Глава 6

Очередной день прошёл по совершенно стандартному маршруту, никто нас не тревожил и не беспокоил. Всё свободное время мы проводили в игровой, тщательно расшатывая психику работающих в этой сфере стюардов. Исправно посещали столовую, всё с такой же никем не опознанной, но вполне съедобной субстанцией. Бурда бурдой, но мы уже привыкли. Ночью вновь засыпали целым гнездовьем, у меня появились мыслишки про сепарацию от коллектива — это же ужас, мы совершенно всегда вместе. Я усталь. Совсем усталь.

На удивление, проснулись мы самостоятельно, в дверь никто не звонил, не стучал и вообще она признаков жизни не подавала. Закончив мыльно-рыльные дела, радостно отправились на завтрак, который плавно перетёк в поход по комнатам развлечений. Время бежало неспешно, и в самый неожиданный момент, когда я мучила щекоткой сразу крошку-эринийца и уже умудрённого опытом очень активного грайна, за спиной раздалось полное ужаса:

— Вы его миями???

Повернувшись, не отрываясь от своего увлекательного занятия, обнаружила в дверях целую делегацию, состоящую целиком из взрослых существ. Одетых не по форме. Приехали. Видимо долгожданные родители моих потеряшек.

— Чья? — ясности у меня пока не прибавилось, глуповато уставилась на собеседницу в ожидании продолжения.

Тут из под моей руки вынырнуло синекожее чудо и с интересом начало рассматривать новых персонажей.

— Это мама. — довольно сообщили мне, растягивая лыбу во все клычки.

И чего стоим? В моём воображении любой деть должен был с радостными воплями и визгами побежать к матери на ручки. Эти же чада стоят. Сгруппировались за моей спиной и только улыбаются радостно. В голове замаячила какая-то мысль, я соотнесла наличие маленького эринийца и вопрос, прозвучавший от голубокожей высокой женщины, и что-то мне резко поплохело.

— Не-не-не, я не его миями. — эта фраза запустила цепную реакцию, и беловолосая леди стрелой метнулась за своим сокровищем, прижала его к себе, прямо таки выдрав кровинку из моего личного пространства. Сокровище вело себя скромно, к матери тулилось, но и на меня поглядывало.

— Нам сказали, что для кого-то из детей вы стали миями и мы все очень боялись. — попытка высокого грайна с извиняющей улыбкой ввести меня в курс дела ясности по-прежнему не добавила.

Дети попутно разбирались по семьям и разбивались группами по игровой. С любопытством посмотрев вокруг, обнаружила несколько интернациональных семей. Кстати, меньше двух мужчин в одной ячейке общества я точно не наблюдала. Да и эти семейки, скорее всего, неполным составом заявились.

— Это разве плохо? — заинтересовалась я, обнимая своё змейство и подкравшегося пушистика. Нагиня нагло залезла на руки, демонстрируя всё своё довольство наличием себя у меня практически на шее.

— При живой матери могли возникнуть сложности. — продолжил объяснения грайн.

— Нет, мои вот они, ваши все самостоятельные. — решительно отреклась от новых пополнений. Я и с предыдущим не то чтобы свыклась.

Как только родители прекратили коллективную истерию в связи с обретением своих детишек, меня начали беспрерывно благодарить, со всех шести сторон, рассказывая, какая я молодец, и далее по списку приятностей. Стою, млею — меня так ни разу не нахваливали за всю мою скромную жизнь. Ещё немного и растекусь довольной лужицей лестного бахвальства.

В какой-то момент кудрявая малышка хесси ловко залезла ко мне на вторую, свободную от змейки руку, заставив всех присутствующих резко замолчать. Тишина устрашающе сгустилась. Наверное, в ней можно было расслышать лихорадочный стук моего сердца. Атмосфера в игровой мгновенно перестала быть дружеской, ко мне плавно (я бы даже сказала весьма угрожающе) подошли родители девчушки, и взволнованная мать семейства недоверчиво уточнила:

— Вы точно не являетесь её миями? — а эта зараза мелкая ещё и боднула меня своей ушасто-кудрявой головой, довольно замурчав. Всё, сейчас меня начнут медленно четвертовать, с полного одобрения окружающих существ.

— Не-не-не, это ваше, забирайте!

