Глава 8

Поражает не сама наглость, а возможности,

которые она открывает.

©Михаил Михайлович Мамчич

Времени рассмотреть столицу у меня не было, мы безбожно опаздывали на поступление. Наше путешествие растянулось на добрых семнадцать дней, пять из которых мы провели в лесу, по верхушку кареты застрявшие в грязи. Осень неумолимо приближалась, и об этом нам в первую очередь напоминала погода. Непрерывные дожди с грозами, из-за которых дорога размокала до ужасного состояния. Стало невозможно проехать, лошади вязли в земле, колеса кареты все глубже погружались в грязь, словно в зыбучие пески, а выбраться становилось все сложнее. Если бы не проезжающий мимо караван, мы бы так и остались там, ожидая холодов. Добрые мужчины за приличное вознаграждение помогли нам выбраться из затруднительной ситуации. До столицы мы добирались уже с ними, примостившись в конце длинного обоза.

И вот сейчас, в последний день приема документов, мы наконец-то добрались до столицы. Уставшие, взлохмаченные и злые, как тысяча адских псов. Еще на подъезде к городу мы обозначили план наших действий. Карл останавливается в гостинице и занимается размещением лошадей, съемом жилья и вещами. Я же в это время спешно добираюсь до института и уговариваю комиссию не казнить, а помиловать, то есть принять мои документы, несмотря на вопиющее опоздание. А я опаздывала! С Карлом мы расстались еще минут сорок назад почти около ворот института, да только я и тут умудрилась влипнуть, банально потерявшись в хитросплетенных улочках города. Лариса возмущалась, орала и всячески высказывала свои переживания и мысли о моем слабоумии. Стоит сказать, нервничали мы с ней по-разному. Я, как слепой котенок, металась по городу в поисках того самого проклятого богами института, Лариса просто ругалась. Наконец мы вышли хоть к какому-то строению, напоминающему то, на которое мне указывал Карл. Огромный замок с пятью колоннами и развевающимися флагами встретил меня закрытыми наглухо заборными воротами и негостеприимным голосом.

— Прием окончен! — глухо и ворчливо прозвучало с той стороны.

Ага, стало быть, институт! Туда попала, уже хорошо, осталось только пересечь стену и добраться до замка, а там они у меня документы как миленькие примут!

— Как окончен?! Открывайте заново! — возмутилась я, долбя в ворота носком ботинка. — Мне срочно надо!

— Кому надо, тот пришел заранее! — ворчливо отозвались ворота.

— Мне надо, я пришла! Открывай, кому говорю, пока я не разозлилась! — грозно прошипела я.

— Не положено!

— Так возьмите и положите! — возразила я, еще сильнее долбя по воротам, которые начали поскрипывать от возмущения. Раньше с ними явно так не обращались.

— Дурная, что ли?! — испуганно воскликнули с той стороны. — Отойди от ворот, пока защита не включилась! Долбанет — хуже будет!

— Тебе сейчас хуже будет, если не откроешь! — змеей зашипела я. — Лариса, давай, покажи ему, кто тут главный!

Лара тяжко вздохнула, не согласная с моими силовыми методами, но все равно вспорхнула с моего плеча и перелетела стену. С той стороны послышались звуки борьбы и невнятные вскрики. Вот за что люблю Ларису Ивановну, так это за ее характер: если взялась, так на совесть, с любовью и высшим качеством все сделано будет. Так и сейчас: не знаю, что она там делала, но через пару минут одна из дверей отворилась. Я, занесшая ногу для очередного удара, чуть не упала, потеряв опору, но вовремя успела вернуть своему телу равновесие. Радостно взвизгнув, я быстренько прошмыгнула в образовавшуюся щель. Молодой парень, лет двадцати пяти, не больше, смотрел на меня весьма недружелюбно. Наверное, это из-за царапин на его лице и руках, которые уже начали кровоточить, но это не точно.

— Сразу бы сказала, что ведьма… Чего молчала? — недовольно пробурчал он себе под нос, потирая ушибленную руку. Видимо, тоже Лариса постаралась. Какая она у меня все же умница. — Хотя чего от вас еще ожидать, больные вы все на голову…

— Сам дурак! — не осталась в долгу я. — Говори, где приемная комиссия!

— Так закончили они уже, только-только последнего завели, — пожал плечами привратник. — Больше не принимают.

— Меня примут! — уверенно заявила, даже не сомневаясь в собственных словах.

— Главный корпус, первая дверь слева, — сдался парень, указывая рукой направление.

— Спасибочки! — крикнула я, убегая.

