Глава 19. Навстречу неприятностям

Всем привет! Инфаркт заказывали? Я вот не заказывала, а мне его подвезли.

Я кричала так, как, наверное, никогда в жизни не кричала. Страшно было до ужаса! Экипаж на большой скорости грациозно рассек воздух, как неудачно брошенный дротик, и полетел прямиком в лазурную воду под мостом.

Я пронзительно заверещала, глядя на приближающуюся толщу воды, и вцепилась в руку Лунтьера, как в единственный спасательный круг в океане. Он, в отличие от меня, не верещал, но лихорадочно нажимал на комбинацию разных кристаллов-артефактов на приборной панели и был до предела напряжен.

Высота была большой, и удар об воду выдался довольно жесткий, хотя я ожидала, что он будет еще жестче. Экипаж на большой скорости влетел в океан, и в первые секунды его захлестнуло водой полностью. Лазурная вода сомкнулась над крышей, пузыри весело затанцевали за стеклами, но двигатель почему-то не заглох. А еще не заглохла я, орущая от страха что-то явно на благородном нецензурном языке.

Всё… Это конец. Сейчас нас затопит, и мы погибнем прямо в этой жестяной банке!

– Хвала Пресвятой Мелии, что ты успела пристегнуться, – произнес Лунтьер, активируя кристалл-артефакт, ярко вспыхнувший зелеными искрами.

А еще он побарабанил пальцами по панели, и из нее выдвинулась яркая зеленая кнопка с надписью рядом «Не нажимать на суше. Серьёзно!»

– Как будто нам это чем-то поможет! – истерично произнесла я.

И всхлипнула, пытаясь подавить рвущиеся наружу слезы.

– Конечно. Если б ты не была пристегнутой, то получила бы серьезный удар головой. А так, всё обошлось.

– Ты издеваешься?! – не выдержала я, даже не осознавая, с какой силой вцепилась в руку Лунтьера.

Он глянул на меня с понимающей улыбкой.

– Всё в порядке, Штольценберг. У меня действительно всё под контролем.

– Мы подконтрольно умрем, да?!

Он выглядел подозрительно спокойным, будто это не мы только что упали с большой высоты в океан, а просто пропустили нужный поворот на кольцевой дороге. Подумаешь, с кем не бывает.

– Вот, видишь, живы, – Лунтьер удовлетворенно хлопнул по приборной панели, и та загорелась синеватым светом, а таинственная зеленая кнопка после нажатия снова скрылась в приборной панели. – Сейчас доплывем до берега.

Я медленно выдохнула и перевела взгляд вперед.

Мы действительно плыли: двигатель тихонько гудел, горящие фары подсвечивали мельтешащих впереди разноцветных рыбок, а сама машина вскоре всплыла обратно на поверхность и уверенно двинула прямо по воде, разрезая волны, как нож, проходящий по маслу. Я глянула в окошко, недоуменно уставившись на колеса. Вокруг них активно бурлила вода, разглядеть детали было сложно, но мне показалось, что колеса экипажа изменили форму, став похожими на нечто плавникообразное.

Экипаж оказался герметичным, я не заметила никаких струек воды под ногами. Мы быстро плыли-ехали к геросскому берегу, а где-то там, над нашими головами, орала сирена.

– Это… Мы… Плывем, что ли? На экипаже?

– Как видишь.

– Но… Экипажи так не умеют!

– Мой – умеет. Он и плавать умеет, и летать, и еще много чего.

– А ты не мог сказать об этом раньше, чтобы я так не нервничала, когда мы упали в воду?!

Лунтьер пожал плечами и меланхолично произнес:

– Ну, тогда это было бы не так весело.

И, глядя на мое перекошенное выражение лица, рассмеялся и добавил:

– Ну чего ты на меня смотришь, как на врага народа? Некогда мне тебе рассказывать о таких вещах было, вот и всё. Выдыхай, вреднейшая. Мы живы и даже целы. Скоро будем на суше.

Я судорожно выдохнула, напряжение начало медленно спадать.

Осознав, что продолжаю отчаянно впиваться в руку Лунтьера, а тот совсем не пытается меня оттолкнуть, тут же ослабила хватку и сцепила руки в замок перед собой.

