Глава 16

Александр

Девочки остались дома, испугались мороза. А мы с Андреем и Марком повели детей в лес. Там высокая, накатанная горка.

Не удалось выспаться в самолёте, и последние полчаса я нещадно зеваю.

Ледяной воздух, проникая в лёгкие, отлично бодрит. Вдыхаю полной грудью.

— Что думаешь делать дальше? — запыхавшись, спрашивает Марк, когда мы в очередной раз затаскиваем ватрушки на холм.

Вид отсюда на леса и замёрзшую реку открывается изумительный, не устаю любоваться. Брат выбрал идеальное место для семейного гнезда. Я бы хотел, чтобы и моя дочь росла здесь, а не в пыльном мегаполисе. Может, посмотреть участки поблизости?

Усаживаю Матвея в тюбинг и проверяю, крепко ли он держится за ручки.

— Развод Милены не был бы проблемой, не отправь я её год назад в свою клинику.

— Не отправил бы её туда — не было бы у тебя сейчас Ники, — резонно напоминает брат. — Всё решаемо. Сначала нужно поговорить с Олегом. По-мужски.

— Ещё скажи — по-братски. Кузен меня с детства не выносит. А когда узнает правду, начнёт мстить.

Мальчишки с радостным визгом скатываются вниз, где их встречает Андрей.

Маленькая девочка с криком «папа» бежит навстречу какому-то мужику в модном цветастом пуховике. Он ловит дочь в объятия и подбрасывает невысоко в воздух, приводя её в восторг.

Зависаю на минуту, наблюдая за ними.

Через пару лет буду катать с этой горы свою малышку. Интересно, какой она будет в этом возрасте?

Брат отвлекает от раздумий:

— Если я всё правильно понимаю, Теплов сам донора выбрал. Какие претензии к тебе могут быть? У меня только вопрос, как твой биоматериал попал в общий каталог.

— Плевать, какие у него ко мне претензии. Я сейчас не за себя боюсь. За неё и за ребёнка.

— Милена и Ника теперь под нашей защитой.

Довольные пацаны тащат ватрушки на гору. Мы с Марком спускаемся навстречу.

— Кто знает, на что Теплов способен? Ты помнишь, он девчонку какую-то в универе то ли изнасиловал, то ли избил?

— Жесть. Дядя еле отмазал тогда. А ещё бизнес его первый? На него братва наехала…

— Олень. Но в нашей ситуации любой суд будет на его стороне. Соглашение о конфиденциальности…

Марк продолжает с досадой:

— Гарантирует, что все личные и медицинские данные защищены и не будут разглашены третьим лицам без согласия пациента.

— Да. Богданов нарушил его, сообщив обо всём мне.

— Но он же понимал, что ты не сможешь с этой информацией просто жить дальше как ни в чем не бывало? — Марк наблюдает, как его сыновья паровозиком едут со склона.

Подталкиваю Матвея им вдогонку. Выпрямляюсь, отряхиваю с воротника снег.

— Понимал. Но и не сказать не мог — мы дружим с Вадимом сто лет. Я не буду ставить его бизнес под удар. Нужно найти рычаги воздействия на кузена. И быть уверенным, что Милена на моей стороне. А до тех пор ей лучше всей правды не знать.

— Согласен. Что между вами?

— Неясно пока. Хочу её. Думаю о ней постоянно. Она мне нужна.

— А Мила?

— Упирается. Но уже вяло.

— Не дави на неё, а то спугнёшь. Договаривайтесь уже скорее. Я свяжусь с юридической службой Богданова и отправлю туда своих. Начнём работать.

Совсем уже стемнело. Нас окликает Андрей, пора возвращаться в посёлок.

Дома меня ждут мои девочки. Надеюсь, Мила не передумала насчёт ночи и не выдаст какую-нибудь отговорку.

Она такая красивая, аж дух захватывает.

— Привет, — улыбается мне, когда вхожу в гостиную. — Как погуляли?

Оглядываюсь по сторонам, нет ли кого поблизости. Девчонки раздевают в холле детей, судя по воплям.

Не удержавшись, хватаю Милу на руки и тащу к лестнице на второй этаж.

Она дрыгает ногами и возмущённо шепчет:

— Что ты делаешь?! Так нельзя! Не при всех!

Она такая милая в этом своём объёмном свитере, как плюшевый медведь. Невозможно было не схватить.