Сейчас, по сути, главным было застать комиссию и уговорить их принять документы, об остальном подумаем потом. И об обиде этого парня-охранника тоже. Славный малый, худой, долговязый, рыжий, и лицо в веснушках. Типичный представитель шебутных и веселых, судя по расходящимся лучикам вокруг глаз. Такие были только у людей, которые много улыбались. Да и вид у него был бандитский: прямые брюки и белая рубашка навыпуск, рукава которой по локоть закатаны, ремень на бедрах с кучей круглых заклепок и ярко-красная повязка на голове. Точно не по дресс-коду. Не для заведения приличных девиц, по крайней мере.

— Еще чуть-чуть! — подбадривала меня выкриками Лариса. — А там мы им покажем! Там мы всем покажем!

Двор учебного заведения был до неприличного большим — тут тебе и аллейки с вычурными фонтанчиками, и мощные деревья, и целые цветочные поляны, над которыми порхали бабочки. Все для леди, все для аристократии!

Я ворвалась в здание, громко хлопнув тяжелой входной дверью. И кто такие делает? Пока отодвинешь, похудеть на пять килограммов можно, столько усилий и пота уйдет. Ужас! Получше любой новомодной кроссфитовской тренировки.

— Тут поступление? — зацепилась я взглядом за паренька, стоящего возле нужной мне двери.

Я начала уже было раздражаться: неужели так сложно ответить на такой простой вопрос? Вот почему люди такие тормознутые сегодня? Один возле ворот впускать меня не хотел, как будто у него был выход, теперь вот этот… Прям нарываются все на хамство! Прям так и просят! А ты ведь вежливо хочешь, по-хорошему, эх…

— Ну?! — грозно переспросила, нахмурив брови.

— Тут… — после некоторого раздумья неуверенно выдал тот. — Только я последний… был.

— Ничего, меня примут! — уверенно ответила, кивнув для двойного эффекта.

— Ну как знаешь… — пожал плечами парень.

Был он чем-то неуловимо похож на моего недавнего знакомого, стоящего на страже учебного заведения. Не очень хорошо стоящего, между прочим… Паренек был таким же рыжеволосым и худощавым. От своего рыжего собрата он отличался разве что ростом и возрастом. А все остальное, даже раскосые серо-зеленые глаза, высокие скулы и россыпь веснушек, — все одинаковое. Прокралась мысль, что этот парнишка — младший родич охранника. Вот только непонятно, что он делает в институте для благородных девиц… У них тут мужской факультет открыли? Для будущих гадов-джентльменов. А обучают небось обольстительным улыбкам, вежливому хождению налево и дуэльному кодексу, на случай, если жена тоже вежливо ходить налево будет. Я усмехнулась собственным мыслям и еще раз осмотрела парня, тот, не стесняясь, тоже рассматривал меня.

— Сомневаюсь я, что ты пройдешь экзамен, — после осмотра заключил он и потерял ко мне всякий интерес, вновь отвернувшись к дверям.

Пф-ф, чтобы я — и что-то там не прошла! Так, стоп! Какой экзамен? Мысль ужаснула. Я не готова была к разного рода экзаменам. Уж этикет и историю мира я точно не сдам. А это первое, что полагается знать аристократке. Да я писать толком-то не умею! Для меня их закорючки хуже китайских иероглифов! Хочешь написать: «Дорогой, я буду завтра», а поставишь одну точку не над той закорючкой — и все, получишь: «Ежи летают кирпичами». И не факт, что эти самые ежи у них есть вообще, я уже молчу про неведомые им кирпичи. Дома здесь строились либо из досок, либо же с помощью магии земли: кто побогаче, сразу воздвигали плиты, а то и целые здания за раз.

— Какой экзамен? — срывающимся голосом спросила я.

— У каждого разный, об этом не принято рассказывать! — не оборачиваясь, пожал плечами парень, рассматривая резные двери.

— Ты дурак? — нервно переспросила я. — Что ты вообще в институте для девиц забыл?

— Какой институт, полоумная, это Академия магических искусств! — обернувшись, окатил меня парень ушатом холодной воды. По крайней мере, ощущения были именно такими. А потом себе под нос продолжил бурчать, не обращая внимания на мой ступор: — Ведьма, что ли? Они там все с придурью…

Дверь, за которой скрывалось светлое будущее любого обладающего магическими силами, открылась, и парень, стоящий передо мной, решительно попытался шагнуть вперед. Попытался, потому что я, совершенно не думая головой в тот момент, оттолкнула его и стремительно забежала в приоткрытую щель, не обращая внимания на возмущенные окрики сзади. Дверь захлопнулась сама, стоило мне переступить порог, отрезав меня от злого парня и его криков. Я действовала чисто на инстинктах, не иначе, потому как по-другому свой поступок я объяснить не могла! Боги, куда я попала! Не хочу умирать!

— Дура! Ты что творишь! Помереть захотела! — орала на меня Лариса. — Долби в чертову дверь, пусть нас выпускают!

