Валаамова ослица

Прошло три месяца после операции Ксюши — девочка шла на поправку, болезнь отступила, спрятала свои острые когти на скрюченных костлявых пальцах смерти.

Вера оказалось чересчур благодарным человеком и не давала Кате никакой свободы: приходила к ней без звонка, сразу принималась за уборку или готовку.

Катя не выдержала, усадила ее на диван и сказала:

— Мне не нужна твоя помощь. Ты мне уже помогла. Мы квиты, поверь! Я хочу, чтобы ты уделяла время своей семье. У тебя больная мать и две прекрасные девочки. Все! Иди к ним!

— Я хочу стать тебе подругой. Настоящей.

— Я этого не хочу. Я не могу дружить с тобой. Не знаю, как объяснить тебе… — Катя пыталась подобрать слова: — Это то же самое, как если бы мне отрезали руки и заставили играть на пианино. Не выйдет у нас никакой мелодии, понимаешь?

Вере было очень сложно принять решение Кати. Она искренне хотела иметь такую подругу.

Но Катя все еще была на распутье, хотя одно знала точно — Веру она больше видеть не хочет. Она даже стыдила себя за такую позицию, но ничего поделать не могла.

Для нее главным оставалось понять, что она хочет в жизни дальше и чем она будет заниматься.

Марка она смело вычеркнула и была уверена, что даже если он будет умолять простить его, она никогда этого не сделает. Правда, он и не появлялся, а ведь прошло четыре месяца…

Самокопание Катя решила начать с небольшого путешествия, о котором мечтала еще со студенческой скамьи — добраться до любимого Питера на электричках, посетив по дороге города Тверь, Бологое, Окуловку и Малую Вишеру.

Лет десять назад, когда только вошло в моду составлять списки желаний на год, на пять, десять и двадцать лет, именно это желание было у Кати на пятом месте. Как оно родилось, она и не помнила! Вроде бы об этом маршруте она узнала из интервью известного певца. Главное, что желание осуществимое и любимый Питер в начале мая — прекрасен. Хотя, нет, Питер она любила в любое время года: и суровой зимой, и дождливым летом, и промозглой осенью, и весной.

Катя вспомнила про эти списки желаний и достала огромную коробку из шкафа: где-то они должны быть, среди семейных альбомов. Ей очень хотелось прочитать, что же там было еще, о чем тогда мечтала глупая тридцатилетняя дурочка?

Ее поиски прервал звонок в дверь.

«Неужели опять Вера? Господи, ну что же ей сказать, чтобы она больше никогда не приходила?» — подумала Катя и пошла открывать.

На пороге стояла мама:

— Это моя третья попытка! — подняв вверх указательный палец, грозно произнесла она.

Катя закрыла за ней дверь и поплелась в гостиную.

Светлана Николаевна присела на диван и тем же указательным пальцем указала дочери на кресло напротив себя.

Катя послушно опустилась и улыбнулась.

Еще совсем недавно она вряд ли смогла бы так спокойно реагировать на эту женщину, которая подарила ей жизнь. Но сейчас ей было абсолютно все равно, что та ей скажет и в чем обвинит.

— Я уже три раза приходила к тебе, но так и не застала! — опять напомнила матушка.

Последний раз они виделись еще до ее поездки в Италию. Это был конец мая. Получалось, что они не виделись одиннадцать месяцев. Катя с трудом поделила 11 на 3. У нее вышло «почти 4». Для ее мамы это «почти подвиг». Катя была уверена, что ее тут вообще ни разу не было. Оказывается, ошиблась.

— Наш мясокомбинат процветает, ты в курсе?

Катя кивнула. Чуть не рассмеялась над с местоимением «наш», но удержала себя в руках. На счет «процветает» она тоже «была в курсе», так как ежемесячно получала на карту и свою зарплату и прибыль. Только раньше она не заходила в банк и не проверяла свои счета, а неделю назад ей захотелось это сделать, и она была приятно удивлена.

Ну что ж, Марк ей помог хотя бы в этом!

— Ты уже успокоилась и не убиваешься по своему мужу-предателю?

Катя понимала, что если Стас рассказал о Вере всему мясокомбинату, то и маму эти новости никак обойти не могли.

— Со мной все хорошо, — ответила девушка.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты поумнела! А если к сорока годам ты мозгов так и не нажила, то пользуйся моими. Разве не мы с отцом двадцать лет подряд говорили тебе, что он тебе не пара? Разве не мы делали все возможное, чтобы ваш брак не состоялся? И ты до сих пор меня не слышишь и продолжаешь страдать из-за него!

— Уверяю тебя, со мной все хорошо.

— Не видно. Такое впечатление, что ты ешь одну траву! Почему ты такая худая?

