Эпилог

Я просыпаюсь не от детских голосов, как обычно, а от ощущения, лёгкого, едва уловимого движения под одеялом. Открываю глаза и сонно жмурюсь. В спальне ещё темно — раннее утро.

Ладонь Алекса лежит у меня на животе, тяжёлая и тёплая. Оборачиваюсь, чтобы убедиться — это не сон и мой любимый муж рядом, держит меня в своих объятиях.

Кажется, он крепко спит — дышит ровно и глубоко. Пушистые тёмные ресницы опущены, на лице — безмятежное выражение. Но его рука будто живёт своей жизнью. Большой палец медленно, лениво водит по коже, описывая круги. Неспешно поглаживает — вверх, к груди, потом вниз, к линии бедра.

От этой ласки у меня внутри всё сжимается в сладком томлении. Я не шевелюсь, лишь прикрываю снова глаза, растворяясь в этих полусонных прикосновениях. Одеяло — наш тёплый, тяжёлый кокон. Снаружи — алтайская зимняя стужа, скрип снега, мороз, рисующий на стёклах ледяные узоры. А здесь, внутри, — его тепло, уют и безопасность.

Алекс вздыхает во сне, и его рука скользит выше. Задирает нижний край моего топа, обхватывает полушарие груди. И моя кожа под его пальцами вспыхивает. Он делает это неосознанно, но его дыхание на моей шее становится чуть менее ровным.

Я осторожно поворачиваюсь к нему лицом. Он улыбается, не открывая глаз, и сжимает меня уже обеими руками. Притягивает к себе, к своей груди, к животу. Его объятия во сне всегда такие — бесподобные, горячо мной любимые. Я обожаю эти первые мгновения, когда пробуждается его тело.

Начинаю плавиться в его руках, гореть в предвкушении того, что будет дальше. Нахожу губами его плечо, оставляю на нём лёгкий, влажный поцелуй.

Александр вздрагивает. Его руки на моей спине начинают двигаться увереннее.

— Мила… — Голос хриплый ото сна.

Его сердце стремительно разгоняется — я слышу его стук и чувствую, как сильно оно бьётся из-за близости наших тел.

Я распаляю его желание ещё больше, лаская губами мягкую плотную кожу на его груди, плече, целую шею, трусь щекой о колючий подбородок. Обожаю этого мужчину так, что иногда становится страшно.

Страшно потерять всё то, что мы с ним создали. Слишком это ценно.

Меня порой охватывает бессознательное беспокойство — вдруг снова кто-то попытается разрушить наше счастье? Но муж всегда на страже и оберегает нашу быстро разрастающуюся семью от всех невзгод.

Алекс в секунду стаскивает с меня шорты. Обхватывает ягодицы и вжимается в них твёрдым горячим пахом. Низ живота мгновенно наливается свинцовой тяжестью.

Оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом. Я жду его движений, мысленно тороплю.

Муж, видя моё нетерпение, удовлетворённо улыбается.

Обхватывает мой подбородок, наваливается и целует. Медленно, влажно, глубоко.

Одеяло сваливается, прохладный воздух касается кожи, и я жмусь к мужу теснее, обнимаю ещё крепче.

Нам нравится любить друг друга в полусне. Нет опустошающей, сжигающей дотла страсти. Есть что-то более древнее и основательное. Потребность быть одним целым.

Алекс входит нежно и сразу глубоко, мы оба на секунду замираем.

Я отвечаю стоном, гладя его спину, поощряя.

Движемся медленно, растягивая каждое мгновение. Мир за пределами нашей постели будто бы не существует. Есть только мой любимый муж, в котором я нуждаюсь больше всего на свете. И стремительно усиливающий жар там, где соединяются наши тела. Он разливается горячими волнами и заполняет все моё напряженное тело до кончиков пальцев.

Из груди Алекса вырывается долгий, протяжный стон, и я дрожу в его руках. Купаюсь в удовольствии, в ошеломляющем осознании, что моя любовь взаимна. Давно уже нет никаких сомнений в том, что мы друг другу предназначены. И наша связь прочнее год от года.

Его большое, сильное тело будто сводит судорогой, он зарывается лицом в растрёпанные завитки у меня на шее, и в момент высшего удовольствия прикусывает влажную кожу.

Обожаю, когда он так делает. Присваивает, клеймит.

Я наслаждаюсь тем, что принадлежу этому прекрасному мужчине. Горжусь, что родила ему детей, в которых он души не чает.

Когда чувственный ураган стихает, наше дыхание постепенно выравнивается, я делаю попытку сесть на постели. Во всем теле приятная усталость. Голова кругом, но это уже привычно.

Мои беременности проходили по-разному, с двойняшками было нелегко. А третьей я откровенно наслаждаюсь, купаясь в заботе внимательного любящего мужа.

— Доброе утро, — хрипловато произносит Алекс, возвращая меня в свои объятия. — Или ещё ночь?

