Глава 16

— Это ещё почему? — я чуть нахмурил брови, посмотрев сначала на Сигрид, а затем на её брата. — И что вообще такое это ваше «Испытание Рубежа»? Дедушка в письме назвал его «Турнирной Охотой» и больше ничего толком не объяснил.

Хакон несколько секунд молча смотрел на меня, после чего хлопнул себя ладонью по лбу и шумно выдохнул.

— Так бы сразу и сказал, — парень покачал головой и откинулся на спинку стула. — А то я уже начал думать, что в столице какие-то свои турниры придумали и решили у нас организовать. «Турнирная Охота»… Надо же было ему так выразиться. Но в целом это как раз в духе деда придумывать названия такого рода.

— Он, действительно, часто называет вещи, как ему вздумается, — Сигрид потёрла пальцами переносицу, после чего посмотрела на меня. — Хотя дед немного прав. «Испытание Рубежа» сейчас, в самом деле, больше напоминает огромную соревновательную охоту, чем настоящее испытание.

Что ж, стоило догадаться.

Я ведь ещё перед поездкой предполагал, что дедушка просто использовал какое-нибудь своё название, из-за чего мне и не удалось найти в сети ни слова о мероприятии. Только почему нельзя было сразу написать нормальное название? По такой логике он вообще мог написать: «Прилетай, внучок, разных тварей погоняй».

— Ладно, допустим, с названием разобрались, — я тоже слегка откинулся на спинку стула. — Тогда расскажи, почему именно Рубеж? Звучит так, будто ваши охотники оборону держали, а не монстров истребляли.

— В целом, что-то такое и было, — Сигрид сразу кивнула и провела пальцем по краю пустого бокала. — Северный Край и сейчас сложно назвать безопасным местом, но вот несколько столетий назад тут опасность таилась на каждом углу. Границы постоянно менялись, укрепления строили буквально на ходу, а некоторые земли вообще годами никто толком не контролировал, из-за чего они кишели разными тварями.

— Другими словами, монстры регулярно выходили с диких территорий, нападали на поселения, караваны и небольшие крепости, — вспомнил я слова, написанные в учебнике истории.

Она ненадолго замолчала, бросив взгляд на висевшие на стене старые знамёна.

— Всё так. Единственное — молодых воинов тогда отправляли за укреплённый рубеж, чтобы они доказали, что способны самостоятельно выжить, выследить добычу и вернуться обратно. Отсюда и появилось название.

— Правда, тогда всё было намного жёстче, — вмешался Хакон, положив руки на стол. — Сейчас там специально следят за территориями, заранее оценивают количество монстров и не допускают совсем уж опасных тварей, которые могут помножить на ноль все отряды. А раньше мог уйти за Рубеж, встретить тролля или огра и всё, будешь покоиться во льду. Вот поэтому наши старики любят рассказывать, какие мы сейчас нежные.

— Особенно наш дед, — Сигрид закатила глаза. — Если его послушать, раньше северяне в десять лет голыми руками медведей душили, а сейчас молодёжь окончательно испортилась, потому что пользуется огнестрельным оружием и средствами связи.

— Не хочется этого говорить, но сестрёнка права, — снова вклинился в разговор Хакон. — Дед постоянно сетует на охоту: «Что это за охота такая, где нажал на спусковой крючок — и всё, зверь умер? Да там даже целиться особо не нужно. Нет, я бы понял ходить на охоту с луком, там немалое мастерство нужно, чтобы стрелой в глаз попасть, а с ружьём какое мастерство нужно? Нажать на спусковой крючок? Совсем молодёжь нежная стала, никуда это не годится».

— Ничуть не сомневаюсь, что всё так и было, — невольно хмыкнул я.

После сегодняшнего рукопожатия я вполне мог представить, как дедушка с совершенно серьёзным лицом рассказывает подобные истории, а потом ещё и приводит самого себя в качестве примера.

— В общем-то, со временем, особенно с технологическим развитием, необходимость именно в таком испытании исчезла, — продолжила Сигрид. — Границы стали куда спокойнее, появились нормальные дороги, укрепления, постоянные гарнизоны. За Подземельями стали лучше следить и чаще зачищать. Отправлять молодёжь куда-то в глушь просто ради того, чтобы половина оттуда не вернулась, стало бессмысленно.

— Но традицию сохранили, — подметил я.

— Традиции на то и традиции, чтобы их помнить и чтить, — совершенно серьёзно ответила девушка, но уголки её губ слегка дёрнулись. — Поэтому «Испытание Рубежа» постепенно переделали в форму соревнования. Теперь участники охотятся на заранее выделенных территориях, приносят добычу и получают за неё очки. Чем круче добыча, тем больше очков. Главное — принести доказательства. Например, голову твари или её ядро. Ах да, чем больше трофеев принесёшь, тем больше очков получишь.

Вот теперь название «Турнирная Охота» начинало выглядеть куда логичнее.

