Mind the gap

— Я же должна тебя остановить! — сообщила я ему, когда Алекс проволок меня через турникеты и мы оказались на станции.

— Останавливай, — предложил он.

К перрону подходил поезд, и Алекс крепко держал меня за руку, словно я ребенок, которого нельзя оставлять одного в опасных местах.

— Гм, — я не успела ничего придумать, а меня уже запихнули в вагон.

— Это — самый короткий перегон лондонского метро, всего двести шестьдесят метров, — сообщил Алекс, прижатый утренней толпой ко мне опасно близко. — Сейчас, когда я договорю эту фразу, мы уже…

Поезд выехал на станцию Ковент-гарден.

— …приедем, — закончил Алекс и вытащил меня из вагона. — Пятнадцать секунд пути за два с лишним фунта. Ты меня уже остановила?

— Да! — твердо сказала я. — Хочу, пока светло, посмотреть на Лондон под нормальным небом.

— Не вопрос, — засмеялся Алекс. — Идем наружу. По лестнице или на лифте?

Лифты появились намного раньше эскалаторов, так что неудивительно, что в лондонском метро в основном они. Но мне почудился какой-то подвох в вопросе, поэтому я выбрала, как мне показалось, самый безопасный вариант:

— По лестнице.

— Хорошо, — коварно усмехнулся Алекс, и мы свернули к лестницам. В тот момент я не заметила кое-чего очень важного. Голова кружилась, некогда было читать таблички на стенах…

Зато на десятой минуте подъема по нескончаемой лестнице, я успела устать и выдохнула:

— Когда она кончится-то!

Алекс только усмехнулся. Еще через некоторое время я поняла, что уже немного выдохлась.

— Эй, в чем тут дело? — я остановилась, чтобы отдышаться.

Пуховик казался слишком жарким, и я уже завидовала Алексу, который не стал утепляться, а накинул на футболку легкую куртку. Да и вообще по нему не было заметно, что подъем его как-то утомил, дышал он так же размеренно, и накачанная грудь под футболкой поднималась не чаще, чем раньше. Интересно, такие красавчики во время секса тоже спокойны как спартанцы? Эй, о чем я думаю?

— Держись, вперед уже быстрее, чем назад, — усмехнулся Алекс и показал мне наконец ту табличку, которую я должна была заметить еще внизу. На табличке было написано, что до верха сто девяносто три ступеньки, и это равняется пятнадцатиэтажному дому.

— Вот ты зараза, — выдохнула я.

Алекс поклонился.

— А если бы ты не стала слушаться Ника, я бы тебя повез показывать мозаики с Хичкоком на станции метро, — кивнул он. — И ты сама отказалась от лифтов.

Он был сама невинность. Я откинула с лица взмокшие от пота пряди. Вот я красотка сейчас, наверное, — пыхчу, морда красная, сама мокрая… Поделом тебе, нечего мечтать о всяких британских мужиках. Слушайте свои валенки.

— Хочешь — донесу на руках? — предложил британский мужик с провокационной улыбкой.

— Ээээ, нет! — поспешила откреститься я.

— А зря, вчера тебе понравилось, — в серых глазах сверкали искры.

Если бы я могла покраснеть, я бы покраснела, но сильнее было уже некуда, так что я просто пожала плечами и с новыми силами рванула штурмовать бесконечную лестницу.

На бурлящей яркой улице, пока я пыталась восстановить дыхание, Алекс уже куда-то волок меня, а у меня не было сил возражать. Когда я нашла в себе на это силы, он уже замер, посмотрел налево и направо - и повернул за плечи меня:

— Гляди. Вооооон там за синей машиной вход на станцию Ковент-гарден. А вон там, в той стороне, видишь знак метро? Это вход на Лейстер-сквер. Отсюда их видно одновременно.

— Ты реально с ума по метро сходишь, да? — это все было интересно, но меня больше манили яркие вывески шоу и мюзиклов, сверкающие алые банты и гроздья остролиста с красными ягодами, которыми были украшены двери, окна и ограды, огромная невероятно красивая елка на площади, шумная рождественская ярмарка, кофе с корицей и имбирем, украшенные новогодние витрины — то, из чего состоит столица мира перед Рождеством.

