Глава 3

– Это, типа, усы такие? – Адам приподнял очки, чтобы лучше разглядеть нашу с Такером фотографию. Мы снялись на фоне танцующих фонтанов у отеля «Белладжио» в Вегасе в День святого Валентина. В начале этого года… В ту поездку я рассчитывала на предложение, а не дождавшись, убедила себя, что Такер ждет Рождества, чтобы исполнить мою детскую мечту о романтическом поцелуе под огромной наряженной елкой. М-да, мозги я себе пудрила с этим Такером.

Я со вздохом отозвалась:

– Такер тогда подражал Ченнингу Татуму из фильма, где он играл копа.

Хотя я видела эту фотографию каждый день, я уже давно не смотрела на нее по-настоящему. Такер чересчур высоко подбрил усы – черная черта перечеркивала короткую верхнюю губу под самым носом, поэтому он еще сильнее смахивал на крысу.

Адам открыл рамку сзади и вынул фотографию.

– Красавица, даже если вам нравятся плохие усы, тип, косящий под Ченнинга Татума, – законченный идиот.

Я улыбнулась.

– Пожалуй, вы правы.

Адам поставил пустую рамку на стол и ответил, держа фотографию в вытянутой руке:

– Конечно, я прав. Я всегда прав. Доверите эту честь мне или сами?

– Лучше я сама.

Я взяла у Адама снимок и несколько секунд смотрела на него. Такер с этими усами действительно выглядел как круглый дурак.

– Только не до утра, если можно. Я и так получу от судьи выговор за опоздание. Рвите смело, дорогая, как пластырь со старой царапины.

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и разорвала фотографию пополам.

– Вот умница! Продолжайте.

Я улыбнулась и разорвала и половинки, а потом и четвертушки, и восьмушки. Высыпав мелкие клочки в урну, я с довольной улыбкой посмотрела на Адама.

Он тоже улыбнулся.

– Вам надо чаще так делать.

– Рвать фотографии?

– Улыбаться, – ответил он, глядя на мои губы. – У вас чудесная улыбка.

Под ложечкой у меня сладко замерло.

– С-спасибо.

Адам кашлянул и опустил глаза.

– Пойдемте, время дорого.

На улице снег валил еще гуще. Адам схватил меня за руку, и мы бегом кинулись в поджидавший нас «Убер».

Устроившись на сиденье, я призналась:

– Слушайте, мне и вправду гораздо легче на душе! Может, я даже выслушаю приговор и не расклеюсь. Вперед, навстречу судьбе!

Адам расстегнул верхние пуговицы своего пальто.

– А что там за проблема с вашим выселением? Вы не производите впечатления неимущей особы, не способной платить за жилье.

– Я и платила всегда вовремя, просто у меня нет права там жить, квартира принадлежала бабушке. Я поселилась там два года назад, когда бабуля заболела – ей требовался постоянный уход. Размер ренты ограничен законом. Бабуля умерла девять месяцев назад. Мне квартира очень нравилась, и я осталась – однушку в моем районе я себе позволить не могла. Но владелец дома об этом пронюхал и выселяет меня через суд, а еще требует с меня разницу между рыночной рентой, которую платят за такое жилье, и суммой, которую я ежемесячно платила до и после смерти бабушки. Домовладелец упирает на то, что я не имела права там жить, и выставил мне счет на тридцать шесть тысяч четыреста двенадцать долларов.

Адам долго смотрел на меня.

– Тридцать шесть тысяч четыреста двенадцать долларов, значит? – Он потер подбородок. – Говорите, въехали два года назад, а бабушка скончалась тому девять месяцев?

– Ну, где-то так. Может, я прожила там не два года, а чуть поменьше. А что?

– Ваш адвокат говорил вам о праве наследования?

– У меня нет адвоката, им платить надо. Что за право наследования?

– Если вы являетесь родственницей престарелой квартиросъемщицы и прожили с ней более года, вас нельзя выселить, и платить вы будете по прежней ставке.

У меня глаза полезли из орбит.

– Серьезно?!

– Вы точно прожили с бабушкой хотя бы год?

– О господи, я не знаю… Я туда въехала зимой, бабушка умерла следующей зимой, но точной даты переезда я не помню!

– Вам необходимо это доказать на слушании по вашему выселению.

Я сникла.

– Как я это сделаю, если я даже не знаю точной даты вселения?

– Вы можете назвать приблизительную дату и заявить на слушании, что вам нужно время собрать доказательные документы, потому что вам стало известно о наследственном праве. Подумайте, чем подтвердить дату въезда: может, сохранились чеки за перевозку вещей – да что угодно. Конечно, смотря какой судья вам попадется, но вы реально можете получить отсрочку до конца праздников. А на следующем слушании останется только подтвердить хронологию.

Надежда наполнила мои легкие, хотя я не представляла, что показать, чтобы доказать… дату переезда.