Отвернулась и спросила как можно более спокойным голосом, игнорируя усмешку Лунтьера:

– Что у тебя за волшебная тачка такая?

– Кажется, я должник перед Бестианом.

– Хм-м?

– Он мне эту тачку передал как раз вчера. Вернее, я и раньше иногда по работе на ней катался, но теперь эта малышка полностью перешла в мое владение, – Лунтьер нежно провел ладонью по рулю машины. – «Молния» называется. Экспериментальный образец, под завязку нашпигованный защитными артефактами нового поколения. Для инквизиторов разрабатывается, для бойцов из отряда быстрого реагирования, к которым я тоже отношусь, потому и разъезжал на этой тачке в качестве проверки разных штук. Но это прям свежайшая разработка, тестирование в сложных условиях еще не проводилось.

– Ну, теперь провелось, – пробормотала я.

– Да, и нам повезло, что защитные артефакты сработали как надо. Я активировал те, что имитируют движение некоторых видов фантастических тварей в воде. Хорошо, что тщательно изучил инструкцию и всё запомнил.

Действительно хорошо, что хоть кто-то из нас инструкции читает до поломки, а не после.

Мои руки дрожали от пережитого стресса. А еще – от того, что на пальце левой руки вспыхнуло энергетическое кольцо эрнила. Третье. О Пресвятая Мелия, ну за что мне это?!

Шумно выдохнула через нос, осознавая, что из этой ловушки магической клятвы одна уже не выберусь. Придется говорить об этом с Лунтьером напрямую, потому что, кажется, мне оставался только один путь избавления от оков энергетического долга… И лучше мне пока об этом не думать, чтобы не впасть в полное отчаяние.

Я обернулась, чтобы посмотреть на мост, как раз в тот момент, когда исчезнувший мостовой пролет появлялся на месте.

– Мостовой пролет исчез четко, когда мы по нему проезжали, и появился сейчас, после того, как мы исчезли, – задумчиво протянула я.

– Угу. Я тоже заметил.

– Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Кто-то очень не хочет, чтобы я, или ты, или мы оба оказались в Героссе, – хмуро произнес Лунтьер.

– Что делать будем?

– Ехать в Геросс, навстречу неприятностям, которые нас очень ждут, конечно, – усмехнулся Лунтьер.

Я хмыкнула и перевела взгляд на Морфа, который прилип большой желейной массой к крыше экипажа и трясся тоже, как желе.

– Ты как себя чувствуешь? – заботливо поинтересовалась я.

– Как раздолбанный пельме́х, побитый тяжелой жизнью, – жалобно протянул Морф, медленно стекая на сидение.

***

Надо сказать, что на берег мы въехали триумфально, героссцы явно на всю жизнь запомнят, как темно-фиолетовый экипаж эффектно выплыл из воды, на ходу обращая колеса в обычные, соответствующие езде по суше.

К моменту нашего выплывания весь геросский берег был забит эльфами. Была здесь и местная стража, и какие-то чиновники, судя по их опознавательным знакам на длинных светлых мантиях, и спасатели, которые бросились навстречу нашему экипажу, но были быстро разогнаны Лунтьером и его грозным «Не мешать!», и просто любопытные горожане, их усиленно пыталась отогнать стража.

Лунтьер первым вышел из экипажа, и к нему тут же кинулись высокие, статные эльфы, которые постоянно перемежали быструю болтовню на эльфийском низкими поклонами. О чем они там говорили, я знать не могла, но, кажется, эльфы рассыпа́лись в извинениях. Лунтьер вел себя как типичный аристократ в моем представлении: вот буквально пару минут назад в машине он улыбался мне и разговаривал мягким голосом, а сейчас взгляд стал жестким, тон – холодным, слова звучали резко, как обрубленные, несмотря на всю мягкость эльфийского языка. Поза – закрытая, руки в карманах, спина ровная, как штык, подбородок надменно приподнят. И судя по его тону и виновато-испуганным лицам эльфов, он устраивал хорошенькую такую взбучку принимающей стороне за максимально теплый прием.

А я что? Я тоже медленно вылезла из экипажа, только предварительно достала рабочий блокнот и поставила на него ручку-артефакт, которая быстро застрочила, фиксируя мои нашептывания и все происходящее вокруг. Стресс стрессом, а я сюда работать приехала, и уже одним только фееричным фактом заезда на эльфийскую территорию получила достаточно материала для сенсационной статьи, если честно.