Я была с ней полностью солидарна. Помирать отчаянно не хотелось, особенно из-за такой оплошности, как перепутанные здания двух учебных заведений. В наличие у себя магических сил верилось слабо, а потому я со всей дури заколотила в дверь, пока та взяла и не исчезла. Назло, наверное, не иначе, а может, ей просто надоело слушать мои крики о помощи! Дверь просто растворилась, как будто ее и не было. Была стена, и только она, а двери и в помине не было, показалось вам. Я с неким возмущением уставилась на место исчезновения, но то осталось глухо к моим чувствам. Пришлось смириться с потерей и обернуться. Оказалась я в коридоре, длинном и совершенно пустом. И где комиссия? Где экзамен?

— Ты чем думала, когда бежала? — не унималась Лара. — Какая Академия искусств?! Тебе только в дурку! Ой, голова твоя больная, как еще на плечах держится-то с такой хозяйкой?!

— Лариса! — прикрикнула я на неугомонную. — Думай лучше, как нам отсюда выбраться!

— Да что тут думать… Иди.

— Куда? — глупо переспросила я.

Коридор вел в две стороны, направо и налево. Оба пути уходили далеко вперед, конец их терялся в темноте, совсем неприветливой, надо уточнить.

— Куда хочешь! Головой думать надо было раньше! — вновь психанула арка.

Я тяжко вздохнула, признавая, что поступок был глупым, да. Эмоциональным, свое место, пусть даже в другой академии, терять не хотелось, а старая одесская привычка брать то, что дают, и даже то, что не дают, брать тоже, взяла надо мной верх. А сейчас надо как-то выбираться из ситуации, желательно без потерь. Я еще раз рассмотрела оба варианта, которые мне предлагали. Разницы в них не было абсолютно, а потому, как приличная девушка, я пошла направо. Лево не мое, даже пробовать не буду. Коридор не радовал разнообразием. Пол был выложен несимметричной темноватой плиткой из неизвестного мне камня. Стены же были из светлого камня и украшениями не баловали. Редко попадались факелы, один из них я и прихватила. На всякий случай. Мало ли. Тем более темнота неумолимо приближалась и не желала развеиваться, даже когда я кинула в ее сторону тот самый единственный источник света, который у меня имелся. Тот просто потух, свет пропал совсем.

— Ну как, довольна? — прошипела мне на ухо Лариса, которая умостилась на моем плече.

Она тоже нервничала, судя по сжимающим мое несчастное плечо когтям. Обычно Лара старалась вести себя более нежно, чтобы не ранить меня. Но сейчас она была напряжена и в любой момент готовилась отразить нападение. Мы обе были напряжены.

— Страшно… — пискнула я.

— Иди давай, — пробурчала арка. — Толку оттого, что ты стоишь так долго?

Я, конечно, была с ней согласна, толку от этого было мало. Только вот как убедить в этом дрожащие ноги и сердце, ушедшее в пятки? Те отчаянно были с Ларисой не согласны и вообще идти никуда не желали. И нам не советовали. Да вот только надо… Ситуация не изменится в лучшую сторону точно, а худшую видеть не хочется. То, что попали мы прямиком на неведомое пугающее и грозящее смертельным исходом испытание, было ясно как божий день. А вот как теперь выбраться, было не ясно…

— Ну пошли… — прошептала я в темноту и сделала первый шаг.

За спиной сомкнулось кольцо тумана. Было ощущение, что тело погрязло в еще не готовом, не успевшем полностью застыть желе. Вот вроде и вязко, идти трудно, а в тоже время мокро и противно. Темнота была настолько плотной, что не было видно собственных конечностей, не говоря уже о дороге. Пару раз, несмотря на то, что идти старалась прямо, я натыкалась на препятствия. Каждый раз при этом замирала от страха, боялась, что очередная стена окажется вовсе и не стеной, а чем-то живым и противно-опасным. Но стены оставались неподвижными, и я продолжала свой неспешный ход.