Настойчиво стянула юную интриганку и старательно впихнула в родительские объятия, попутно рявкнув:

— А ну-ка держите крепче. А ты, красота моя, сиди у матери и не нервируй меня. — нежно проворковала тронув пальцем курносый нос.

Родители начали постепенно оттаивать, но, смотрю, малышню свою схватили крепко, старательно окружив в коробочку, словно ожидая, что заберу. Больно надо.

— У меня свои есть, — говорю, размахивая затекающей рукой с нагиней. — Полный комплект. И так за глаза, даже через чур. Так что на ваших я однозначно не претендую.

Вот уж эти террористы мелкие, подставляют меня тут по всем фронтам. Решили они в обнимашки поиграть на глазах у нервных предков. Аж озноб по спине прошёл от всех взглядов, жуть невероятная. Только что они все мило улыбались, а через секунду уже меня чуть ли не наизнанку выворачивают. Брр. Вот он, материнский инстинкт во всей его красе. После таких встреч надо чай поискать с мятой или к врачу наведаться за каким-нибудь ядрёным успокаивающим укольчиком. Скорее всего последнее, ибо столько чая в меня явно не влезет.

Больше никаких сюрпризов не было, со всеми родителями мы обменялись контактами, уверяя друг друга, что звонить можно практически в любое время и в любой непредвиденной ситуации. Также мне сообщили, что вполне вероятно малышня захочет со мной поддерживать связь.

Есть чуечка, что после приобретения этим козявкам новых браслетов, на меня обрушится лавина желающих пообщаться детишек. Говоря это, родители были не в восторге, но скорее всего они просто смирились с неизбежным злом в моём лице.

Перед отлётом детворы, под ревнивыми взглядами, наобнималась с каждым. Некоторые, особо чувствительные, в очередной раз разревелись, на что я клятвенно обещала ждать их звонков. В итоге, помахав всем ручкой и пожелав счастливого пути, мы, наконец-то, разбежались в разные стороны: я — к себе, они — на кораблики и по домам. В каюте меня так расслабило, что шевелиться некоторое время я была просто неспособна. Типичное состояние желе: мой максимум — это потрясти рукой. Невероятно выматывающей оказалась эта встреча, по всей видимости, напряжение меня не отпускало последние несколько часов.

Божечки, а завтра ещё приезжает грозный отец моей очаровательной змейки. Надо бы хоть имя разузнать, да и вообще хоть бы представить примерно, что меня ждёт. Попыталась связаться с капитаном Ройханом, но попытка не удалась. Пришлось звонить Ильссару. Всё же наг, может он хоть примерно расскажет, чего мне ожидать от представителя его вида. Змей радостно согласился и предложил совместный ужин, на который мы притопали всем семейством. Наг при виде нашего трио слегка скис, но в мгновение ока натянул на лицо одобрительную улыбку. Да-да, верю. Быстренько проконтролировав питание своих малявок, я отправила их в каюту. Сама же полностью сосредоточила внимание на потенциальной жертве моей нервозности.

— Господин Ильссар, я хотела бы с вами проконсультироваться. Дело в том, что Илесса назвала меня своей миями, следовательно, теперь она гарантировано входит в область моих интересов. Я очень даже переживаю по поводу завтрашней встречи с её родителем. Не могу даже примерно предугадать его реакцию на появление чуждого элемента в их безоблачной жизни. А добиться содержательных ответов от ребёнка довольно затруднительно.

— И вы решили обратиться за консультацией ко мне?

— Ммм, дело в том, что вы наг.

— Да уж, я как бы заметил. — рассмеялся Ильссар.

— Я не это имела ввиду… — ну что за косноязычие, логика, ау, включись в работу.

— Всё в порядке, госпожа Милания, вы не сказали ничего обидного. Я постараюсь вам немного помочь и расскажу общедоступную информацию про родителя малышки. А завтра, думаю, вы сами во всём разберётесь.

— Было бы неплохо. Скажите для начала, как бы вы отреагировали, если бы у вашего ребёнка неожиданно появилась незнакомая вам ранее миями?

— Честно говоря, не возьмусь даже предполагать, но, говорю только за себя, скорее всего, точно не расстроился бы. Узнав вас ближе, вероятно, начал бы строит отношения. — лукавая улыбка озарила его лицо.

— Ага, а если эту ситуацию всё же перекинуть на отца малышки? — ааа, мне нужны ответы, желательно конкретные, а не пространные истории ни о чём.