Да, Катя сильно похудела за четыре месяца. Нервы, полное отсутствие аппетита, проблемы с Верой… У нее только недавно появилось время сесть и подумать о своей жизни.

— Мама, а почему у тебя такие ужасные кудри на голове? — неожиданно спросила Катя.

Светлана Николаевна округлившимися от удивления глазами уставилась на дочь:

— Что? Мои волосы? А что с ними не так?

Она тронула их пальцами и чуть поправила, приподнимая наверх.

— Почему они такие желтые? — на губах у Кати заиграла ехидная улыбка.

Светлана Николаевна наконец поняла, что дочь над ней издевается.

— Нельзя так разговаривать с матерью! — произнесла она, поджав губы. — Я тебя воспитывала! Ночами не спала! Ты неблагодарная!

— Мама, это уже давно и всем известная аксиома. Я думала, что ты придумаешь что-то новое для манипуляции, но ты теряешь хватку.

— Катери-и-и-и-ина! Прекрати немедленно! Я — твоя мать! Тебе следует меня уважать!

— А я твоя дочь. Матери тоже должны уважать своих детей и считаться с их мнением. А если матери не могут этого, то должны хотя бы молчать и не навязывать свое.

— Работа с психологом не пошла тебе на пользу. Этот самозванец плохо на тебя влияет! — в голосе Светланы Николаевны звучала досада.

— Ты про Альберта Евгеньевича? Так я с ним года три уже не виделась.

Альберт Евгеньевич, как ни странно, был «назначен» мамой, когда у девушки третий раз случился выкидыш.

Катя тогда плакать не умела. Вернее, не могла себе позволить. Железные леди ведь не плачут. Они видят проблему — ставят цель и идут к ней.

Катя так и делала, но дойти до самой главной цели все никак не могла, постоянно падала и с остервенением начинала сначала, оголяя на ходу и без того ободранные нервы. В итоге она превратилась в стерву. Именно этим определением «одарили» ее коллеги, и тогда Катя поняла, что пора принять меры, чтобы успокоить взбушевавшиеся гормоны, которые все назначали и назначали врачи.

Альберт Евгеньевич научил Катю многому: например, что быть стервой — это нормально. Да, звучит не очень. Но на самом деле, стерва — это женщина, которая может все. И за это «все» она сама платит. И достигнуть она может все, чего только пожелает, потому что ее возможности безграничны, и цена для нее не имеет значения. В основном, вся стервозность оголялась на работе, а так как Олег работал бок о бок с Катей, то и ему частенько доставалось. Альберт Евгеньевич намекал Кате, что это вынужденная позиция, ведь если бы в семье был сильный мужчина, то она никогда бы не стала такой. Стервами становятся женщины с мужской ролевой функцией. Катя тогда была настолько поглощена этой проблемой, что ни разу не заговорила с психотерапевтом по поводу манипуляций ее родителей. А ведь от этого она страдала с самого детства.

— Кстати, надо заглянуть к нему и попросить совета, как дать отпор своей матери? Как сделать так, чтобы она прекратила терроризировать меня?

— Неблагодарная! — Светлана Николаевна встала с дивана и направилась в прихожую.

— Всего тебе хорошего, мама! Не болей! — пожелала ей в спину дочь.

Мать громко хлопнула дверью, Катя только немного вздрогнула, но потом улыбнулась, она была довольна своим поведением.

Разговоры с психотерапевтом не прошли даром. Катя интуитивно поняла, что нужно выставлять границы, нельзя терпеть хамского поведения от родного человека. Да, мама умело пользуется вводными данными, как «родила, воспитала, выучила», и сразу за ними идет в наступление — «ты мне обязана».

Последние два с половиной года Катя совсем отгородилась от родительницы и чувствовала себя прекрасно. Только Светлана Николаевна позволяла себе унижать ее. Самый родной, казалось бы, человек, но именно от нее исходил весь негатив. И когда Катя отгородилась от «воспитательницы», то сразу поняла: лучше так, чем унижения. Лучше она ее совсем не будет видеть, чем слушать ее упреки и потом страдать, что она «нелюбимая дочь».

Кате не хотелось больше анализировать, и к тому же она вспомнила, что до прихода матери она искала старые списки желаний. Надо ведь проверить, как там с ними обстоят дела.

Но первым на глаза попался свадебный альбом.

Катя вышла за Олега уже после окончания университета. Хотя предложение он делал ей раз десять: и просил, и умолял, один раз даже поставил ультиматум. Но от Кати тогда ничего не зависело. Она была слишком послушной дочкой и не могла перечить своим родителям. А те пытались ее не только вразумить, но и выдать замуж за более выгодных претендентов.

Одним из них был сын старого друга отца — Кирилл. Кате тогда только исполнилось двадцать, а Кириллу было далеко за сорок, точного возраста жениха она так и не узнала.