— Да, — Алекс проследил за моим тоскливым взглядом. — Я даже в Москве коллекционировал жетончики и юбилейные билеты. Ладно, пошли на Пикадилли. Будет тебе рождественский тур.

Рождество, Новый год и День рождения одновременно — вот что это была за прогулка. Мы покупали стаканчик кофе на вынос как только заканчивался предыдущий и каждый раз это был новый специальный рождественский кофе: с апельсиновыми цукатами, с пряничным сиропом, с маршмеллоу, с шоколадными чипсами, с карамелью и ирисками, с вишней и сахарными звездочками, со взбитыми сливками, посыпанными невесомой какао-пудрой. Алекс показал мне все самые красивые елки Лондона и одну — самую уродливую, на Трафальгарской площади. Ее каждый год дарит Норвегия и каждый год над ней смеется весь город. Миленькая традиция. В крошечных двориках, куда ни за что не попадешь, если не знаешь, где свернуть, мы находили елки, составленные из пивных бутылок, вырезанные из зеленого сыра с базиликом, нарисованные на мостовой разноцветными мелками. Я сделала не меньше сотни фотографий разных елок, а Алекс находил мне еще и еще. Он действительно хорошо знал город. И вел себя — подчеркнуто дружелюбно. Брал за руку, покупал кофе, смешил и развлекал.

Когда я устала и сказала, что у меня лапки — поймал черный кэб и привез обратно в дом к Петрову и даже выдал свои шерстяные носки, чтобы я могла согреться. На носках были вышиты трахающиеся олени и Санта в красной шапочке совсем не на голове, но я сделала вид, что не заметила.

А когда вечером вернулся с работы Колька, и мы снова устроились на полу в гостиной с готовыми обедами, разогретыми в микроволновке, он вдруг снова превратился в молчаливого эротического террориста.

Пока я на кухне разогревала лазанью для Петрова и мясо с овощами для себя, Алекс стоял вплотную к микроволновке со скрещенными руками, так что мне приходилось прижиматься к нему, чтобы протиснуться к открытой дверце. Стоило отойти, чтобы достать из холодильника сыр и оливки, как он переместился уже туда и тоже встал так, чтобы я хоть локтем да задела его твердые мышцы пресса. Страшно хотелось этот локоть в них воткнуть, но я же вежливая. Когда тянулась за пивными бокалами, мужские руки легли мне на талию.

— Эй! — не выдержала я. — Что происходит?!

— Я боялся, что ты упадешь, — нагло заметил он.

— Я стояла на полу, а не на табуретке!

— Извини, не заметил, - пожал он плечами, но руки так и не убрал.

— Что ты вообще тут делаешь? — возмутилась я.

— Помогаю.

На такую наглость у меня ответа не нашлось.

— Ты сам-то что будешь есть?

— Я фиш-н-чипс купил, и они уже остыли, пока ты возилась!

И Алекс свалил из кухни, даже не захватив с собой бокалы и пиво. Помощник, блин.

Пришлось разыскивать поднос и волочь самой.

— Жена с детьми у тебя тоже питается полуфабрикатами? — поинтересовалась я у Кольки, с наслаждением поедая эти самые полуфабрикаты, неожиданно вкусные, намного вкуснее, чем наши замороженные обеды.

— Да ты что! — он сделал страшные глаза и даже подавился лазаньей. — У нас тут праздник непослушания просто. Обычно мы едим в столовой. А с тех пор как мелкие подросли — с полным комплектом приборов, чтобы учились.

— Вам повар готовит? — я краем глаза наблюдала за Алексом, который постепенно смещался в мою сторону, но очень незаметно — вот ноги вытянул, вот оперся рукой, потянулся за салфетками — и так уже преодолел метра полтора. — Нет, конечно. Донна сама все делает. Повара и официантов приглашаем когда у нас официальные и деловые обеды, иначе мы вымотаемся раньше времени. Тут особенно не принято нанимать штат прислуги, разве что садовника, если у тебя руки не из того места растут.

— Но у всех руки растут из того места? — понимающе кивнула я. Начинаю врубаться в островную психологию.