— Не имею ни малейшего представления. Теперь детали. Я подозревал, что именно по этому поводу вы и захотели встретиться, так что немного подготовился. Его зовут Росс Хельман. Ранее работал в службе безопасности планеты, но после рождения дочери ушёл в отставку. Сейчас у него весьма успешное детективное агентство. Характер довольно скрытный, личную информацию старательно удаляет, дабы она не стала общедоступной, поэтому могу с вами поделиться столь малым количеством фактов. Лично мы не пересекались, но, расспросив коллег, могу сказать однозначно, что за негативными действиями он замечен не был. Законов не нарушал, не привлекался и на этом всё. Больше ничем не могу помочь.

— Это и так гораздо больше, чем я знала до сегодня. — проговорила с улыбкой, стараясь чтобы разочарование и близко в голосе не прозвучало.

Больше в нашем разговоре ничего интересного не было, болтали ни о чём. Ильссар рассказывал курьёзные случаи, связанные с работой, я же в основном слушала и поддакивала в нужных моментах. Сама же с головой окунулась в свои мысли, но стойко игнорируя лёгкий флирт. В результате распрощались и разбрелись в разные стороны.

Вернувшись в каюту обнаружила своих малявок, сладко спящих в обнимку прям по центру моей, на минуточку, кровати. Подкралась ближе, меня мгновенно засекли внимательные глазищи и освободили центральное место возлежание. Но не ради моего удобства, а чтоб удобней было развалиться на мне же. Так и живу, вся в лишениях, недовольно подумала я, нежно подгребая своих козявок поближе, полностью окунаясь в атмосферу спокойствия.

На следующий день, вдоволь навалявшись в кровати, мы коллективным мозгом решили не строить далеко идущих планов и проводить время как и раньше. Я на это упирала, так как с самого утра нервничала, а вот малявкам только дай возможность играть в своё удовольствие — мгновенно входят во вкус.

Где бы мы не появлялись в течение дня, было настойчивое ощущение, что на меня кто-то смотрит. Если в начале я стойко игнорировала это, мол, показалось из-за переживаний, то ближе к обеду паранойя расцвела пышным цветом. В конечном итоге, начала в упор смотреть на окружающих меня существ, стараясь вычислить любопытствующую заразу, которая делает мне нервы. Но вокруг все были в стандартной форме, то есть никого, кто бы от них отличался, мною замечено не было.

Вот когда меня стало колотить на нервной почве, я решила, что пусть все катятся лесом, в каюте однозначно безопасней. Схватила малявок и чуть ли не бегом направилась к себе, с целью забиться в нору. Одновременно с этим произошло несколько событий.

Дорогу мне перегородила гора, зазвонил браслет на руке и змейка, которая привычно висела на мне обезьянкой, оглушительно завопила:

— Пааапа!

Едва не оглохнув, подняла голову в попытке вместить объект в поле зрения, так сказать, целиком, но потерпела поражение. Объект целиком не влезал, только частями. Видимо это-таки дядька Черномор, который выделялся даже на фоне виденных мною до этого богатырей. Кошмар, как он одежду себе подбирает с такими размерами? Взгляд за мгновения отметил татуировки на руках и в вырезе футболки, короткий ёжик белых волос и застопорился на ухе. Левом. Впервые вижу мужчину с таким количеством золотых колечек разной толщины. В мочке переливался зелёный камешек и на нём моё внимание окончательно зависло. Затем осмотр плавно перешёл на такие же изумрудные чешуйки на скуле.

Браслет и не думал утихать, выводя меня из подобия транса. Опустила взгляд вниз, чтобы посмотреть, кто там такой настойчивый, а это капитан собственной персоной. Машинально нажала ответ:

— Госпожа Милания, вы уже обсудили вопросы с отцом Илессы? — весело спросил Ройхан.

— Ммм, да как бы вот, только встретились. — неуверенно проблеяла в ответ.

— Как это, он же с самого утра вас должен был разыскать, стюард из сопровождения точно довёл его до вашей геопозиции.

— Ага. Я тут вспомнила кое-что срочное, свяжусь с вами чуть позже. — и сразу вызов отключила.

Паранойя вышла на трапу войны и начала очень недобро посматривать на этого наглого представителя змеюк. Вооот кто за нами наблюдал, зараза такая, я чуть кондрашку не схватила с таким вниманием.