Да, вчера вечером я все-таки приобрела артефакт с функцией перевода, но попроще, подешевле, не для себя, а для ручки, которая сможет выуживать из происходящего эльфийскую речь и записывать ее в блокнот уже в переведенном формате. Криво, косо, в духе «моя твоя понимать», но всё-таки лучше, чем ничего. Я решила, что буду потом пролистывать свои записи и вычленять из них нужное.

– Леди! Леди, как вы? – с сильным акцентом спросила у меня темноволосая эльфийка с шикарной пышной косой и выразительными синими глазами.

– Нормально… Вроде.

– Вам надо помощь?

– Нет… Нет, спасибо, я в порядке.

Мне сейчас надо только выпить пару литров светлого айлинора. А лучше – темного. Чтобы забыться об этой жуткой дороге и отключить мозги ненадолго. Но, наверное, эльфийка не совсем про ту помощь спрашивает, да?

– Мы не понимать, что произошло, – эльфийка покачала своей очаровательной головушкой. – Я Сильвира, капитан мостовой стражи. Мы охранять мост, чтобы он никогда не падать.

– Хреново вы его охраняете, – не удержалась я от ворчания.

Не знаю, поняла меня Сильвира или нет, но она вдруг достала кинжал и протянула мне его рукояткой вперед.

– Я не понимать, что произошло с мостом, но я виновата. Вы иметь право лишить меня жизни.

– С дуба рухнула? – невежливо удивилась я, аж отшатнувшись от кинжала и сомнительного предложения в целом.

– Хэй, это была моя фраза! – весело заметил подошедший Лунтьер.

Я перевела на него кислый взгляд.

– Передай этой сумасшедшей, что если она хочет откинуться, то пусть делает это самостоятельно, без моего вмешательства в сей интимный процесс.

– У них тут порядки жесткие, произошедшее событие с исчезновением целого мостового пролета – это нонсенс, такое произошло впервые, чтобы кто-то с моста слетел.

– А, то есть мост периодически исчезал и раньше, просто никто не слетал? – фыркнула я, скрестив руки на груди.

Но Лунтьер кивнул.

– В целом – да, но есть нюансы. В истории Геросса такое случалось, когда совершали нападения на мостовую стражу, и сразу несколько воинов, включая капитана стражи, вырубали или убивали: при таких условиях защитные чары распределяются по мосту неравномерно, и возможны провисания. Но сейчас это действительно нонсенс: со стражей всё в порядке, с защитными чарами всё вроде как в порядке, никаких нарушений в артефактах обнаружено не было.

– Но целый мостовой пролет всё равно пропал.

– Угу. И эльфы считают это своим позором и готовы положить свои головы на алтарь, чтобы искупить вину.

– Ну хоть не головы чужих, подвернувшихся под горячую руку, и на том спасибо… Да вот толку от этого? Лучше нам как-то объединить усилия и найти того, кто всё это устроил…

– Тем более что этот человек наверняка и связан с бушующей в стране эпидемией, – пробормотал Лунтьер.

Я нахмурилась.

– А эпидемия тут при чем?

– Давай мы с тобой потом это обсудим. Нас сейчас приглашают на официальный обед. Вернее, я бы на этот обед в любом случае пришел, но зовут также и тебя. Что, конечно, добавляет мероприятию пикантности, учитывая мое состояние, – еле слышно пробормотал он.

– Типа в качестве извинения зовут? – скептично спросила я, проигнорировав последнюю тихую реплику. – Отказаться можно?

– Один раз в жизни вообще всё можно, – задумчиво произнес Лунтьер.

– Посмертно, понятно, – вздохнула я. – То есть это обязательно? Честно говоря, я бы просто легла отдыхать и отходить от стресса. Желательно лет на десять.

– Обед не займет больше пары часов, отказываться от него категорично не советую. Это дань уважения принимающей стороне, эльфы очень щепетильны в этих вопросах. Особенно, когда сами напортачили и теперь просто обязаны задобрить гостей.

– А исчезающий мост тоже считается данью уважения? – скривилась я.

– Вреднейшая моя, ты же прекрасно понимаешь, о чем речь.