— Конечно, — подтвердил Петров. — Хоббиты же.

— В смысле? — я даже есть перестала.

— Давай, расскажи мне, что ты Толкиена не читала и Джексона не смотрела! — возмутился он.

— Мне не нравятся огоньки, которые зажглись в твоих глаза, друг, — меланхолично прокомментировал Алекс, который незаметно уже сидел со мной плечом к плечу. — Неужели нас будет ждать киномарафон?

— Читала и смотрела! — я возмущенно уставилась на Петрова. — Но почему англичане хоббиты?

— Потому что мы любим копаться в земле, жить в маленьких домиках, страшные индивидуалисты и пьем эль и чай, — наставительно сказал Алекс, воруя у меня из тарелки оставленный на финал самый вкусный кусочек мяса.

— Мерссссские хоббитцы украли нашу прелессссть! — прошипела я и попыталась отнять у него вилку, но он быстро засунул мясо в рот и посмотрел на меня с торжеством.

— А что мы будем смотреть, если не Властелина Колец? — Петров прервал наш поединок взглядов. Я так и не поняла, хотели мы с Алексом друг друга убить или поцеловать. Я — все-таки больше убить, насчет него не уверена.

— Гарри Поттера? — предложила я. — Я бы хотела завтра съездить в тур на студию.

— О, наконец-то я счастлив, что не смогу с вами, — закатил глаза Петров. — Я там был уже пять раз и это не конец. Алекса с собой возьмешь?

— Конечно, возьмет, — ответил за меня Алекс, забирая тарелку и у меня, и у Кольки и унося на кухню. — Я-то ни разу не был.

Я с удивлением смотрела ему вслед. Надо же, может, он и посуду моет?

— Что ж ты раньше не сказал! — сокрушенно вскричал Петров. — Отправился бы с племяшками, спас бы мне психику.

Алекс вернулся с тремя новыми бутылками пива и уже по-хозяйски сел рядом со мной.

— Я хотел с симпатичной девушкой.

Вот чего я не понимала — почему, когда мы гуляли, он ничего такого не делал? А сейчас приобнимает за плечи и черт его знает, как себя вести. Уворачиваться? А если не хочется?

Домашний кинотеатр оказался действительно крутой штукой. Не жалкое подобие с проектором, в котором большую часть времени тусклая лампа, как у многих моих друзей, а прямо как настоящий кинотеатр, только кресла удобнее. И мне удалось сесть так, чтобы между мной и Алексом был Коля. А то знаю я эти развлечения в темноте. Алекс, судя по лицу, был очень недоволен и постоянно перегибался через Петрова, чтобы лично мне что-то откомментировать, но в целом все прошло хорошо. После «Узника Азкабана» я сдалась и попросилась спать, тем более, что билеты мы купили на утро.

— Я тебя провожу, — Алекс встал следом за мной.

Петров наблюдал за нами с плохо скрываемым интересом.

— Куда? — не поняла я.

— В твою комнату, — он подошел слишком близко и преградил мне дорогу к двери. В темноте вообще проще сокращать дистанцию, я давно заметила.

— Думаешь, я заблужусь?

— Ну мало ли, дом большой, три бутылки пива. Зайдешь в чью-нибудь чужую… — подчеркнул он голосом. — …комнату, и мало ли что с тобой там случится?

И хотя я была до сих пор абсолютно уверена в своей безопасности в этом доме, мне внезапно стало не по себе. Два полузнакомых мужика, больше никого, кинотеатр вообще подземный. Во что я ввязалась?!

— Алекс! — голос у Коли был жесткий, я аж вздрогнула.

— Ну не заблудишься и хорошо, — Алекс тут же отступил и повернулся к Петрову: — Чего?

Я уже не слышала, о чем они говорили, потому что воспользовалась случаем и в мгновение ока взлетела в свою спальню. Сердце колотилось как бешеное. Но понять, что меня сильнее взволновало - угроза от Алекса, намеки от него или просто пробежка по ступенькам, я уже не могла. Только стояла в темноте комнаты, прижимала холодные ладони к пылающему лицу и твердила себе, что пора спать. Но перед сном на всякий случай проверила, защелкнула ли я замок на двери.