— Ну да, чуть старше, и что? Муж должен быть мудрее жены! — заявила мама после званого ужина.

Кирилл принес девушке букет из ста красных роз, Светлане Николаевне преподнес хризантемы, а отцу Кати — бутылку коньяка.

На ужин мужчина пришел в костюме малинового цвета.

Тогда как раз настало время костюмов от известного итальянского модельера Джанни Версаче. Еще на Кирилле была толстая золотая цепь и печатка на мизинце. Безымянного пальца на правой руке у гостя не было. Катя пялилась на его руку и холодела от страха. Кирилл заметил, что девушку смутило отсутствие одного пальца, и признался:

— Я бывший пианист. Но я воспитывался в жестокой семье. Мой отец искалечил мне все детство и… — он глубоко выдохнул, — и мои музыкальные руки.

— О боже! — воскликнула Светлана Николаевна. — Как? Вас били?

— О, да! Отец меня не просто бил, он надо мной издевался. Если я играл на фортепиано с помарками, на мои кисти опускалась крышка пианино. Пару раз я не успел убрать руки… И вот… палец спасти не удалось…

От его вранья Катя вся скукожилась, и сославшись на головную боль, убежала к себе в комнату.

После ужина, когда жених покинул их квартиру, Катя заперлась у себя в спальне. На завтрак тоже не вышла. Тогда отец пригрозил выбить дверь, если она не откроет, и девушка впервые в жизни устроила скандал родителям.

Она пыталась раскрыть им глаза на то, чего они не видели или не хотели замечать: что этот Кирилл никакой не музыкант, а бандюган, которому в разборках отрезали палец.

Матушка закатывала глаза и причитала, что ее дочь сумасшедшая, ведь у Кирилла в собственности целый аммиачный завод в Сибири.

— Почему не консерватория Чайковского? — чуть ли не рыдая поинтересовалась Катя.

— Прекрати! — приказал Дмитрий Эдуардович. — Я знаю его мать! Это чистейшая женщина! И у нее замечательный сын.

— Я очень рада за ее чистоту и богатого сына, но если он еще раз появится в этой квартире, я уйду жить в общежитие!

В квартире Кирилл больше не появлялся, зато его один раз принесли черти к подъезду, когда Катя возвращалась домой. Девушка понимала, что грубить таким типам не стоит, соврала, что Кирилл для нее слишком хорош, и попросила отца поговорить с «чистой женщиной», чтобы ее сын их больше не тревожил.

Потом были более достойные кандидаты: художники, режиссеры, смотритель одного из московских кладбищ и владелец ресторана из Питера.

— Ты представляешь, у Андрея есть квартира в Санкт-Петербурге на Таврической, 35! — восхищалась Светлана Николаевна.

— Я очень рада за Андрея, — спокойно ответила Катя, — надеюсь, вы понимаете, что жить на Таврической, 35, я не буду?

— В этом доме во времена Серебряного века был литературный салон Вячеслава Иванова, куда приходили звезды того времени: Александр Блок, Анна Ахматова и Николай Гумилев!

— Очень рада за них, — не сдавалась Катя, — если тебе, мама, так хочется там жить — разводись с папой и выходи замуж за Андрея. Он как раз примерно твоего возраста.

Когда Олег и Катя окончили институты, родителям пришлось смириться с «ужасным выбором дочери». Видимо, им к тому времени стало понятно, что за другого мужчину их дочь не выйдет.

— По крайней мере, мы сделали все, что могли. И если ты так и не готова прислушаться к нашему мнению… что ж… гробь свою жизнь. А мы посмотрим.

К тому времени, когда родители дали согласие на свадьбу, Олег уже отчаялся и не верил, что Катя когда-то будет его.

Молодые хотели скромную регистрацию и медовый месяц на Мальорке. Путевку на море они купили сами, но вот со скромной регистрацией ничего не вышло. Светлана Николаевна заявила, что дочь у них одна, и гулять на ее свадьбе будет «вся Москва».

На самом деле, гуляла только «элита», «нужные» и «полезные» люди. Молодожены насчитали более пятисот гостей.

Но им было все равно, они стоически перенесли это «веселье» и на следующий день уже загорали на берегу Средиземного моря.

Катя листала фотографии в альбоме, где она и Олег с коктейлями на шезлонгах: молодые, счастливые…

Уже не болело и не жгло в груди, когда она его вспоминала. И даже злости и обиды не было.

На какое-то мгновение даже пришло понимание, почему он так поступил. Олег был очень неуверенным в себе. А таким закомплексованным людям хочется побед и свершений. Но в силу своего слабого характера они не способны на подвиги.

