Глава 5 · Райли

Я ему почти сочувствовала.

Но во мне уже плескались две порции знаменитого маминого эгнога с ромом, и смотреть, как выкручивается Кеннеди, было лучшим развлечением за все рождественские вечера на моей памяти.

– Могла бы и предупредить, – шепнул мне Кеннеди, когда я передавала ему эгног, – что отец у тебя был полковник, черт побери, а в маджонг у вас играют майор и два капитана в отставке!

Я сладко улыбнулась.

– Конечно, могла, но жаль было портить веселье.

Мириам Сондерс, самая старшая по званию из трех старух, наставила на Кеннеди палец:

– Если ты участвуешь в программе, как же вы познакомились? Будущие космонавты расквартированы в космическом центре имени Джонсона. Далековато от Нью-Йорка!

– М-м, да, мэм, но вообще-то я вот-вот приступлю к тренировкам в Хьюстоне. А с Райли мы познакомились, когда я приезжал в Нью-Йорк навестить родню.

Глаза Мириам сузились.

– Ты же говорил, что твои живут в Рочестере?

– Совершенно верно, мэм, живут, но со стороны отца, а у мамы есть родственники в Нью-Йорке, вот их я и навещал. – Он с усилием сглотнул и добавил: – Свою бабушку.

Глаза майора Сондерс стали как щелочки.

– То есть ты познакомился с нашей Райли, когда навещал свою бабушку?

– Так точно, мэм.

– Угу. И как же это у вас вышло?

Впервые Кеннеди явно стало неуютно, и он вопросительно посмотрел на меня. Я ухмыльнулась и отпила эгнога.

– Райли обожает рассказывать историю нашего знакомства. Не правда ли, милая?

– О, еще как обожаю, такую-то историю. Но, дорогой, ты излагаешь ее гораздо лучше моего. Не стесняйся, пончик, расскажи им все.

Кеннеди прокашлялся и начал:

– Ситуация вышла щекотливая… – Я перестала улыбаться, уже жалея, что бросила ему вызов. Глаза Кеннеди сверкнули, и он подался к Мириам. – Для Райли щекотливая.

И он пустился подробно описывать, как гостил у своей бабушки, которая живет со мной буквально дверь в дверь, а я разогревала на завтрак недоеденную пиццу. Дальше шло захватывающее дух повествование, как я сунула пиццу в духовку прямо в коробке – да, вот такая я идиотка – и устроила в кухне пожар, но Кеннеди, бывалый бойскаут, учуял запах дыма, вбежал с огнетушителем и спас мне жизнь.

– А потом, как говорится, началась совсем другая история.

Я, раскрыв рот, смотрела то на Кеннеди, то на «отряд Маджонг»: они верили этой туфте! Я знаю этих бабок всю свою жизнь, они никогда не отличались доверчивостью!

Мириам, укоризненно качая головой, изрекла:

– Пиццу на завтрак! Притом что твоя мама так замечательно готовит! Как жаль, Райли, что тебе не передался ее талант.

Невероятно! Сперва они скушали, что Кеннеди – космонавт, теперь – что я готовлю в картонных коробках, и все это голубоглазый змей сделал одной своей улыбкой, от которой появлялись ямочки на щеках. Мозги безжалостных, многоопытных прирожденных стратегов на глазах превращались в кашу! А вина на моей совести – я же привела его в дом.

Дождавшись перерыва в разговоре, я прочирикала новоявленным фанаткам Кеннеди, что мне нужно его похитить и кое-кому представить, увела его на кухню, закрыла дверь и круто развернулась.

– Как ты это делаешь?

– Что?

– Рассказываешь идиотские байки и заставляешь людей в них верить?

Он пожал плечами.

– Большая ложь легче сходит с рук, чем маленькая.

Тут в кухню нелегкая принесла Эбби.

– Упс, извините, мама попросила принести еще соуса из холодильника!

Кеннеди обнял меня за талию.

– Это я захотел уединиться, – отозвался он, глядя на меня сверху вниз. – Ваша сестра так красива сегодня, что я хочу скушать ее один.

Сестрица сделала умильную мину, схватила соус и подмигнула мне, выходя из кухни:

– Райли, за него нужно держаться.

Когда она уже не могла нас слышать, я застонала, вытаращив глаза:

– Отлично. Новая ложь!

Кеннеди свел брови, и на полсекунды я почти поверила, что только что он не лгал.

– Но ты действительно прелестно выглядишь. Надо было тебе сказать, еще когда ты переодевалась.

Его взгляд прошелся по мне вниз-вверх, задержавшись в вырезе платья.

– Как правдоподобно, – я фыркнула. – Так и поверить недолго.

Он покачал головой.

– Райли, я не лгу. Ты просто красавица.

– Ну еще бы, – я усмехнулась.

Кеннеди начал, глядя мне то в один глаз, то в другой:

– У тебя маленькая родинка на правой груди, чуть повыше вот этого места, – он провел кончиком пальца по круглому вырезу. – А когда ты волнуешься, то крутишь кольцо на указательном пальце.

Мне пришлось взглянуть себе на грудь, чтобы убедиться. Да, родинка совсем крошечная, но она действительно есть у меня на правой груди. Как он мог заметить?

При виде моего замешательства Кеннеди улыбнулся, нагнулся и прошептал мне на ухо:

– Райли, клянусь, я не лгу. Я не могу оторвать глаз от тебя в этом платье.

Мой желудок сделал сальто, а дыхание стало сбивчивым, когда Кеннеди, выпрямившись, снова взглянул мне в глаза. К счастью, нам снова помешали – на этот раз моя мать.

– Вот вы где! На дорогах снежные заносы. Кеннеди, тебе никак нельзя сейчас ехать в Рочестер. Переночуешь у нас, а к родным поедешь завтра утром.

Я подошла к кухонному окну и выглянула. Живописный легкий снежок, падавший днем, превратился в сплошной густой снегопад.

Кеннеди посмотрел на меня и снова перевел взгляд на мою мать.

– Но я вас не стесню?

– Ни в коей мере! Я настаиваю, – мама подошла к нам, потрепала Кеннеди по руке и понизила голос: – Можешь переночевать с Райли в ее комнате.