Одновременно смотрим на часы — половина пятого.

— Ещё можно поспать, — потягиваюсь с наслаждением. — Во сколько прилетают Андрей с Марком?

Мы купили этот дом в красивейшем посёлке под Горно-Алтайском в прошлом году. Нашим девчонкам здесь нравится, в Москву каждый раз волочём их с рёвом. И провести здесь новогодние каникулы — святое дело. Особенно в кругу большой дружной семьи, которая здесь скоро соберётся.

— Рано, уже через пару часов. — Алекс целует меня в макушку.

— Как тихо… — протягиваю, прислушиваясь.

— Здесь так всегда зимой, когда снега наваливает. Дети с ума сойдут от счастья, когда увидят, что на улице творится.

Я выбираюсь из объятий, нехотя встаю, набрасываю халат.

— Пошли, посмотрим их.

Алекс тоже поднимается с постели, натягивает пижамные штаны. И мы идём в детскую.

Через полчаса, умытые и одетые, спускаемся завтракать.

В доме витает ощущение праздника, царит рождественская атмосфера. Мы с нетерпением ждём гостей, и девчонки на звук каждой проезжающей мимо машины бросаются к окнам.

— Я буду готовить праздничный обед, — объявляю, убирая со стола. — Кто со мной?

Троица радостно визжит, взмахивая ручками.

— А я иду во двор за дровами для камина. Потом буду собирать железную дорогу в гостиной, — горестно вздыхает Алекс. — Один-одинёшенек.

Я делаю сочувствующий взгляд. Дети растерянно замолкают.

Это муж так меня спасает от грядущего хаоса. Мы с дочками часто готовим что-то вместе. Но сейчас мне нужен абсолютный порядок и дисциплина на кухне, потому что планы грандиозные.

Смотрю на часы. С минуты на минуту должны подойти Соня с Сашкой и Верочка, бессменная помощница по хозяйству.

— Ну па-а-а-ап… ты не обидишься? — канючит Ника.

— А что мне обижаться? Сейчас пацаны придут. Железная дорога — это не девчачье развлечение.

Алекс встаёт из-за стола и направляется в гостиную.

— Нет! — хором визжит троица. — Девчачье! У мальчиков своя железная дорога дома есть, так будет нечестно!

Да, Марк расстарался в прошлом году. У них на чердаке теперь целый миниатюрный городок.

— Мам, прости. Но мы с папой.

— Мы будем приходить и помогать тебе, честно!

— Мам, ты не сердишься?

Провожаю мужа взглядом. Он едва сдерживается, чтобы не захохотать. Дети распереживались, как бы не обидеть ни одного из родителей, а ему весело!

— Папе вы нужнее, — заверяю девочек. — Он без вас не справится. А я позову, если понадобится помощь.

Они уносятся вслед за отцом. А я открываю холодильник и сверяюсь со списком. Всё ли в наличии? Достаю противни, сковородки, кухонный комбайн. Предвкушение встречи с любимыми Миллерами разливается в груди теплом.

Включаю на планшете первый фильм Поттерианы и начинаю колдовать.

Невестки Алекса с детишками появляются в назначенный час с кучей коробок и пакетов. Малышня окружает Алекса, расположившегося на полу в гостиной, до меня долетает лишь восторженный визг.

— Я принесла ёлочные украшения, ещё советские, бабулины, — хвастается Сашка. — Сама буду вешать, иначе побьют.

Девчонки надевают фартуки.

— А ёлочки ещё нет? — интересуется Соня, распаковывая лимончики и мандарины на кухонном столе.

— Ваши мужья сказали, что ёлку берут на себя. Пока у нас только маленькая в детской.

— Я пока смешаю коктейль.

Время летит стремительно. Не успеваю глазом моргнуть, уже вечер.

Мы обсудили всех общих знакомых, поделились секретами и посплетничали всласть. Довольный дядя Алекс, после того как разделался с железной дорогой, сводил малышню в лес на горку. Он обожает племянников и грустит оттого, что не получается проводить больше времени вместе. Мы живём в разных городах. Хорошо хоть теперь у нас есть этот дом по соседству с Андреем и Саней, и как только у Алекса выдаются свободные денёчки, летим сюда.

— Хоу-хоу-хоу! — раздаётся с улицы.

Марк с Андреем! Мы выбегаем в холл встречать. Зрелище открывается занятное — старшие братья волокут огромную, связанную верёвками ель. Дети восторженно скачут вокруг.

— Сколько же в ней метров? — всплёскиваю я руками. — Боюсь, она не поместится в гостиной.

— Поместится, куда денется? — заверяет Андрей.

— Зря, что ли, её тащили? — чертыхается Марк, стряхивая с куртки иголки. — Чего только стоило её к крыше машины привязать…

Целуемся все, обнимаемся.