Ставлю её на две ступени выше, но не отпускаю. Мы оказываемся лицом к лицу.

— Поцелуй меня, — прошу, пристально глядя на её розовые губы.

— Алекс…

— Иначе прямо сейчас в спальню отнесу.

Её щеки розовеют на глазах. Смущается того, что будет сегодня ночью? Это даже хорошо.

Пока она подтормаживает, обхватываю ледяной ладонью её затылок и целую сам. Мычит, вырывается. Маленькие кулачки упираются мне в грудь, лишь усиливая желание. Такая она тёпленькая, нежная, сожрал бы немедленно всю! Но нужно потерпеть ещё пару часов.

Нас прерывают шаги и приближающиеся голоса. Нехотя выпускаю Милену из рук и иду наверх, оставив её, ошарашенную, на лестнице.

На втором этаже тишина, жизнь кипит внизу.

Бесшумно открываю дверь в комнату Милы и прохожу внутрь, стараясь не шуметь.

Плохо, что без разрешения, но не смог удержаться. Я всего на пару секунд.

Ника спит в своей колыбели, раскинув ручки. Рядом радионяня в форме кошки. Хм, меня могут поймать здесь с поличным!

Смотрю на малышку минуту, другую. Представляю, как будет здорово, когда необходимость держать всё в тайне исчезнет. Ужасно напрягает эта неопределённость.

Сегодня должны проясниться наши отношения с Миленой. Я не уверен, что она не любит мужа и не вернётся к нему. Олег — профессионал в запудривании женских мозгов. Он может заморочить Миле голову снова, как сделал год назад.

В идеале, я не должен вообще их следующую встречу допустить. Но, как назло, бывшая активизировалась, забрасывая меня исками, и из-за этого приходится много времени проводить заграницей.

Не брать же мать моего ребёнка в плен, в самом деле? Уверен, она рано или поздно по доброй воле станет моей. Но сомнения всё же есть.

Всё решит эта ночь.

За ужином Мила ведёт себя неестественно. Натянуто улыбается и кажется рассеянной, будто находится не здесь, а где-то далеко-далеко в своих мыслях.

Оживает только, когда разговор заходит о детях.

Тянусь к ней под столом, хочу погладить. Обхватываю несильно худенькую коленку.

Мила едва заметно вздрагивает, стреляет в меня взглядом.

Что могло измениться за пару часов? Почему она так взвинчена и совершенно теперь не расположена ко мне? Теплов, что ли, звонил? Нужно будет спросить.

Когда девчонки встают из-за стола, чтобы убрать посуду, приобнимаю её несильно за талию. Реакция совсем не та, какой я от неё ждал — съёживается и норовит скорее убежать.

Сегодня ты никуда от меня не денешься. И я приложу все усилия, чтобы нам было хорошо вместе. Забудешь свой прежний брак, как дурной сон.

Милена не может читать мои мысли, но очень надеюсь, что все понимает. Она уходит к себе раньше, чтобы покормить дочку. Саша с Соней тоже вскоре поднимаются.

А мы с братьями ещё какое-то время проводим в гостиной, обсуждаем то, что не предназначено для женских ушей. В том числе, как стоит поступить с Тепловым. Он не собирается создавать даже видимость нормального брака для Милы — открыто водит другую женщину в их квартиру.

Но и отпускать жену, судя по всему, не намерен. Хорошая скромная девочка и маленькая дочь — важный элемент позитивного имиджа человека, который стремиться преуспеть в бизнесе. И получить дополнительные очки в глазах родственников. Дядя рад, что непутёвый сын наконец-то встал на правильную дорогу. Жаль будет его огорчать.

После душа раздумываю, что надеть. Сомневаюсь, словно девица перед первым свиданием. Смешно.

Там, за дверью, моя женщина и мой ребёнок. Пусть всё идёт своим чередом. У меня полное ощущение божественного вмешательства в наши жизни. А как иначе объяснить то, что произошло?

Натягиваю на голое тело домашние брюки. Поправляю мокрые волосы пятерней, рассматривая себя в зеркале. Слишком хмурый, между бровей глубокая морщина. Нужно сделать лицо попроще.

Улыбаюсь своим мыслям, толкаю дверь и без стука захожу в соседнюю спальню.

Милена ждёт в кресле у окна — читает какую-то книгу в яркой обложке, которую при моём появлении откладывает на подоконник. Улыбается нервно, оглядывая меня с ног до головы.