Вы когда-то испытывали сонный паралич? А обычный? Ваше тело застывает, словно хорошо взявшийся цемент, вы не можете пошевелиться, а внутри вас только обжигающий холод, из-за которого вам не хватает воздуха для хорошо прочищающего мозги вздоха. Когда из тьмы на меня посмотрели ярко горящие, налитые кровью глаза, я оцепенела. Тело охватил страх. Всепоглощающий, жуткий страх. Холодный и первобытный, он сковал мое тело, не позволяя двигаться. Я не могла сойти с места, не могла пошевелить даже пальцами на ногах, не говоря уже о бегстве, спасении собственной жизни. Липкий ужас охватил сознание, мысли путались, и я с каким-то отчаянием прокручивала в голове один за другим варианты собственной смерти. Чарующие, немигающие глаза напротив не отпускали. Их обладатель неумолимо приближался ко мне сквозь темноту, а я не могла даже вздохнуть от страха, сковавшего мое тело и разум. Лариса что-то верещала мне на ухо, пытаясь привести меня в чувство, но все ее попытки оставались безуспешными. Смерть неумолимо сокращала расстояние между нами… Так вот почему эти магические испытания такие опасные, как-то отстраненно, на краю сознания, отметила я. Но сама мысль, сама вероятность того, что я могу не пройти какой-то там экзамен, я, отличница с золотой медалью и красным дипломом, девушка, идущая по головам, — сама эта мысль отрезвила. Слишком поздно ко мне вернулась способность двигаться. В сияющей красноватым светом тьме я разглядела слишком быстро приближающуюся смерть. Не то собака, не то медведь, жуткий огромный монстр с проплешинами на шкуре и дырами в теле, сквозь которые виднелись куски плоти и даже белеющая кость. Я передернулась от отвращения, меня замутило. Зрелище не для слабонервных. Слава богам, такой я не была, иначе давно бы простилась с жизнью. Лариса испуганно вскрикнула, когда жуткий разлагающийся монстр занес над нами лапу. Для удара или чтобы просто подтянуть поближе и вцепиться в мою плоть огромными выступающими из пасти клыками, я не знала и узнавать не хотела. Мне хватило ловкости и скорости уйти от удара. Прыжок оказался неудачным, я запнулась о выступающий край неровной плитки и полетела на пол, больно ударившись коленкой. Из глаз хлынули слезы. Было больно и обидно, а еще безумно страшно. Но пришлось вставать, быстро, несмотря на охватившую дрожь. Монстр был огромным, неповоротливым в узком коридоре, это дало мне шанс на бегство. Лариса кричала что-то сверху, но я неслась по коридору и не слышала ее слов за звуком собственного сердца, стучащего в груди. Казалось, что разорвет грудную клетку, так сильно оно стучало. Сзади послышался не то рев, не то увлеченное веселье охотника, загоняющего свою добычу. Ну хоть кому-то из нас троих весело. Я, продолжая бежать, оглянулась назад, неестественно выгнув шею, мышцы которой сразу же отозвались колючей болью. Плевать! Красные, горящие еще ярче, чем пару минут назад, глаза были непозволительно близко. Их обладатель прямо-таки нависал надо мной, счастливо скалясь. Я взвизгнула так, что мне позавидовали бы самые известные оперные певицы, и лишь в последний момент успела уклониться от очередного удара, в буквальном смысле рухнув на пол. Грудь отозвалась болью, я не успела хоть как-то сгруппироваться. Но времени обращать на это внимание не было, я перекатывалась с бока на бок, пытаясь уклониться от когтей. Знакомство с ними точно не принесет мне ничего хорошего. Лариса спикировала на голову чудовища, отвлекая его внимание. Оно замахнулось на нее лапой, это позволило мне на четвереньках отползти подальше от разъяренной твари. Я кое-как, резво перебирая ногами и руками, двигалась, не разбирая дороги. Было темно, страшно и холодно. Слезы застилали глаза, сердце стучало уже не в груди — где-то в области шеи.

— Чертов ублюдок! — шипела я себе под нос, ползя на коленках. — Я так просто не помру в этом отстойнике!

* * *

Да только то ли монстр был глухим на оба уха, то ли не понимал великого русского. К моим словам он остался равнодушен и настроя своего не поменял совершенно. Казалось, мы с Ларисой только еще больше раззадорили его своими неуклюжими попытками выбраться из той передряги, в которую угодили по моей вине. Я вскочила с колен, пошатнулась и упрямо побежала вперед. Или уже назад, в темноте было не разобрать. Мне казалось, я бегаю по кругу — по арене цирка, не иначе. А шоу называется: «Доведи попаданку до сердечного приступа», главному победителю — приз! Тело той самой неудачницы. Да только не простая девица попалась, строптивица, бегает, спастись пытается. Сзади раздался скрежет когтей по камню, неприятный и зловещий звук, не обещающий мне ничего хорошего. Тупое испытание, тупая академия, кто у них приемом занимается?! Найду — голову оторву! Как бы только до этого мне голову не оторвали. Чудовище сделало очередной выпад вперед, воздух разрезало прямо передо мной, я проследила взглядом за падающими прядями темных волос. Моих волос. Еще бы чуть-чуть — и лишилась бы своей дурной головы, боги! Я в панике начала ощупывать собственное тело, проверяя, не лишилась ли чего важного. Да только полностью прийти в себя мне не дали. Монстру надоело ждать, он вновь напал, на этот раз метя в ноги. Я споткнулась и упала на спину, запутавшись в длинном платье. Крик ужаса вырвался из моего горла, Лариса ринулась закрыть меня собой от врага, заслонить собственным телом от занесенной надо мной лапы. Я, продолжая истерично орать, принялась отползать назад, все так же лежа на спине. Сзади что-то хрустнуло, кажется я задела один из камней у стены. Последнее, что я увидела перед тем, как рухнуть в пропасть, это раненая Лариса, летящая ошметком темной пернатой массы следом за мной. Раздался рев животного, упустившего свою добычу. Туннель, в который я провалилась, вновь сомкнулся над моей головой, отрезая вопящую меня и раненую Ларису от монстра. Я летела в неизвестность, крепко сжимая свою храбрую подругу, готовую рискнуть жизнью ради меня. Падала я долго, минут десять точно, и за это время успела накрутить себя до состояния готовой в любой момент взорваться бомбы. Конечно, это мало волновало кого-либо, и я продолжала падать вниз и вниз. И какой дурак мечтает о крыльях? На миг меня ослепила яркая вспышка света. Я зажмурилась и сжалась в позу эмбриона, защищая Ларису, которая находилась без сознания. Тело стукнулось о какую-то поверхность, со всех сторон послышались сперва едва различимые голоса, которые с каждой секундой набирали громкость.

