Эпилог

— Подожди минутку. Давай я тебе помогу аккуратно выбраться, — Крис поторопился подать мне руку, и я пусть с трудом, но всё же вышла из машины.

Ноги немного болели ровно, как и поясница, а еще мне постоянно хотелось клубники. Любой: в сахаре, со сливками, в шоколаде, без ничего, но главное, чтобы это была именно клубника. Однажды меня уже хорошенько так высыпало от нее, и Кристофер настоял на том, чтобы я не ела несколько килограммов за один раз и распределяла лакомство на небольшие порции. Сегодня утром я съела всего лишь пару больших спелых клубничин, и теперь мне хотелось еще. Причем хотелось так сильно, что даже слезы на глаза выступили. В последнее время мне стало всё трудней сдерживать свои эмоции.

— Знаешь, всё же это была плохая идея, на таком большом сроке устраивать путешествия. Стоило бы повременить с этим и поехать уже после родов, — недовольно проворчал муж, закрывая машину.

— Только не начинай заново, ладно? — я закатила глаза и подложила руки под живот. — Мы это ведь уже не раз обсуждали.

— Да, обсуждали, — нехотя согласился Крис. — И только потому, что я сильно тебя люблю, дал добро на эту авантюру, о чем теперь жалею. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо, не хочу, чтобы что-то случилось с нашей дочерью, — он по привычке чмокнул меня в кончик носа и бережно погладил мой живот. Я почувствовала, что малышка внутри толкнулась, словно ощутила прикосновение своего отца.

Я никогда не сомневалась в правдивости чувств Кристофера. Мы познакомились еще в институте. Бабуля настояла на том, чтобы я получила высшее образование и мне ее идея неожиданно пришлась по душе. Было трудно влиться в жизнь обычной студентки, но я упорно преодолела все трудности, путем перевоспитания самой себя. Отучилась год на домашней основе, а затем с отличными отметками поступила в престижный институт. Там-то уже и началась наша история с Крисом, которая, к счастью, получила продолжение.

Красивый, высокий и светловолосый с удивительными зелеными глазами и маленькой симпатичной родинкой над правой бровью. Кристофер оказался единственным человеком, с которым я практически сразу же нашла общий язык. Моя способность ощущать чужие эмоции на нем сработала так же безошибочно, как когда-то это случилось с Лероем. Между нами что-то зародилось, как только Крис вошел в аудиторию, в которой я училась.

Признаться, тогда я даже подумать не могла, что в будущем мы станем мужем и женой. Роскошь обычной счастливой жизни казалась чем-то совершенно недостижимым и запретным. Я долго ходила к психоаналитику, восстанавливала себя по крупицам и после трех лет беспрерывного кропотливого лечения моя сущность наконец-то реабилитировалась.

Прошло уже десять лет, но порой я всё равно вспоминала Дьявола. Мысль о нем пробегала вскользь, но этого было вполне достаточно, чтобы разнервничаться. Когда я забеременела, то решительно запретила себе любые волнения.

Крис знал обо всём, что со мной случилось в прошлом. Я до последнего не открывалась ему, мне было и больно и стыдно из-за всего, что со мной когда-то произошло. Кристофер вдохнул в меня жизнь, рядом с ним я ожила как женщина и ценность этого человека для меня была невероятной. Я дико боялась его потерять, поэтому и молчала. А потом… Потом становилось всё труднее держать такую страшную тайну в себе. Я не хотела лгать, только не ему и однажды во всем созналась.

Крис выслушал меня и ни разу не перебил. Он был шокирован таким откровением. Несколько дней мы не виделись, и я думала, что это конец. Но потом Кристофер пришел и заявил, что его чувства ко мне не изменились. Это стало для меня полной неожиданностью. С того дня мы больше не расставались.

Калэб, конечно, немного ревновал меня к Крису, чувствуя в нем соперника, но со временем друг всё же проникся симпатией. Думаю, Калэб, как и я чувствовал ту светлую энергетику, которую нес в себе Крис, и это помогло им сблизиться.

Кристофер был не таким, как Лерой. Они — две абсолютные противоположности, два полюса, будто ангел и демон, черное и белое. Крис любил меня, оберегал, буквально сдувал пылинки. Такое отношение долгое время пугало меня, но мало-помалу я научилась принимать ласку и не бояться ее.

После института мы устроились работать учителями в центр для детей с органичными умственными и физическими способностями. Мой выбор такой немного нестандартной профессии был очевиден, ведь я на собственном опыте знала, каково это, когда в семье есть такой особенный ребенок. Конечно, подобная работа выматывала психологически, но я всё равно чувствовала себя прекрасно, зная, что своим трудом делала этот мир чуточку лучше. По вечерам я вела кружок, посвящённый жертвам насилия. За это я не получала никаких денег, да и не хотелось, если честно. Ведь суть этого кружка была далеко не в финансовой выгоде.