– А вдруг я не смогу подтвердить? – жалобно сказала я.

– Об этом будете волноваться позже. Решайте проблемы в порядке возникновения.

– Я уже пропустила одно слушание по болезни, вряд ли мне дадут отсрочку!

– Ну, вдруг в канун Рождества они ухватятся за возможность уйти домой пораньше и вам повезет!

– Ах, повезет? – встрепенулась я. – Вы же говорили, что везения не существует!

– Тут вы меня поймали. Я неправильно выразился. В суде вы представите новую информацию, которая может стать основанием для переноса слушания, так что, по сути, я прав: мы действительно творцы своей судьбы.

– Ну а я повторяю, что мое везение в последнее время захромало на обе ноги, и в суде я тоже не жду рождественских чудес.

– Все зависит от того, как себя подать, Мередит. Если я чему и научился за свою адвокатскую практику, так этому. Теперь вы знаете о своих правах, и это может похерить все расчеты вашего домовладельца. Если вы заявите судье, что уверены в сроках своего переезда к бабушке, готов спорить, дело решат в вашу пользу.

Такая позиция была безусловно мотивирующей.

Я наклонила голову.

– Вы правда думаете, что люди сами строят свою судьбу?

– На сто процентов. Дух торжествует над материей.

Я помолчала, обдумывая следующий вопрос.

– А чем я могу вас отблагодарить?

– В каком смысле? – удивился Адам.

– Вы сделали для меня столько хорошего за наше непродолжительное знакомство – помогли изодрать опостылевшую фотографию, подсказали брешь в системе, которая теоретически спасет мою пятую точку… Я перед вами в долгу. Говорите, что мне сделать для вас, Адам?

Он заморгал и не ответил. Я засомневалась, уж не прозвучал ли мой вопрос двусмысленным предложением, но тут мне в голову пришло кое-что нестандартное.

Я прищелкнула пальцами.

– Йес! Знаю.

Адам приподнял бровь.

– Вы хоть не будете снова хватать меня за пах?

Видите? Он-таки понял мой вопрос самым превратным образом!

– Перебьетесь, всезнайка!

Он подмигнул:

– А что же тогда?

– Вы сказали, ваша мамаша допекает вас отсутствием личной жизни. Почему бы вам не притвориться, что вы встречаетесь со мной?

– Вы поедете ко мне в гости? – он засмеялся. – Я такое в одном фильме видел, знакомая в кино затащила.

– Нет, в Огайо я не полечу, но мы можем сделать фотографии, будто у нас отношения.

Адама это позабавило.

– И с этими фотографиями я, как вы со снимком Такера, должен буду придумывать себе личную жизнь?

– Ну, в вашем случае это никому не навредит. Вы же не будете цепляться за отболевшее, а просто сочините историю, чтобы успокоить маму. Можете даже сказать, что все началось совсем недавно и мы просто гуляем.

– Вы учите меня лгать маме?

– Гм, да, но…

– Да это же блестящая идея! – И он почесал подбородок, на котором пробивалась щетина.

Обрадовавшись, что мое предложение понравилось, я заулыбалась.

– Правда?

– О да. Может, я ею и не воспользуюсь, но – какого дьявола, пусть фото будет под рукой, если мама совсем меня заест…

– Чудесно! – я просияла. – Ну, берите телефон.

– Вы умеете делать селфи? – осведомился он.

– О да, я королева селфи!

За несколько минут я сделала штук сто снимков. Водитель поглядывал на нас в зеркало, как на идиотов.

Я наклонялась к Адаму и широко улыбалась, а иногда мы показывали языки и дурачились. Мы действительно выглядели счастливой парой в самом начале отношений.

От Адама пахло невероятно приятно – какой-то мужской горьковатой мускусной нотой, бурно обрадовавшей мои гормоны. «Радуйся, мир!..» Мне совершенно не хотелось заканчивать позировать – я была счастлива лишний раз ощутить запах Адама и поприжиматься к нему.

Он обнял меня за плечи, и по спине побежали мурашки от ощущения его твердого тела.

Господи, Мередит! Нашла когда возбуждаться! Тебя в суде ждут!

Кашлянув, я нехотя отодвинулась.

– Пожалуй, достаточно.

– Точно? – Адам некоторое время вглядывался в меня. Время будто остановилось, и у меня возникло ощущение, что наш контакт нравился ему не меньше, чем мне. Или у меня разыгралось воображение?

Я загляделась на отражение уличных фонарей в его очках. А может, я и не придумала взаимное влечение: называл же он меня красавицей и похвалил мою улыбку. Тогда я сочла, что он меня дразнит, но, может, в его словах была доля серьезности?

В душе стремительно росла тревога: мы же вот-вот приедем, и каждый пойдет своей дорогой.

Увижу ли я его еще?