— О, последняя появилась!

— Вроде парень должен был быть…

— Парень, девушка, какая разница?

— А я вам говорила: ведьма! — женский, торжествующий, приятно ласкающий слух.

— Маг, — спокойный, почти ледяной, мужской баритон.

— Чего она молчит? Рехнулась? — мужской бас, громкий и режущий нервы.

Я открыла глаза и осмотрелась. Я лежала на полу большой аудитории, сейчас пустующей. Даже столы и стулья вынесли, а вот доска все так же висела за спинами четырех людей, сидящих за единственным длинным столом, укрытым темно-синей скатертью. Одна женщина, смутно знакомая, и трое мужчин. Все разные, совершенно не похожие друг на друга. Я села, мотнула головой, пытаясь привести мысли в порядок, и только после этого позволила себе выдохнуть и отпустить эмоции. Я ругалась, с чувством, на великом русском, так, что мне позавидовали бы все сапожники!

— Ведьма! — счастливо заключила женщина, дождавшись окончания моего выступления.

— Ведьма, — вторили ей мужские голоса, но как-то расстроенно, разочарованно.

— Какая, к чертовой бабушке, ведьма?! — возмутилась я, наконец приходя в себя.

Слезы лились из глаз, тело все еще дрожало после пережитого шока. А этим четверым хоть бы хны! Сидят спокойные, еще бы погоду за окном обсудили!

— Помогите ей! — обратилась я к комиссии со слезами на глазах, протягивая Ларису.

Выглядела арка откровенно плохо. Сломанное крыло висело тряпкой, перелом был открытым, и можно было заметить торчащую кость. Черное тельце стало почти красным от крови, которая лилась из множества открытых ран. Сама она дрожала, а ее сердце билось в неровном ритме.

— Триединые! — с ужасом воскликнула женщина, в испуге прижимая руку ко рту. — Что же это?.. Как же так? Сейчас, крошка, сейчас!

— Что там произошло? Что случилось? — посыпались вопросы от мужчин. — Какое испытание тебе досталось?

Женщина кинулась ко мне, мои руки дрожали, когда она забирала у меня Ларису. Нежно, но настойчиво она буквально вырвала ту из моих оцепеневших пальцев, которые я еле могла разжать. Когда женщина подошла ко мне ближе, я узнала в ней свою знакомую, ту самую ведьму, которую я разглядывала из окна кареты. У нее еще такой фамильяр… Змейка.

— Что же ты, дорогая? Сейчас все поправим, будет твоя подруга как новая, — уверяла меня ведьма, унося Ларису в другую комнату, до этого скрытую за дверью, которую я даже не заметила.

Я было ринулась за ней, к двери, но меня решительно остановили, перегородив дорогу. Высокий мужчина, про таких говорят «шкаф два на два», широкоплечий, ручища мышцами бугрятся, выше меня головы на две, а то и все три. Темные глаза щурились, с подозрением осматривали меня. Я же смотрела злобно, первый ужас прошел, сейчас проснулась наглость и волнение за Ларису. Наше противостояние взглядов больше напоминало борьбу слона и моськи. Наконец он отмер и отпустил мою руку, которую схватил до этого.

— Рассказывай, что произошло! — басовито потребовал амбал.

Я хмыкнула, скрестила руки на груди и уселась на пол прямо там, где и стояла. Во взглядах всех троих мужчин проявилась заинтересованность. Так, а где шок от моего хамского поведения?

— Что вам надо? Ваше чертово испытание нас чуть не убило! — недружелюбно ответила, оглядывая оставшихся троих мужчин.

— Или хотите сказать, что не знаете, что там происходило? — иронично хохотнула я.