— Очень добрый день, где ж это вы путешествовали с самого утра? По известным адресам эротичного характера? Вас посылали все окружающие, раз вы так долго добирались? — попытки успокоится нагло задвинула поглубже агрессия и нашептала мне на ушко, мол, смотри, дорогуша, какой прекрасный кандидат для снятия накопившегося стресса, мы ему за подглядывания сейчас всё выскажем.

— Я наблюдал…

— Да чтооо вы, а я-то и не заметила, думаю чего ж это шерсть на загривке дыбом встаёт, а оно вона как. — мой ушастик медленно переполз вперёд, занимая типа оборонительную позицию, а Илесса в это время начала гладить меня своими ладошками.

Объект моего нервного срыва очень внимательно следил за этими поглаживаниями, прям не отрывая взгляд. Напряжение набирало обороты, и от Мришелем раздалось шипение. В теории сие действие должно было быть угрожающим, но внутренняя нежность сказала «ооох» и растаяла, попутно начав процесс успокоения.

Стоим посреди коридора: здоровенный недовольный наг, не менее недовольная я с детём на руках и грозный ушасто-хвостатый защитник передо мной. Шипение на нага, видимо, особого впечатления не произвело.

— Твой котёнок? — с усмешкой спросил он, явно расслабляясь.

— Мой. — гордость она такая, она вылезет даже в такой ситуации.

— Задиристый. — прозвучало одобрительно.

— Защитник. Единственный и неповторимый. — на меня посмотрели весьма заинтересовано.

— Не волнуйся, защитник, вреда не причиню. — и это создание без инстинкта самосохранения погладило моего мохнатика по голове, внаглую почесав за ухом. Не знаю, кто удивился больше из всей нашей компании, только наг оставался спокойным. Ну и змейка, которая завершила успокаивающие поглаживания и просто уложило голову на моё многострадальное плечо, сверкая оттуда любопытными глазищами.

— Почему было не подойти к нам сразу? Устроили игру на моих нервах.

— Веди к себе, не будем устраивать представление на потеху любопытствующих.

Обернувшись, действительно заметила нескольких ребят в начале коридора, которые усиленно делали вид, что им вот ни капли не любопытно, и они тут по особому делу уши греют.

Молча направилась в каюту, даже не подумав передать змейку папаше, хотя она и не делала попыток вырываться из моих жадных рук. Топала и попутно размышляла, что разговорить в каюте как-то не комильфо, вроде это моя личная территория, а мужик всё же совсем посторонний, виденный мною впервые. Но вроде как до этого меня такое не смущало, почему же сейчас эта мысль мелькнула? Непонятно. Да и он явно на «ты» ко мне, хотя у них тут вроде так не положенно. Короче, ничего не-по-ня-тно. Пока пыталась размышлять, не заметила даже, как добралась до пункта назначения.

Оказавшись внутри, автоматически доплелась до кровати, рухнув на неё вместе с чешуйчатой ношей, Мришель за доли секунды умостился рядом. Понаблюдав эту картину с порога, наг вальяжно занял сутул и, кинув на меня несколько непонятных взглядов, ляпнул:

— Пересядь, пожалуйста, на соседний стул, на кровати ты у меня не те ассоциации вызываешь.

Чегооо? Нет, ну это уже наглость нереальная, зато сразу стало понятно, от кого моя змейка унаследовала эту прекрасную черту характера. Сядь туда, сядь сюда, ассоциации не те у него. Пока внутренне возмущалась до меня дошёл подтекст. Мгновенна залилась краской. Куда тебе краснеть, Милка? Тебе про секс напрямую говорили — и пофиг было, а тут лёгкий намёк и зарделась маковым цветом, соберись бегом. Ненавижу свой рыжий окрас в такие моменты, если довести — краснею быстро и качественно.

Сгрузила Илессу на кровать и агрессивно умостилась на стуле, хорошо, что их тут два. Сижу. Недовольная, всё ещё красная, глаза искры метают, а змею хоть бы хны. Смотрит на меня и лыбится довольно.

— Росс Хельман, отец Илессы. — вот уж неожиданность, это понятно было ещё с Лескиного вопля.

— Миронова Милания, миями вашей дочери.

— Мама! Ты мама! — раздался гневный вопль юного змейства, которое довольно раскинулось на кровати.