– Ладно, идем, раз надо. Всё равно есть хочется жутко.

Как бы в подтверждение моих слов желудок издал жалобное урчание, такое громкое, что его, наверное, услышали на другом конце моста. Эльфы вежливо притворились, что ничего не заметили, но их уши (а у эльфов они, как известно, улавливают даже шепот ангелов) предательски дернулись.

– Это лучше всякого ответа, – хохотнул Лунтьер и заговорил с героссцами на эльфийском, явно добавляя красок в историю о моем «благородном голоде».

Они поглядывали на меня с понимающими улыбками, и я смущенно потупилась, чувствуя себя очень неловко, как будто мой желудок только что публично объявил о своих политических взглядах, расходящихся с мнением окружающих.

Голод был зверский, по правде говоря.

А еще зверской была усталость и опустошенность, потому что из-за магической связи между мной и Лунтьером, к нему сейчас частично перетекала моя сила, и я чувствовала себя вареным овощем. Зато Лунтьер расцветал прямо на глазах и сиял энергией, негодяй такой.

Лунтьер некоторое время еще разговаривал с эльфами, потом отвесил церемонный полупоклон и вернулся ко мне.

– Идем, сначала отвезу тебя в гостиницу, потом направимся на званый обед, – объявил он тоном, не терпящим возражений.

– Да я и сама могу добраться… Наверное. Ты только скажи адрес. Карта у меня есть, выдали вчера в приграничье.

Я огляделась, присматриваясь к высоким деревьям. Мне было очень интересно походить местными древесными тропами, но делать это у всех на виду было бы глупо.

– Я тебя отвезу, – упрямо произнес Лунтьер. – К тому же, нам до столицы еще два часа добираться.

– А, да?

– Штольценберг, ты хоть карту Геросса открывала перед поездкой сюда? – с издевательским смешком спросил Лунтьер.

– Не удосужилась как-то. Была чрезвычайно занята мыслями об одном настойчивом кавалере, вломившемся ко мне вчера без спроса.

Лунтьер хмыкнул, но комментировать не стал, и вскоре мы уже выруливали в экипаже на единственную дорогу.

– Одноименная столица Геросса находится не у самого океана, – пояснил Лунтьер. – Вдоль побережья в основном много виноградных провинций расположено, а столица находится подальше, там нас и будут ждать. На местном экипаже мы бы вообще четыре-пять часов до столицы добирались, но я доеду гораздо быстрее. У эльфов не принята быстрая езда, я здесь редкий гонщик. Местных правил не нарушаю, просто считаюсь приезжим чудаком, скажем так.

– А телепортация?

– Ну, если бы я был без экипажа и без тебя, то просто телепортировался бы, да. А так – мне нужна машина в эльфийской столице, и по их материку с машиной лучше ехать, а не телепортироваться. Я и так своим приездом нашумел дальше некуда.

– Пытаешься быть приличным? – усмехнулась я.

– Да я вообще образец приличия!

– Ага, я заметила. Руку с моего бедра убери.

– А? Что?

– Руку убери, говорю, – ласково повторила я, убирая со своей ноги ладонь Лунтьера, которая меланхолично оглаживала колено и ненавязчиво поползла выше, цепляя ткань длинной юбки.

Лунтьер уставился на свою ладонь, как будто она не ему принадлежала.

– Что?! Я… Это… – он моргнул. – Прости… Я не отдавал себе отчета в этом движении. Это что-то подсознательное, рука сама к тебе потянулась… Наверняка это всё из-за твоих треклятых конфет!

– Я понимаю, именно поэтому ты еще живешь и дышишь, – тяжело вздохнула я.

И поставила между нами женскую сумочку, чтобы Лунтьер не лапал меня неосознанно.

Он кинул грустный взгляд на коварное заграждение и спросил:

– И долго это веселье у меня продлится?

– Не знаю, – честно сказала я. – Ты же не думаешь, что я развлекаюсь такими конфетками на постоянной основе? В инструкции к конфетам было сказано про несколько дней и про то, что всё зависит от дозировки. Чем больше конфет за раз слопать, тем дольше побочки будут беспокоить.

– А штук пятнадцать конфет – это какая дозировка? – осторожно уточнил Лунтьер.

Мои глаза округлились.

– Ты же ранее говорил про десять штук!