— Так! Четко и по пунктам, начиная с самого начала! — снова стал напирать обладатель баса.

Оставшиеся двое молчали, предпочитая просто смотреть и изучать меня взглядом. Один был молодым, лет тридцати, второй старик под семьдесят.

— Дорогая, мы определяем суть дара по пройденному испытанию, но посылаем вам его не мы, — пропел старичок. — Это все — магия. Все, что мы можем, это выслушать тебя и оказать помощь после испытания.

Хорошее оправдание! Я не я и хата не моя! Руки чисты в любом случае. Да только не так это работает, кто-то должен был нести ответственность за жизнь людей. А эта тварь, живущая в коридорах, явно сожрала не одного. И будь я менее подвижной… Не будь у меня Ларисы… Я вздрогнула, вспоминая пережитый ужас.

— Здесь тебе нечего бояться, испытание пройдено, ты в безопасности, — не укрылось мое состояние от мужчин.

— Я в безопасности, но кто вернет мне Ларису, если с ней что-то случится?!

— С ней все в порядке, отдохнет пару дней и будет здоровее себя прежней, — успокаивающе прозвучало сбоку.

Та самая женщина, ведьма, вновь вернулась к своим коллегам и ко мне, вытирая тряпкой руки, перепачканные в крови. Я благодарно ей кивнула, неуверенно улыбаясь. Хоть кто-то адекватный, не требует ответов, а сам отвечает на вопросы.

— А я тебя знаю, любопытная девочка! — воскликнула ведьма, вспоминая наше знакомство.

Я засмущалась, тоже припоминая нелестно описывающую меня картину. Любопытство не порок, да только не совсем это уместно по правилам этикета. Тогда я себя вела более чем вызывающе.

— Лариса твой фамильяр? Потомственная? Тогда как же ты так? Для потомственных другие правила приема, — посыпались вопросы.

— Нет. Она… друг, — попыталась объяснить я нашу с Ларой связь, которую и сама-то толком не понимала.

Как-то забылось мне, что попала я сюда не совсем легально, а тут вспомнилось о правилах, которые я должна была знать, и о парне, который точно пожалуется на своенравную девицу, пролезшую без очереди. И доказать что-то потом будет сложно…

— Друг… — приглушенно повторила за мной женщина.

Мужчины в наш диалог не вмешивались, амбал даже отошел в сторону, давая простор мне и женщине. Но смотрели с огромным любопытством, изредка хмуря брови.

— Расскажи нам, что там произошло… Мы должны знать, чтобы помочь тебе, обучить тебя.

Я вздохнула и принялась пересказывать события, естественно пропустив такие мелочи, как именно я попала на испытание. Начала свой рассказ с того, как сомкнулись двери, как я оказалась в коридоре с двумя путями и как очутилась здесь, среди незнакомых людей. Ведьма вскрикивала в некоторых местах, прижимая руку к груди. Мужчины вели себя более сдержанно, хмурились и молчали. Когда я закончила свой рассказ, тело подрагивало. Переживать такой ужас заново не хотелось, даже вспоминать было мучительно больно для испуганной души.

— Такого просто не может быть, вархал на испытании! Немыслимо! — причитал старичок, активно жестикулируя.

— Она видела факелы, маг огня… — басил амбал.

— Ведьма, как есть ведьма! — стояла на своем женщина.

— Девочка чуть не погибла… Надо отправить ее в общежитие, пусть передохнет, — впервые за долгое время заговорил самый молодой из приемной комиссии, поглядывая на перепуганную уставшую меня.

— Встретиться с вархалом и выжить! Немыслимо! Просто немыслимо!

Они совещались уже минут пять, после того как я закончила пересказ. И слава богам, хоть один из них вспомнил обо мне. Выглядела я и вправду не очень. Платье и чулки местами порваны, сама я перепачкана в пыли и грязи, во всклокоченных волосах запуталась паутина, руки кровоточили, а коленки были ободраны. Где-то уже начали наливаться синяки, а со временем их станет намного больше, я уверена. Грудь, на которую я так неудачно упала, отзывалась тупой ноющей болью. Приключение вышло мне боком, и весь мой вид говорил, прямо кричал об этом.

— Пойдем, я проведу тебя в общежитие, — протянул мне руку парень.

Кто он вообще? Преподаватель? Слишком молод… Светловолосый, кареглазый и обаятельный, хорошо сложен, фигура не перекачана, как у амбала, но видно, что и этот представитель сильного пола физическими упражнениями не брезгует. Странная татуировка на шее, круг… Приглядевшись поближе, поняла, что круг вовсе и не круг — пентаграмма в виде окольцованной семиконечной звезды. Красиво. За таким преподавателем толпы студенток бы бегали… Может, аспирант?