На этих словах наг впился в меня взглядом и было чёткое ощущение, будто он меня этими глазищами препарирует. Так, меня либо сейчас добьют, либо ещё чего похуже.

— И как? Ты согласилась стать ей матерью? — спокойный голос никак не вязался с увеличением количества чешуек на скулах. Они уже опустились до подбородка и начали подниматься ко лбу.

— Ммм, не то, чтоб меня спрашивали. Меня и миями нарекли, собственно, весьма неожиданно.

— Как можно стать миями неожиданно? — ой-ой, он практически рычит.

— Эм, молча?

Уважаемый, ну как я тебе отвечу на такие вопросы, если сама ответов не ведаю? Миями и миями, я особо не трепыхалась по этому поводу. Назвали — и плыву себе по течению. С довеском. Двойным.

— Когда она начала называть тебя мамой?

— Да я как-то и не заметила особо. В начале миями звала, затем, наверное, стала оговариваться, но я внимания не то чтоб сильно обращала.

Меня наградили таким жалостливым взглядом, что мне стало откровенно не по себе. Чуечка начала шептать, что добром это не кончится, и сейчас меня обрадуют какой-то фигнёй. На всякий случай скрестила пальцы аж на двух руках и, зажмурившись, загадала желание у вселенной, чтобы ничего нового не вылезло.

Наг с любопытством наблюдал за моими манипуляциями, но скептическую ухмылку с лица не убрал.

— Милания, ты понимаешь разницу между словами «мама» и «миями»?

— Да оговорилась она, просто оговорилась, змеёныш просто маленький, ей мама произносить куда легче.

— Сама-то в это веришь? — заинтересованно спросил змей, подперев подбородок одной рукой, а другой побарабанил по столу.

— Ммм, верю? — блииин, вселенная в очередной раз меня не услышала, сейчас мне расскажут, как сильно я вляпалась.

— Можешь мне поверить, моя дочь просто так никого миями не назовёт. И уж тем более, ей не сложно это произносить. Ребёнку шесть циклов, она слов знает в два раза больше, чем сверстники. Так с чего ты решила, что «мама» ей говорить проще?

— Да ни с чего я не решала, это первое, что пришло мне в голову... Не заметила я этот её переход совершенно. Скажи, что это ничего не значит, а?

На мою полную надежды просьбу наг просто заржал. Словно он не змей, а жеребец породистый. Скорее всего мерин, подумалось злорадно. Эх, красиво смеётся, запрокидывает голову, на шее становится отчётливо видно часть татуировок. Поймала себя на мысли, что Росс уже не смеётся, а в комнате царит тишина. Засмотрелась. Позорище. Можно я выйду и не буду заходить обратно, а?

— Мила, это значит очень многое. — первое существо, которое мне не выкает. Да и имя сокращает, как нормальный человек, отметила мимоходом.

— Грядут проблемы?

— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть. Ребёнок возвел тебя на уровень матери. Теперь будем совместно строить семью.

— Совместно с кем?

— Ну, тут вариантов сейчас немного, конкретнее один.

По-по-по, погодите, Милке надо подышать. Как там говорится в той мантре? Глубооокий вдох и плавный выдох. Глубокий вдооох… да, мать вашу, к чёрту вдохи, куда клонит это ископаемое?

— То есть вы пытаетесь намекнуть, что нам с вами нужно строить семью?

— Да я прямо говорю.

— И в роли кого, извините, вы меня видите в вашей фантазии? — психованно подскочила и стала нервно ходить из угла в угол. Все свидетели моих метаний с интересом наблюдали за сим действом.

— А ты много ролей там видишь?

— Согласна на роль приходящего папы. Иногда провожу время со змейкой, а в основном я нахожусь отдельно. Не рядом. Далеко.

Наг в очередной раз решил продемонстрировать свою шею и засмеялся. Весёлый мужчина, даже в заднице мира найдёт повод поржать. Словила себя на том, что слежу взглядом за изгибом татуировки… брр, помахала головой из стороны в сторону. Какой-то гипнотический рисунок. Точно. Именно в этом дело.

— А вот и не угадала. — так, он же мысли не читает?

— В смысле?

— Семью мы будем строить с тобой. Совместно. Посколько тебя нарекли не просто миями, а матерью, теперь никуда ты не денешься.