После всего, что мне пришлось пережить, я по-настоящему начала ценить жизнь, ее быстротечность и неповторимость. Мне хотелось быть полезной, хотелось поделиться своим опытом и оказать девушкам ту поддержку, в которой они нуждались. Чуть позже, часть тех денег, которые мне дал Лерой, я пожертвовала в фонд борьбы с насилием. Надеюсь, хотя бы это как-то спасет грешную душу Дьявола.

Через несколько лет мы с Крисом поженились. Он сделал мне предложение на глазах у десятков людей, когда мы гуляли в парке. Это было очень романтично. Так получилось, что наша свадьба состоялась ровно через неделю после бракосочетания Амис и Теда. Да, это оказался тот самый мужчина, который был с ней во времена работы в борделе. Тед не располагал заоблачными средствами, чтобы выкупить Амис раньше. Когда он узнал, что моя подруга продана кому-то, он сделал всё, чтобы найти ее. Теперь они жили в другом городе, ждали второго ребенка и периодически приезжали к нам в гости. Амис была первая, кто поддержал мою инициативу с созданием кружка, и уже на протяжении многих лет помогала с этой нелегкой работой.

Что касательно Калэба, то с ним всё было прекрасно. Я получила долгожданную опеку над ним и делала всё возможное, чтобы он адаптировался во внешнем мире. Калэб стал прекрасным помощником для моей бабули, а совсем недавно серьезно занялся садоводством и шахматами. В городе он уже заработал себе славу непревзойдённого гроссмейстера. Он многих обыгрывал, пользовался сложными стратегиями, и всё равно периодически забывал, как нужно завязывать шнурки. Даже на свадьбе мне приходилось ему несколько раз помогать с этой проблемой.

— Ты точно уверена, что поездка на кладбище то, что тебе сейчас нужно? — спросил меня Крис, вырвав из воспоминаний.

— Да, — твердо ответила я, кивнув. — В конце концов, я просто обязана это сделать.

Мысль посетить могилу родителей давно тревожила меня, наверное, еще со времен института, но я всё как-то не решалась. Страшно было, что ли. Сегодня я хотела навестить их и наконец-то поставить окончательную точку в этом болезненном лично для меня вопросе. Бабуля часто показывала мне много фотографий моих родителей, в какой-то степени я заново знакомилась с ними, ведь моя память, к сожалению, восстановилась не на сто процентов. Мне было мучительно больно за то, что мои мама и папа погибли от рук какого-то подонка, которого насколько известно, всё еще не нашли, да и вряд ли найдут уже.

Калэб хотел поехать вместе с нами, но я решительно запретила. Да, прошло уже много лет и возможно Калэбу ничего больше не угрожает, но рисковать им я не хотела, всегда помня, что поклялась Лерою оберегать его младшего брата

Зайдя на территорию городского кладбища, я осмотрелась по сторонам. Стало даже как-то не по себе.

— Послушай, если почувствуешь, что тебе не хорошо, сразу скажи мне, ладно? — Крис обеспокоенно посмотрел на меня.

Я улыбнулась, нежась в ласковых лучах его бесконечной заботы. Когда Кристофер узнал, что я беременна, то начал носиться со мной как с хрустальной вазой. Это было приятно, осознавать, что ты кому-то нужен. Любила ли я Криса, так же сильно, как и он меня? К сожалению, нет, и он это прекрасно знал, но никогда не упрекал. Я его ценила, уважала и всегда старалась прислушиваться к его мнению. У меня были к нему определённые нежные чувства, но это была не та любовь, которую он заслуживал. Кристофер ни разу не заговорил об этом. Он любил меня так же, как в свое время я любила Дьявола — не требуя ничего взамен.

— Со мной всё будет хорошо, — я поцеловала Криса в губы.

— Надеюсь, — он заботливо заправил прядь моих волос за ухо.

Когда мы нашли могилы моих родителей, я по старой привычке прикусила внутреннюю часть щеки.

— Джаред Закари Маерз и Лили Элеонора Маерз, — тихо прочел Кристофер, задумчиво разглядывая надписи на надгробных плитах.

— Папа и мама, — прошептала я. — Наконец-то мы встретились, спустя столько времени.

Трудно и печально было осознавать, что единственная ниточка, которая, так или иначе, связывала меня с родителями — это лишь две каменные надгробные плиты. Всё. Больше нет ничего. Я никогда не увижу ни отца, ни матери. Не услышу их смех и слова о любви. Они будут лишь молчаливо смотреть на меня с пожелтевших от прошедшего времени фотографий, что так бережно хранила бабуля в большом семейном альбоме с потертыми уголками.