— Этьен Уокер, — представился он, видя мое нежелание идти на контакт. — Декан факультета метаморфических иллюзий.

Ого, такой молодой — и уже декан? Удивительно. Хотя метаморфы… Это не те ли маги, которые обладают даром иллюзии?

— Виолетта Ди Крейн.

Встала с пола сама, демонстративно игнорируя протянутую руку. Отряхнулась, хотя помогло мне это не очень, платье все так же больше подходило помойке, чем приличной леди, и посмотрела на Уокера, ожидая, когда тот придет в себя и наконец-то покажет дорогу.

— Ди Крейн… Ди Крейн… Первый советник императора, Лионель Ди Крейн, — ваш отец? — спросил меня Этьен.

Если в начале он выглядел растерянным, удивленным, то сейчас стал больше улыбаться и заглядывать в глаза. Лизоблюд! Фу, противно. Если здесь все учителя такие, то я совершила большую ошибку, поступив сюда.

— Да, все верно. А теперь, когда мы все выяснили, пожалуйста, проводите меня к общежитию. Мне нужен отдых, — поморщившись, ответила я.

— Но малышка Ди Крейн пропала три месяца назад! — воскликнул старик. — Да и насколько мне известно, девочка не обладала магическими талантами.

Она не обладала, я обладаю, какая разница? Вот прилипалы.

— Вы не верите моему слову? — приподняв правую бровь, слегка удивленно и с толикой возмущения.

— Нет-нет, что вы… — пошел на попятную маг. — Я желал убедиться, что нет никакой ошибки.

— Ошибки нет! Я та, кто я есть, не будь у меня магических талантов, как вы выразились, я бы не стояла сейчас на этом месте!

* * *

Не стояла бы, да, лежала бы мертвая в том злосчастном коридоре! А они и бровью бы не повели, вынося очередное тело. Академия, гори она синим пламенем, и у нее такие жестокие правила приема. Не прошел — сам виноват, насильно не тащили.

— Кхм… — прочистил горло старик. — Что ж, в таком случае мы надеемся на встречу завтра, вам пришлют вестник. А сейчас прошу, вас проводят. Приятного отдыха.

На этом мое собеседование было окончено. Я просто кивнула всем на прощание и поспешила удалиться из проклятой аудитории подальше. Этьен следовал за мной, молча, слава богам. Я была взвинчена до такого состояния, что могла нагрубить и не заметить, на кого повышаю голос, а потом, зная себя, буду жалеть об этом.

Мы вышли на улицу, покинув негостеприимные стены учебного заведения. Темнело. Сколько же часов прошло? Карл наверняка весь извелся, карауля меня под стенами института для девиц.

— Простите, — обернулась я к мужчине, — не могли бы вы отправить вестник моему слуге? Его зовут Карл… Я боюсь, что он уже с ума сходит от переживания.

— Да, конечно, мисси. Вы знаете, где он остановился?

— Гостиница «Созвездие пса», если не ошибаюсь… — но потом призадумалась, а верно ли я запомнила название, которое услышала всего раз. — Помню, он упоминал какое-то созвездие, но вот конкретное название — увы.

— «Созвездие Иэлая», — поправил меня Этьен. А по-моему, звучало одинаково, но мне еще учиться и учиться. — Я отправлю ему уведомление, что вы здесь.

— Благодарю, — впервые улыбнулась я Этьену, немного оттаяв.

С Карлом мы договорились встретиться возле стен института. Общежития для будущих леди не существовало в принципе, не по статусу. Все студентки жили либо в частных домах, кто побогаче, либо в арендованных на долгий срок номерах. Так надеялась поступить и я, снять уютный домик, а вот теперь и не знаю даже. Конечно, хочешь влиться в студенческую жизнь — заселяйся в общежитие, но если хочется спокойствия, то тут совсем другие варианты. Да и тратить сбережения не хотелось… Но еще не ясно, какие у них тут условия для студентов, может быть, что все хуже нашего… Как вспомню свой собственный первый курс, когда мне предложили заселиться в местную общагу, аж дурно становится. Тараканы, обшарпанный потолок и разбитые окна. Антисанитария цветет и пахнет.

— Скажите, мисс Уокер, все студенты обязаны проживать в общежитии? Или может быть исключение из правил?

— О, мисси, я не аристократ, — улыбнулся мужчина. — Декан Уокер, этого будет вполне достаточно. Что же касается вашего вопроса… Проживание в общежитии обязательно для всех без исключения. Сейчас мы направляемся к общежитию первогодок, к тем, кто еще не определился с направленностью магии. Когда же ваш дар полностью раскроется, вас поселят в факультетское.

— Факультетское? — переспросила я, не совсем понимая.

— Да. Ведьмы к ведьмам, маги к магам, ну и метаморфы к метаморфам, — пояснил мужчина, продолжая неспешно идти. — Как видите, все просто.