Ёлка обалденно пахнет, по-новогоднему. И атмосфера в доме становится ещё волшебнее. Мы вместе наряжаем её, подтаскивая стремянку с разных сторон. Развешиваем гирлянды из мерцающих лампочек.

Разыгравшихся детей сложно усадить за стол, но мне удаётся заманить их домашним тортиком. После ужина они убегают играть, а мы перебираемся в гостиную.

Неизменная новогодняя традиция Миллеров — пересматривать видео из семейного архива. Мы гасим лампы, оставляя только гирлянды на ёлке. Александр подбрасывает дров в камин. И мы устраиваемся на мягких диванах.

Мне вспоминается тот первый алтайский вечер в доме Андрея и Саши, когда я увидела на записи маленького Алекса, похожего на донора из клиники. Думала, что схожу с ума, потому что в такое совпадение поверить невозможно. А оказалось…

Ох, если бы в тот день просто поговорили… И не было бы всего того кошмара.

Но все испытания наша любовь преодолела, поэтому я ни о чем не жалею.

Греюсь в объятиях мужа и млею от счастья.

Уверена, эти каникулы станут одними из самых запоминающихся! В нашем доме, о котором я мечтала, в кругу семьи, которую без памяти люблю.

Когда гости расходятся, мы с Алексом идём укладывать наших малышек. Они набегались, устали. Сами, без напоминаний пошли готовиться ко сну.

Прибравшись на первом этаже, мы с мужем поднимаемся наверх.

Темнота в детской рассеивается мягким светом гирлянды на маленькой пушистой ёлочке. Она стоит в углу, усыпанная крошечными тёплыми огоньками, которые отражаются в тёмном окне, как рассыпанные по небосводу звезды. Воздух густой, ароматный от хвои и догоревших фигурных свечек.

Мы с Алексом стоим в дверях, плечом к плечу, и любуемся троицей в плюшевых пижамках, которая устроилась в большом мягком кресле под торшером и рассматривает альбом.

— Почему не спим? — притворно строго спрашивает Александр.

Девчонки отвлекаются от своего занятия.

— Пап, мам, я показываю мелким вашу свадьбу! — гордо сообщает Ника, перелистывая страницу большого красочного фотоальбома.

Миллер опускается рядом на пол, и малышка Лиза перелезает к нему на колени. Я сажусь напротив на диван, беря на руки вторую близняшку, Машулю.

— Это был грандиозный бал в высоченном сказочном замке, — рассказывает наша старшая. — У мамы было самое красивое платье на свете, с расшитой мерцающими звёздами фатой. Они танцевали всю ночь до утра! Торт был огро-о-о-мный, до потолка!

Я смотрю на фото и погружаюсь в воспоминания. На нём мы с Алексом у подножья украшенной белоснежными цветами лестницы, словно королевская чета из диснеевской сказки. Мой жених действительно похож на настоящего принца — статный, высокий, до невозможности прекрасный. А я — самая счастливая невеста.

Листаем альбом дальше. Вот мы с Алексом в центре зала под сводами. Он смотрит на меня так, будто кроме нас на целом свете никого нет. Вот танцуем, обнявшись, не замечая никого вокруг.

А вот ещё одно особенное фото, запечатлевшее миг безграничного счастья — рассвет над заснеженным хвойным лесом, снятый с нашего балкона. Ночь была волшебной. Мы любили друг друга, делились планами на будущее и болтали до самого утра. А когда небо начало розоветь, закутались в пледы и вышли на балкон. Помню, Алекс сказал…

— …это был самый прекрасный рассвет, который я видел в жизни. И таким его сделала ваша мама. Я не мог на неё налюбоваться и сделал сотню снимков. Чтобы спустя много-много лет пересматривать и вспоминать этот момент.

Мы с Алексом многозначительно переглядываемся. Он протягивает руку и гладит мой живот.

Я сжимаю его пальцы и чувствую, как слезинка скатывается по щеке. Разве возможно любить кого-нибудь сильнее, чем я люблю своего мужа и наших детей?! Моё сердце бьётся чаще, когда он рядом. И порой кажется, что чувства переполнят душу и взорвутся фейерверком, так их много!

Должен родиться сынок. Но после трёх девчонок уже даже странно, что в семье наконец появится мальчик. У нас девичье царство.

— Может, всё-таки… — Алекс показывает два пальца и улыбается, недоверчиво щурясь.

— Не-е-ет. — Я тихо смеюсь. — Ошибки быть не может. Один.

— Ещё не вечер…

Ох уж эти миллеровские гены!

Мы часто пересматриваем свадебные видео и фото. Особенно в последние годы, когда Ника подросла. Наши дети не сомневаются, что их родители — сказочные принц и принцесса, а мы и не разубеждаем.

Да и как тут не верить в сказку, если мечты и самые заветные желания исполняются, словно по мановению волшебной палочки?

— Я тебя люблю, — шепчет муж. — С первой минуты. И буду любить до конца своих дней.

Конец