— Э, минуточку, в смысле не денусь? Уважаемый, ты чего несёшь? — фильтр речевого аппарата выключен или находится вне зоны действия сети.

— Я проясняю наши дальнейшие планы.

— Нет, ты мне рассказываешь СВОИ бредовые планы.

— Наши. — сказал, как отрезал.

— Мне срочно нужно позвонить. Никуда не уходите, я сейчас. — и выбежала за дверь.

Божечки, надо как-то успокоиться. Ну где взялась эта змеюка на мою бедовую голову? Пытаюсь набрать номер Ройхана и понимаю, что руки ходят ходором, я даже не всегда попадаю по браслету. Уже наклацала какую-то фигню и ни до кого не дозвонилась.

Прислонилась к стене и плавненько съехала на пол, зарывшись пальцами в волосы. Ещё мочалка эта рыжая до самой задницы, и это в заплетённом виде, мешает постоянно.

Нужно успокоиться, просто успокоиться, подышать и позвонить капитану. Спокойствие было безжалостно прервано змеем, который присел рядом со мной на корточки. Не хочу его видеть, уткнулась головой в колени. Очень захотела проснуться. Желательно прям дома.

— Ну и к чему эта паника? Мил, давай поговорим с тобой как взрослые существа.

Не хочу я говорить. И слышать ничего не хочу, хотя прекрасно понимаю, что придётся. Как же я устала от этого проклятого минного поля, что ни шаг — то обязательно мина.

— Малыш, давай поговорим, посмотри на меня. — всё, можете меня выносить.

Здравствуй, истерика, давно не виделись, я совсем не скучала. Меня начало трясти, из глаз брызнули слёзы и полились ручьями по щекам. Задерживаю дыхание и молча давлюсь слезами, ибо сейчас начну всхлипывать на весь коридор. Змей, видимо, всё понял, проворно схватил меня на руки и помчался в неизвестном направлении. Несколько секунд — и мы в каюте. Не моей. Этот бугай рухнул со мной прям на кровать и крепко прижал к себе, попутно поглаживая по голове и приговаривая:

— Ну-ну, Милая, кто тебя обидел, скажи доброму нагу, и я всех перебью, только успокойся, пожалуйста. — услышав это, я начала смеяться сквозь рыдания, чем напугала его ещё сильнее.

— Начни с себя, а? — полное непонимание в глазах напротив. — Ты мне тут начал про семью задвигать и всё остальное. Какая к чёрту семья, я тебя вижу впервые… Понимаешь? Впервые. Так семьи не строятся. У вас вообще всё по-дикому. Я даже кота боялась завести, потому что он живой, это огромная ответственность практически на всю жизнь, к этому серьезно подходить надо. А тут за какие-то несколько дней я обзавелась двумя детьми. Двумя. Взрослыми. Реальными. Детьми!

Каждое последующее слово я добавляла после удара ладошкой по груди мужчины, чтобы точно втолкнуть всю силу своего отчаянья в эту гору невозмутимости. На этом я выдохлась и обессилено ляпнулась на эту махину. Лежу и слышу, как стучит его сердце прям под ухом, а тёплые руки продолжают поглаживать меня по голове и плечам.

— Разве ты так отрицательно настроена против детей? Я наблюдал за вами в течении дня. Ты ведёшь себя с ними так, словно это твои дети. Если бы я не знал на сто процентов, был бы уверен, что ты их родная мать.

— Я не против детей. Несмотря ни на что эти малыши каким-то образом пролезли в душу и забыть их я точно не смогу. Да и не хочу.

— Тогда в чём дело? Что вызвало у тебя такое сильное отторжение?

— Как ты не понимаешь? Всё происходит очень быстро, я даже не успеваю адаптироваться к одному этапу своей жизни, как тут же случается что-то не менее монументальное.

— Мы со всем разберёмся, правда.

— Какое «мы»? Вот об этом я и говорю. Мы знакомы от силы час, и ты уже говоришь о семье, о том, что есть какое-то мифическое «мы». Хорошо, незаметно для себя я разжилась детьми. Но откуда в этой схеме «я-дети» образовался ты? Это так не работает.

— А как по твоему это работает?