Я с умным видом покивала. Тем более что все действительно было элементарно. Осталось только узнать собственную направленность магии. Конечно, мне до сих пор не верилось в это. Я — маг! О! Мой! Бог! Мечта всех, кто хоть раз брал в руки «Гарри Поттера». Школа магии, чудеса, волшебные звери — такое только в сладком сне приснится, а тут все наяву. Да только вместо совы письмо мне доставил разлагающийся монстр.

— Ну вот, мы пришли, — вырвал меня из собственных мыслей голос Этьена.

Мы и вправду подошли к невысокому, всего в два этажа, домику. Тот уютно устроился возле небольшого озера и прятался в тени берез. Красиво. К нам уже спешила невысокая пухленькая женщина, резво сбегающая со ступеней крыльца, иногда перепрыгивая сразу две.

— Госпожа Франклин о вас позаботится, не так ли? — с улыбкой спросил у нее мужчина, стоило ей подойти к нам.

А у меня так и вертелся на языке вопрос о том, всех ли новоприбывших провожает сам декан, но его я благоразумно оставила при себе.

— Конечно-конечно! — засуетилась Франклин, кивая в знак полного согласия.

— Прекрасно. Спокойной ночи, мисси Виолетта, — Этьен наклонился ко мне, подцепил мою грязную и липкую от пота ручку и поцеловал. К сожалению, вырвать собственную конечность из цепких ладоней я не успела, он отпустил ее раньше, лукаво улыбаясь. — Всего доброго, госпожа Франклин.

— Всего хорошего, декан Уокер, — попрощалась пышечка, провожая мужчину взглядом, полным обожания.

Я тактично промолчала, не желая нарываться на неприятности в первый же вечер. А сильные, явно не дружеские чувства госпожи Франклин к Этьену были заметны издалека. Даже гадать не пришлось.

— Ну что, пойдем? — уже не так дружелюбно.

Я лишь молча кивнула и последовала за женщиной, которая на ходу объясняла мне правила общежития и его распорядок.

— Не дебоширить, магию не применять, не пьянствовать, не гулять по ночам, не покидать пределов академии, слушаться во всем меня. Понятно? — и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжила: — Завтрак с восьми до десяти, обед с часу до трех, ужин с семи до девяти, опаздывать не советую. Отбой в одиннадцать, чтобы после этого из комнаты носа не совали, ясно? За нарушение правил начисляются штрафные баллы. Сто баллов насобираешь — вылет из академии и блокировка дара. Процесс болезненный, испытывать счастье не советую.

Все понятно, правила были не далекими от привычных мне, за рамки разумного не выходили. Что радовало. Конечно, к комендантскому часу и расписанию приемов еды стоит привыкнуть, но пара дней адаптации — и я буду в порядке. При мыслях о порядке вспомнился Георг, который тоже вроде как здесь где-то обитает. Взгрустнула. Он-то точно будет в восторге от моего зачисления.

— Все понятно? — раздраженно переспросила госпожа Франклин.

— Конечно.

— Тогда вот тебе ключи, — всунула она мне в руку небольшую связку, всего три ключика, — твоя комната сто двадцать пять, жить будешь одна. Пока одна. Два ключа от двери, один от ванной. Смотри не потеряй! А то знаю я вас, студентов! Вещи академии не портить, руки оторву!

— Мне бы полотенце… — намекнула я на полное отсутствие у меня каких-либо вещей.

— Завтра, все завтра. Иди давай, не создавай очередь! — пробурчала раздраженная женщина.

Я вздохнула, сжала кулаки и мысленно выдохнула пару раз. Хамить заведующей общежитием не стоило, связи это нужные, полезные. Их налаживать надо, а потому молча улыбаемся, прощаемся и идем в комнату.

— Спокойной ночи. (3303c)

— Иди уже. И в порядок себя приведи, перед тем как на белье казенное ложиться будешь! Смотреть страшно! Потом не отстираешь! Понабирают всяких… Мучайся с ними потом… — продолжала причитать мне вслед госпожа Франклин.

До чего же отвратительная баба! Знаю, так говорить нельзя, но эта женщина… Вот именно что баба! Баба неудовлетворенная! Как в профессиональной сфере развития нет, так и мужским вниманием она обделена. Потому и срывается на бедных студентах! Интересно, она со всеми так или только мне повезло?

Комнату я нашла по счастливой случайности, не иначе. Если первая цифра трехзначного номера и намекала на этаж, то с остальными двумя пришлось помучиться. Неприметная дверца забилась в угол коридора и всячески намекала о своем нежелании принимать в свои объятия очередного студента. Об этом говорили паутина по углам и петли, скрипнувшие, стоило мне приоткрыть дверь.