– Ну-у-у, это так… Примерно… Точно не помню… В какой-то момент я просто перестал их считать… Вкусные, зараза. И ты тоже вкусная.

Я закатила глаза, но в груди предательски ёкнуло.

Внешне, однако, не стала подавать признаков трепетания.

– Сожрать меня хочешь? – деловито уточнила я.

И невольно коснулась пальцами того места на шее, куда меня ощутимо покусали вчера. Заметные следы от укусов пришлось маскировать магией, и я на всякий случай проверила в зеркальце, не слетели ли чары.

– Уложить я тебя хочу, Штольценберг, – честно сказал Лунтьер. – Ты меня за ручку полапала после падения с моста, и мое желание уложить тебя на горизонтальную поверхность усилилось многократно.

– Мечтать не вредно. У каждого должна быть несбыточная мечта, одобряю.

– То есть помогать мне решать эту проблему и ускорять процесс путём добровольного согласия на чувственную укладку ты давать не будешь?

Эк завернул! Мне аж понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить сказанное.

– Не буду. Ты под остаточным действием афродизиака, это не твои истинные эмоции, а так, навязчивый дурман. Ты потом отойдешь от этих эмоций и будешь от меня нос воротить, а я буду страдать, чувствуя себя брошеной. Спасибо, обойдусь без подобной сомнительной романтики. Так что страдай дальше самостоятельно. Считай, что это в моем лице тебе прилетела кара за всех попорченных девиц, коих наверняка было великое множество. И за то, что мне из-за тебя от Рошфора досталось.

– Ненавижу тебя, – с чувством выдохнул Лунтьер.

– Это предельно взаи-и-имно, ненави-и-истный мой, – певучим голосочком произнесла я. – И вообще! Я невинная леди, я за нежные искренние чувства, близость исключительно по любви, и всё такое. Так что руки прочь от невинного цветочка, мистер Брандт!

Лунтьер покосился на меня со смесью удивления и недоверия.

– Правда невинная, что ли?

– Я, по твоему мнению, похожу на распутную даму?

Лунтьер тяжело вздохнул и с тоской в голосе произнес:

– Лучше бы ты мне это не говорила…

– Почему?

– Теперь я тебя еще больше хочу, – недовольно буркнул он.

И прибавил газу, обеими руками вцепившись в руль так, будто боялся отпустить руки, которые могут начать жить собственной жизнью.

Мои губы нервно дернулись в улыбке, наблюдая за попытками Лунтьера сосредоточиться только на дороге.

Я тоже какое-то время наблюдала за дорогой, любуясь открывающимися пейзажами.

Эльфийская страна утопала в зелени и цветущих кустарниках, и это странным образом сочеталось с многочисленными рождественскими украшениями, которыми были увешаны улицы, по которым мы проезжали. Так странно было видеть рождественские атрибуты, венки и гирлянды в летнее время… Чудны́е эти эльфы, однако.

– Все эти украшения вечером очень красиво светятся, – сказал Лунтьер, заметив мой интерес. – Днем странно на это без снега смотреть, но вечером атмосфера поистине волшебная. Хотя мне самому в Геросс в период местных рождественских дат приезжать еще не доводилось, но я наслышан и фотографий насмотрелся. Рад, что в этот раз пробуду здесь все рождественские праздники. Пусть и омрачённые сложной работой, но всё-таки.

– А ты любишь Геросс, да?

– Обожаю. Мне вообще по душе местный колорит. Тянет сюда магнитом, прям не могу объяснить это мистическое притяжение…

– Место силы? – хмыкнула я.

– Что-то вроде того. Впрочем, у меня среди предков и родственники-эльфы есть, может, меня просто в родные по крови земли тянет? – улыбнулся Лунтьер.

Я тоже улыбнулась.

– Ты потому и эльфийский выучил? Что тебе эти края очень нравятся. У тебя очень чистая речь на эльфийском, даже без акцента.

– Я полиглот. Вернее сказать: абсолютный полиглот.

– Много языков знаешь?

– Все.

– Тебе корону на голове подправить не надо? – хохотнула я.

– Нет. Это сухая констатация факта. Я знаю все языки нашего мира, – огорошил меня Лунтьер. – Вообще все, включая древние, и разные их диалекты.