Зато, если найдется женщина, которая будет его уважать и восхвалять, то он не только утвердится в глазах окружающих, но и в своих собственных. Катя редко хвалила мужа, чаще поучала и ругала. С такой женой муж далеко бы не пошел. И сейчас Катя это понимала. Но тогда на это она просто была не способна. Потому что их отношения с самого начала пошли по известной в психологии схеме «мама — сын», и поменять такое в середине жизни было не по силам.

Катя просмотрела три альбома и наконец-то нашла тетрадь с летописями: «10 желаний, которые очень скоро сбудутся!»

Эти записи она сделала почти десять лет назад, ей было всего тридцать три. Хорошее время. Возраст Христа. Она тогда прочитала, что эта цифра обозначает середину жизни. В «Божественной комедии» тридцатипятилетний Данте Алигьери писал, что начинает путь по аду, раю и чистилищу, только-только пройдя половину жизни и достигнув возраста Иисуса.

Для женщин такой период означает полный разворот, скорее даже переворот в их жизни. Именно после этого рубежа Катю стали терзать сильнейшие сомнения по поводу ее жизни, случились первая депрессия и кризис. Ей захотелось бросить работу и родить кучу детей, посвятить себя им и заботиться о близких. Она сообщила Олегу о своих планах, и он был на седьмом небе от счастья. Но через полгода случился первый выкидыш, потом гормональная терапия, три операции, потом еще два выкидыша, и опять больничные палаты.

Катя открыла тетрадь на странице с десятью желаниями и провела пальцем по желтому листочку:

Хочу родить здорового ребенка.

Это было самое заветное желание. Оно пришло задолго до того дня, когда Катя села писать этот список. Оно приходило каждый раз, когда мать обижала дочь. И тогда Катя только сглатывала обиду и мечтала, что когда у нее будет ребенок, она никогда его не обидит. И воспитывать будет совсем по-другому: с уважением, любовью и доверием!

Посетить Италию.

Долго Катя собиралась посетить эту страну, а вот удалось совсем недавно. Она с болью вспомнила, с кем отдыхала возле Рима и в Сицилии, и ковырнула ногтем слово «Италия».

Побывать на Байкале зимой.

В этом красивейшем месте Катя побывала пять лет назад. Олег не захотел лететь, остался работать, а девушка так устала от больничных палат, что почти сразу после выписки помчалась туда и обалдела от той невероятной красоты, которую ей удалось увидеть. Она путешествовала вместе с группой, и хоть не нашла в поездке новых друзей, все равно не пожалела ни на секунду и не разочаровалась. Зрелище было незабываемым: под ногами сотни километров воды, поверхность которой сковал лед метровой толщины, который периодически ухал и трещал. Где-то у Кати была целая стопка фотографий. Она вспомнила, как легла на лед и попыталась вглядеться в глубь озера. Это были невероятные впечатления! Пожалуй, именно эта поездка была одной из самых ярких за последние десять лет.

Читать по десять книг в месяц.

И эта мечта сбылась, а сейчас вообще в двойном, даже тройном размере.

Посетить Питер на электричках.

Вот оно, заветное, которое Катя собирается осуществить, и завтра же отправится в путешествие!

Прочитать Библию.

Это желание было исполнено почти сразу. Вдобавок еще был прочитан Коран.

Посетить Иерусалим.

После второго выкидыша и третьей операции, Катя опять осуществила это желание без мужа. Это была паломническая поездка, предполагала посещение святых мест и участие в трех литургиях. Олег, как обычно, был занят на работе. Для Кати же поездка оказалась тяжелой. Все, что она помнила, как стояла в разных храмах с опущенной головой и просила Бога подарить ей ребенка.

Купить большую квартиру в переулках Арбата.

Это желание сбылось почти сразу. До этого Катя с Олегом жили в однокомнатной, которую приобрели с первых заработанных денег. Но оба мечтали о большой, с огромной гостиной и детскими комнатами.

Научиться скоростному чтению.

Катя научилась этому методу за пару месяцев и очень гордилась этому навыку.

Искупаться в Красном море.

И опять же эта мечта Кати исполнилась сама. Ей казалось диким, ехать одной в Египет, но так как Олег опять сослался на срочную работу, а Кате очень хотелось исполнить все свои желания, то она рискнула. Правда, не брала тур, а посетила Синайский полуостров из Израиля. Путешествие прошло хорошо, к ней не цеплялись арабы, которых предвещала маменька, и ее не съела акула.

Катя закрыла тетрадь и попробовала проанализировать свою жизнь. Только сейчас, прочитав весь список, она поняла, что шла к цели сама. Десять лет Олег, хоть и находился рядом, но не принимал активного участия в ее жизни и не помогал ей. А как оказалось, уже давно вел двойную жизнь. И то единственное желание, которое еще не исполнилось, было связанно с ним. Может быть, именно потому, что они не были единым целым — это желание и не исполнилось?