Шестнадцать лет назад

— Не хочу, не хочу, не хочу! — сердито топает ногами маленький мальчик. — Почему я должен делить с ней комнату?

— Потому что теперь она будет жить с нами.

— Пускай уходит туда, откуда пришла!

— Она не может. Ей больше некуда идти. Зои сейчас очень тяжело. Ты должен её поддержать. Помочь почувствовать себя как дома.

— Дома? Этой мой дом! Где она будет спать? В моей кровати?

— Нет. Мы уже заказали другую, двухъярусную.

— Она будет трогать мои игрушки!

— У неё есть свои.

— Нет. Не хочу! Не хочу, чтобы она жила с нами!

— Это не обсуждается. Илья, не будь эгоистом. Ты же знаешь какое горе случилось с её родителями! Девочка осталась совсем одна.

— А мне всё равно!

— Довольно! — сердится мама. — Это не тебе решать. Учись делиться, мы и так тебя слишком разбаловали. Немедленно убери свои вещи и собери железную дорогу у окна. Она скоро приедет. Не сделаешь сам, сделаю я. Но тогда всё полетит в мусорку.

Она уходит, оставляя восьмилетнего пацана в одиночестве злобно швырять в коробки машинки. Он не хочет делиться. Ему плевать, что за горе случилось у Зои. Пусть лучше не приезжает, иначе пожалеет! Иначе он превратит её жизнь в ад.

* * *

Пятнадцать лет назад

— Ты испортила его! Я собирал его целую неделю!

— Я случайно.

— Неправда. Ты сделала это нарочно!

— Ты меня толкнул.

— А ты не мешайся! Уйди, сгинь, исчезни!

* * *

Четырнадцать лет назад

— Я‑я у‑уродка, — заливается горькими слезами девочка, в ужасе хватаясь за свои обкромсанные пакли. Из‑за клея, прочно зацементировавшего волосы, пришлось отстричь любимые косички почти под ноль. Смотрится просто ужасно. Словно у неё лишай. — К‑как мне теперь идти в таком в школу‑у‑у? Меня в‑все засме‑ю‑ют! — хлюпает носом она.

— Всё совсем не так страшно. Скоро они отрастут, — успокаивают её, но это не помогает. Она выглядит просто кошмарно и во всём виноват он! Он это сделал! Он постоянно над ней издевается. В школе, дома, на улице. Ежедневно. Подставляет, обижает, обзывается, подзуживает делать это остальных. Из‑за него у неё нет друзей в школе. Из‑за него никто не хочет с ней общаться.

Ну ничего, он ещё пожалеет. Сам напросился!

* * *

Тринадцать лет назад

— Вы видели, что сделала эта дура???

Червяки. Мерзкие дождевые червяки. Она подложила их ему в кровать ночью, а он их всех передавил. Как же гадко они воняют! И ей опять за это ничего не будет. Ей никогда ничего не бывает за её выходки. Наказывают только его.

Ну ничего, он ей отомстит. Но так, чтобы родители не узнали…

* * *

Двенадцать лет назад

— Полоумная! Ты меня чуть не ослепила!

— А ты мне руку чуть не сломал!

— Чумичка страшная! Как же ты меня бесишь!

— Ненавижу!

* * *

Одиннадцать лет назад

— Почему я должен там учиться? Я не хочу!

— Ты поедешь и это не обсуждается, — слово отца — закон. Ему никогда не перечишь.

Мальчик знает, почему его отправляют в кадетское училище. Всё из‑за этой ябеды! Вечно она незаслуженно обиженная, а он во всём виноват. И ничего, что это придурошная первой начала, но директор спустил всех собак только на него. Ей каждый раз всё сходит с рук. Потому что эта дура научилась делать невинные глазки. Гадина! Как же он её ненавидит…

* * *

Четыре года назад

— Что значит ты не будешь поступать в военный вуз? А что ты собираешься делать?

— Ничего. Я улетаю в Америку.

— Да кому ты там нужен!

— Точно не вам. У вас есть Зои.

Семь лет прилежного обучения, а для чего? Никому нет дела ни до его успехов, ни до его желаний. Зато с этой мерзавкой носятся как угорелые. Зоечка то, Зоечка это. У Зоечки скоро выпускной, Зоечке надо выбрать платье. Тьфу.

Детская ревность в борьбе за родительское внимание может и осталась позади, а вот ненависть к человеку, который испортил его жизнь лишь с каждым разом всё сильнее крепнет. И уже никогда не угаснет..