Я тоже рассматриваю её простую, неэротичную пижаму — футболку и свободные штаны. Волосы собраны в высокий хаотичный пучок, открывая уязвимую девичью шею.

Скольжу взглядом от её лица ниже, к хрупким плечам, трогательно выпирающим ключицам и полным грудям. Возбуждением простреливает в низ живота, пульс начинает частить.

— Давно Ника спит? — спрашиваю шёпотом.

— Минут двадцать. Мы долго купались. Потом песенки пели. Ей нравится…

Она с воодушевлением рассказывает о том, как укладывала нашу дочь, но вдруг умолкает. Отводит взгляд быстро, будто сказала что-то лишнее.

Откуда тебе знать, милая, что об этой малышке я готов слушать часами напролёт? Лучше вообще не разлучаться так надолго. Младенцы меняются слишком быстро. Вспоминаю, как росли дети братьев, там каждый день что-то новое.

А ещё от твоего голоса мои мозги превращаются в кисель, а сердце начинает колотиться с удвоенной силой.

Протягиваю Милене руку. Она нерешительно вкладывает в неё свою и встаёт.

Обнимаю Милену и осторожно прижимаю к себе. Она слишком скована и отводит взгляд.

Нужно успокоить, убрать любые её сомнения. Но я не знаю как.

Беру её за тонкое запястье и веду к кровати. Сажусь и тяну её на себя. Она встаёт между моих ног и замирает каменным изваянием.

— Может, поговорим сначала? — шепчу, целуя её живот сквозь ткань футболки.

— Да, давай. — Она охотно соглашается.

— Хочешь что-то узнать обо мне?

Мила открывает рот, но тут же закрывает. Нервно облизывает губы и всё же решается:

— Почему о тебе пишут так много плохого?

Приехали.

— Что, например?

— Тот скандал в прессе… Тебя бывшая девушка обвиняет в… в том, что…

— Я был инициатором разрыва. Она не простила и теперь мстит.

— Почему ты заплатил ей, если всё это неправда?

— Потому что так было проще, чем публично выяснять отношений и вести долгие судебные тяжбы. Для меня эти суммы несущественные, а для неё — вполне весомые. Сошлись на том, что это было не враньё, а её субъективные ощущения. Она принесла публичные извинения, мы на камеру поблагодарили друг друга за время, проведённое вместе. Я мог бы засудить её за клевету, но пожалел тогда.

— Но она же и сейчас продолжает обвинять тебя?

— Да. Мы подписали соглашение. Но якобы нашлись новые свидетельства. Деньги, наверное, все уже потратила, нужны ещё.

— Алекс, я должна знать! Всё, о чем говорится в её обвинениях…

— Всё было по обоюдному согласию, Мила. Я не испытываю недостатка в женском внимании настолько, чтобы кого-то к чему-то принуждать. И садистских наклонностей никогда за собой не замечал.

— Ясно.

Сказала так, как будто ничего ей не ясно! Не представляю, какие доказательства её успокоили бы и где мне их сейчас взять?

Когда мы просто целовались, было проще.

Нужно переводить тему, пока она себе ещё больше ужасов не придумала.

Девчонки любят романтику, так?

— Не нужно меня бояться, — говорю проникновенно, обхватывая её талию. — Слушай свою интуицию. Что тебе внутренний голос говорит?

Мила морщит нос и нервно поправляет распущенные волосы, убирая прядки за ухо. В её глазах сверкают отблески ночника.

— Он постоянно напоминает, что я ещё замужем и то, что мы делаем с тобой — это противоестественно.

Приехали.

— Твой брак остался только на бумаге. Вы с Тепловым — чужие друг другу. У него другая женщина. Вы разведётесь как можно скорее, ты выйдешь за меня, и мы родим Нике брата или сестрёнку. Естественнее некуда вроде!

Начинаю злиться, сильнее комкая её футболку.

А она улыбается. Даже хихикает, уткнувшись мне в шею.

Я только что ей предложение сделал?

Не планировал сегодня. И уж тем более так по-дурацки. Но раз её это веселит, я только за.

Опрокидываю её на кровать и наваливаюсь сверху. Целую легонько в губы.

Не вырывается.

Целую глубже, проникая в её рот языком.

Я не рассчитываю на какой-то феерический секс с Миленой сегодня. Просто хочу стереть следы её прежних больных отношений. И начать первую главу нашей будущей жизни втроём.