Я посмотрела на него с недоверием. Разыгрывает меня, что ли?

– Да ты брешешь. Невозможно знать столько языков, ни один человек не способен столько запомнить.

– А кто тебе сказал, что я человек? – загадочным тоном произнес Лунтьер.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут же закрыла, озадаченная вопросом. Действительно, а что я знала о магии Лунтьера? Да в сущности почти ничего, не считая того простого факта, что он сильный верховный маг.

– У меня с малых лет такая тяга к языкам. Я с первого раза запоминаю всё, что касается иностранной речи. Это что-то вроде моей суперспособности, – усмехнулся Лунтьер. – В детстве просто читал по одному разу самоучители, словари – и мгновенно закреплял эту информацию в памяти, даже повторение не требовалось. Так все самоучители в своё время и пересмотрел, ну и потом для закрепления языка занимался с разными педагогами или просто ездил в саму страну, где практиковал тот или иной язык, там на месте осваивался очень быстро, пообщавшись с гражданами. Я легко перескакиваю с языка на язык, на всех разговариваю без акцента.

– С ума сойти, – восхищённо пробормотала я.

Вот оно, истинное волшебство! А не все эти ваши верховные уровни белой и черной магии.

– Собственно, по этой причине я являюсь уникальным и самым высокооплачиваемым переводчиком во всем нашем мире.

– Скромности тебе не занимать.

– Я от себя в восторге и люблю, когда окружающие меня либо боятся, либо тоже высказывают свое восхищение мною.

– Ну ты и нарцисс, – я не выдержала и закатила глаза.

А Лунтьер рассмеялся и весело подмигнул мне.

– У каждого свои сильные и слабые стороны, думаю, ты и сама это понимаешь.

– Ну да… А ты, получается, часто переводчиком работаешь в составе иностранных делегаций?

– Ага.

– И как тебе эльфы как политики? – я всё-таки потянулась к рабочему блокноту, чтобы сделать несколько заметок. – Они сильно отличаются от политиков других стран?

– Заметно отличаются, скажем так.

– Чем?

– Своей дотошностью, – хмыкнул Лунтьер. – Иногда аж очень хочется послать лесом, но в политике так нельзя. Особенно с геросскими эльфами. Они не терпят к себе недостойного отношения и в ответ на хамство, коим может оказаться просто некорректный тон, могут вообще прервать всё сотрудничество со страной, потом до них не достучишься. Мне так приходилось вытаскивать чиновников одного государства, у которых дипломат напортачил недостаточно глубоким поклоном, и эльфы встали в оскорбленную позу и отказались поставлять оружие. Героссцы изготавливают уникальное оружие из своего эльфийского серебра и поставляют его не то что по всему миру – по разным мирам. Чувствуют себя королями в этом смысле, вот уж кому точно иногда хочется лопатой корону на голове поправить. Но так делать нельзя, поэтому вместо мата мне приходится извлекать из себя глубокомысленное и нейтральное «У меня есть несколько комментариев по поводу ваших инициатив».

– Пф-ф-ф! Все эльфы такие надменные снобы?

– Нет, конечно. Ты таможенника на мосту видела?

– Разумеется.

– Ну вот, раз даже такой неформал аж на таможне перед мостом работает, а это вроде как лицо Геросса, то такое положение вещей как раз очень ярко демонстрирует разнообразие эльфийских типажей и их благосклонное отношение к необычным кадрам. А вот аристократы – они в любой стране аристократы. Что искандерские, что геросские… Везде надменные снобы. И по своим рабочим делам я чаще всего с ними имею дела, хотя повидал всякое.

– Ты тоже аристократ. И тоже надменный сноб?

– Я воин в первую очередь. Мне статус аристократа до одного места, если честно.

С интересом посмотрела на Лунтьера. Он выглядел очень серьезно, и мне показалось, что за словами про воина кроется нечто большее, чем я себе представляла.

– Как думаешь, кто сделал так, чтобы мостовой пролет под нами пропал? – тихо спросила я. – Есть идеи, кто может стоять за этим?

– Не знаю, Штольценберг… Не знаю. Но клянусь, что найду виновного и вытрясу из этой твари сознание.

– Может, ты хотел сказать – признание?

– Может, – глубокомысленно произнёс Лунтьер с загадочной улыбкой.