могу навредить ни детям, ни их нянькам, но могу сказать, кто здоров, а кто болен.

Капитан задумался. Лекари короля, конечно, регулярно осматривали всех «невест», но очевидно, что диагностика сэра Адельштейна была лучше и деликатнее. Только вот проникновение вампира в спальню к знатнейшим особам Двора – вопрос политический. Вот почему это делается тайно.

– А почему так срочно? – не удержался от вопроса Тулон.

– Его Величество опасается проклятий, и скрытых болезней, – ответил Адельштейн, – просочились слухи, что лекарь подкуплен.

– Придется действовать очень осторожно, – признал оборотень, детей осмотрим, когда няньки уйдут пить чай и сплетничать, а вот самих теток как поймать спящими?

– Можно встать в коридоре, рядом с комнатой, где будет чаепитие, – предложил вампир, – они пройдут мимо меня, и я увижу, что надо. А если что-то не пойму, потом заглянем в комнаты.

На том и договорились. Из ванны мужчины вошли в комнату и склонились над кроваткой девочки. Адельштейн потянул носом, лизнул крохотный пальчик, качнул головой:

– Здорова. Надо как-то отметить кто это.

Капитан покрутил головой – как оборотень он отлично видел в темноте, и сразу нашел на столике шкатулку с гербом.

– Шенбрун, – шепнул он, разглядев геральдический знак, и под удивленным взглядом вампира вынул из кармана список. – Что? Список родов висит в королевской канцелярии. Родители каждый месяц получают официальное письмо о самочувствии своих дочерей.

Поставив галочку на против нужной фамилии, волк отошел к двери, прислушался и поманил вампира за собой:

– Идем! Кормилицы уже ушли ужинать!

Детские комнаты они обошли довольно быстро. Полностью здоровыми вампир признал всего семь девочек. Еще восемь попросил отметить, как ослабленных на общем уровне. Одну потребовал срочно вернуть родителям:

– Ей немного осталось, – шепнул он, поглаживая длинные светлые волосы виконтессы Финбеч, – ее жизненные силы на исходе.

Оборотень недоверчиво потянул носом и вынужден был признать – его волк ощущал эту кроху так же, как больного зайчонка. Напротив остальных малышек Адельштейн просто указывал для лекаря, на что стоит обратить внимание:

– Сердце, бьется неровно. Слабые ноги. Что-то с глазами. Голова пострадала. Было сильное сжатие. Теперь малышка часто плачет, потому что у нее болит голова, а нянька дает ей сонные капли, которые делают только хуже.

Тулон прилежно записывал все. Задержались они лишь однажды. Дочь рыцаря, леди Тред была признана здоровой, но вампир никак не желал отойти от кроватки.

– Да что с тобой? – рассердился волк, дергая вампира за рукав, – идем скорее, впереди десяток комнат!

– Она моя, – пробормотал Адельштейн.

– Что значит «твоя»? Это королевская невеста! – шепотом возмутился Тулон.

– Ее кровь говорит со мной, – невнятно ответил рыцарь, и послушно вышел из комнаты.