Я не плакала, просто испытывала горькую грусть и тоску. Всё-таки уже прошло столько лет, и боль утраты давно притупилась. Я аккуратно положила возле плит небольшой букет цветов и убрала листья, вероятно, принесенные сюда ветром. Не знаю, сколько мы вот так вместе молча простояли. Это не имело значения.

— Идем? Или еще немного побудем здесь? — Осторожно спросил меня Крис, почти невесомо поцеловав меня в макушку.

— Да, идем, — я коснулась кончиками пальцев теплых от летнего солнца плит, как бы в знак почтения и своей бесконечной любви.

Кристофер вел меня по узкой вымощенной гравием дорожке к нашему автомобилю и вдруг резко остановился, устремив взгляд на чью-то могилу.

— Что-то сучилось? — я крепче сжала его ладонь в своей руке, ощутив себя не в своей тарелке. Теперь мне хотелось поскорей убраться из этого места. Оно меня резко начало пугать.

— Глянь. Надо же. Совсем еще маленькая была. — В голосе мужа отчётливо была слышна досада.

Я поглядела на могилу, на которой лежал большой букет свежих белых роз. Капельки росы на нежных лепестках красиво переливались на солнце, и напоминали мне маленькие слезинки. Взгляд невольно переместился на плиту, на которой золотистыми ровными буквами было высечено имя покойного. Лили Ева Грейсон. Нахмурившись, я прочла еще раз, будто не веря своим глазам, и вдруг меня словно бы ударило разрядом тока.

— Господи, — невольно сорвалось с моих губ, и я тут же замолчала, случайно прикусив язык.

— Тебе плохо? — Крис обеспокоенно посмотрел на меня, готовый в любой секунду подхватить на руки.

— Нет, просто глянь на даты.

— Да, я это тоже заметил. Здесь ребенок. Должно быть это ужасно — потерять своего ребенка. Не представляю, что испытывают родители. Страшно, очень страшно. Обещаю, с нашим малышом такого никогда не случится.

Повеял легкий теплый ветерок. Мои волосы немного растрепались, я их принялась поправлять и вдруг ощутила спиной чей-то пристальный взгляд. Пронзительный, колючий и такой… Знакомый? Внутри меня всё инстинктивно сжалось, а кожа покрылась мурашками. Сегодня было не так уж жарко, но мне отчего-то стало невыносимо душно, а плечи, будто кто-то сжал в стальных тисках.

Я посмотрела на могилку, с отголоском ужаса понимая, чья именно дочь здесь покоилась. Всё совпадало: имя, фамилия, приблизительный возраст ребенка, город, в конце концов. Ошибки быть просто не могло. Надо же… Вот так неожиданно и совсем случайно, я вновь коснулась Дьявола, его жизни, той жизни, в которую путь мне всегда был и остаётся запрещен.

Я поежилась и плотней прижалась к Кристоферу. Странное давящее ощущение никуда не исчезло, и вряд ли оно было связано с моим положением. Я не испытывала этой темной, вязкой как смола энергетики уже много лет, но всё также безошибочно ее определила, словно во мне природой было заложено «отыскивать» ауру именно этого человека. Голос разума усердно твердил мне, что этого просто не может быть, ведь Алестер сам сказал, что в ту ночь в доме нашли тело Лероя. Но ощущения, они были реальными… Кто-то смотрел на меня и этим «кто-то» не мог оказаться он. Или всё же мог?

По дороге к выходу, я всё же не сдержалась и оглянулась. Черный силуэт стоял за тонким стволом какого-то дерева, которое росло неподалеку от могилы Лили. Высокий и широкоплечий. Мое зрение никогда не отличалось особенной остротой, а в последнее время, я всё чаще, читая книги, начала надевать очки. Поэтому я не могла быть уверенной на все сто процентов, что там, за деревом, стоял именно Лерой. Но призрачный образ быка с красными глазами неожиданно всколыхнул мои воспоминания.

— Роза? Ты меня слышишь? — Крис остановился и улыбнулся мне. — Солнце, где витаешь?

— Что? Прости, просто немного задумалась о своем, — я растерянно посмотрела на него.

— Спрашиваю, к Алестеру в гости заедем или нет?

— Да, конечно, мы же обещали ему, он обидится, если мы вот так просто уедем, — я улыбнулась и вновь обернулась. Загадочный силуэт исчез, но образ быка навсегда запечатлелся в моей памяти, как глубокое ребристое клеймо в память о прошлой жизни.

Конец