— В моём понимании всё происходит постепенно. Сначала два человека знакомятся, узнают друг друга лучше, понимают, хорошо ли им вдвоём. Через некоторое время начинают жить вместе. Если их всё устраивает, то переходят на следующий этап и вступают в брак. И только после этого, после детально и подробного обсуждения, решают, готовы ли к детям.

— Хорошо. Я тебя услышал. Но пойми и ты, моя дочь уже называет тебя матерью. Если ты думаешь, что это оговорка, то нет. На духовном уровне она именно так тебя и воспринимает, ты стала даже ближе, чем миями. Это практически нереально, и я никогда не думал, что моя кроха выберет себе мать самостоятельно, без моего участия. Именно поэтому я уверен, что семейным узам всё же быть.

— Ты опять…

— Не перебивай и дай мне закончить. Я не настаиваю сразу на наших с тобой отношениях, хотя и не вижу в этом тех проблем, на которые ты указала. Любая другая знакомая мне женщина только обрадовалась бы таким возможностям, но не ты. Я тебя выслушал и действительно стараюсь понять. Если ты хочешь постепенного развития отношений, то будет только по-твоему. Я ни в коем случае не буду тебя ни к чему обязывать и, тем более, принуждать. Насколько могу понять — отвращения я у тебя не вызываю.

— С чего ты это вообще взял?

— Ты на меня смотрела. Заинтересованно. — кошмар, какой стыд на мою рыжую голову.

— Это ещё ничего не значит.

— Значит, — довольно проворковали мне. — Взгляды — это очень многое. Если для тебя я привлекателен физически, то, надеюсь, что шансы на совместное будущее у нас есть. Если бы я вызывал у тебя отвращение, в конечном итоге у нас не получилось бы двигаться по твоей схеме. Во всяком случае я очень надеюсь на комфортные, дружеские взаимоотношения. В крайнем случае.

— Может мы сразу остановимся на последнем варианте? Он выглядит самым безопасным и обойдёмся без потерь.

— Нет. Я настаиваю на том, что ты дашь нам с тобой шанс на нормальную семью. Последний вариант — самый крайний, когда я понесу поражение по всем остальным вероятностям.

— И ты не будешь на меня давить?

— Не буду. Вернее, я приложу все силы, чтобы добиться взаимности, но при этом очень постараюсь не давить. Чтобы ты узнала меня постепенно и поняла, что не такой я и кошмарный, как бы не выглядел в твоих глазах. Теперь давай начнём с самого начала. Привет, я Росс Хельман, отец очень милой нагини Илессы.

— Привет, я Милания Миронова. Приятно познакомиться.

— Это взаимно. Госпожа Милания Миронова, вы мне очень симпатичны. Вы не будете против если мы перейдём на «ты» и я буду обращаться к вам по имени?

— Не буду.

— Вам предлагаю обращаться ко мне аналогичным образом. Видишь, всё совсем не так страшно, как ты себе надумала.

— На самом деле просто накопилось. Я весь день переживала по поводу встречи. Плюс постоянно ощущала твой взгляд куда бы не пошла.

— Ты чувствовала, что я за вами наблюдал? — на лице нага невероятное удивление.

— Твои подглядывания вызывали неконтролируемую тревогу. Под конец я настолько запаниковала, из-за того, что чувствую посторонний взгляд, но никого чужого не вижу, что схватила детей и помчалась в каюту. Там ты меня и перехватил.

— Вот как? Я уж было решил, что что-то произошло, но сам этот момент не зафиксировал. Извини, не думал, что ты настолько ментально чувствительна к посторонним взглядам.

— С такой паникой на пустом месте столкнулась впервые. Сейчас я бы хотела встать и привести себя в порядок, воспользовавшись твоей уборной.

— Чувствуй себя как дома. — с улыбкой проговорил Росс.

Выбралась из этих медвежьих объятий и со стыдом заметила пятна от слёз на его футболке. Даже пятнища. Юркнула в ванную и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Позор какой, взрослая тётка, а ревела, словно маленький ребёнок. Милка, тебя жалел и успокаивал абсолютно посторонний мужик. С которым у нас скорее всего совместный ребёнок. Весело и попахивает шизофренией. Постояла ещё, порефлексировала и пошла на выход.

Владелец каюты за время моего отсутствия явно переодел футболку, избавив меня от доказательств моей же слабости. Уверенно направилась к двери со словами:

— Пошли к детям, пока они по деталям не разобрали мою каюту.