— Так, что ещё тебе стоит знать… точно! Участников делят на три возрастные группы, — Сигрид подняла руку и начала загибать пальцы. — Первая — от пятнадцати до восемнадцати лет. Вторая — от девятнадцати до двадцати одного. Третья — от двадцати двух до двадцати пяти. Все соревнуются только внутри своей группы, так что пятнадцатилетнего никто не отправит бегать наперегонки с двадцатипятилетним магическим воином.

— Как великодушно, — протянул я.

— Это сделано не только ради честности, — девушка покачала головой. — Смысл в том, чтобы у каждого молодого воина было несколько возможностей показать себя. По сути, три этапа жизни и три шанса отличиться на Рубеже. Не получилось в первой группе — остаётся вторая. Не смог там — есть третья.

Хакон провёл ладонью по подбородку и добавил:

— Всякое бывает. Кто-то заболел, кто-то был в походе, кто-то вообще в другой части мира находился и не успел вернуться. Случается, что человек участвует, но возвращается почти без добычи. Один плохой год ещё ничего не значит. А вот если все три раза ничего не показал…

Парень многозначительно развёл руками.

— Тогда у окружающих возникают вопросы, — закончила за него Сигрид. — Особенно, если речь идёт о наследниках из влиятельных воинских северных родов. Да, не участвовать вообще никто не запрещает. Это не военная служба и не закон. Но здесь подобное… не особо любят и воспринимают как трусость.

— Мягко сказано, — фыркнул Хакон. — Если ты здоровый северянин, умеешь держать оружие и три раза подряд нашёл причины не появляться на Рубеже, тебя ещё лет десять этим попрекать будут. Особенно родственники. И это в лучшем случае, поверь мне. Могут вообще заставить отречься от рода, дать денег и сказать идти на все четыре стороны. Трусов здесь не любят.

Да уж. Суровая земля с суровыми нравами. Хотя с учётом того, сколько значения здесь придавали силе и личным достижениям, чему удивляться?

— А участвовать могут только чистокровные северяне? — спросил я. — Или дедушка каким-то образом протащил меня туда исключительно по родству?

— Кто угодно может на самом деле, — Сигрид сразу покачала головой. — Северяне, столичные аристократы, жители других краёв Амрателя, простолюдины. Да хоть иностранцы, если с документами всё в порядке и возраст подходит. Рубеж давно перестал быть исключительно нашим внутренним испытанием. Да и интересно на других посмотреть.

— В последние годы приезжих всё больше, — добавил Хакон и недовольно поморщился. — Особенно тех, кто хочет показать себя перед старыми северными семьями. Некоторые потом ходят и всем рассказывают, будто совершили великий подвиг, потому что одного зверя завалили.

— Ты сам только что говорил, что участвовать могут все, — отчего-то фыркнула Сигрид.

Как мне показалось, она просто хотела поспорить с братом и нашла повод для этого.

— Могут. Никто им не запрещает, — Хакон пожал плечами. — Но я же не сказал, что обязан их любить. Меня от их самовлюблённости аж воротит. Одно радует, что такие, как правило, там же и остаются. Хоть не приходится второй раз их морды на пиру видеть.

— Вот вообще не удивлена слышать подобное от тебя, — Сигрид закатила глаза.

— Я всегда честен с собой и окружающими. И да, я буду называть вещи своими именами.

Пока они спорили, я задумчиво постучал пальцем по столу и невольно перевёл взгляд на сидевшего рядом Дрога.

Раз правила настолько свободные…

— А слуг это тоже касается? — спросил я, посмотрев обратно на Сигрид. — Допустим, если я захочу принять участие в Рубеже, Дрог тоже сможет зарегистрироваться?

Девушка уже открыла было рот, но неожиданно остановилась.

Несколько секунд она молчала, водя взглядом между мной и моим телохранителем. Хакон тоже не вмешивался, словно сам не был до конца уверен в ответе.

— В целом, по правилам… вроде бы да. Наверное… — наконец протянула Сигрид, нахмурив брови. — Прямого запрета точно нет. Происхождение значения не имеет, а слуга ничем не хуже другого участника. Только старейшинам Северного Края такой ход вряд ли понравится.

— Почему? — с нескрываемым любопытством спросил я.

— Потому что он твой личный слуга, — девушка указала пальцем на Дрога. — А значит, в первую очередь верен тебе. Допустим, вы оба окажетесь в одной группе. Что помешает ему отдавать тебе всю добычу? Или специально помогать тебе выслеживать монстров, а потом позволять нанести последний удар?

— Аргумент, — согласился я.

— Тогда весь смысл соревнования теряется, — продолжила Сигрид. — Формально правила вы не нарушаете, но остальные участники сразу поднимут шум. Особенно, если из-за этого кто-нибудь потеряет призовое место. Старейшины подобные вещи очень не любят, и когда начнётся пир после соревнований, кто-то точно захочет отомстить.

Девушка ещё раз посмотрела на Дрога, задержав взгляд на его плечах и лице.

— Хотя твоему слуге на вид вообще можно все двадцать пять дать. Если он окажется в другой возрастной группе, вопросов должно возникнуть поменьше. Вы напрямую друг с другом не соревнуетесь, значит, и помогать тебе он не сможет.

— Мне семнадцать, — спокойно ответил Дрог.

В зале на несколько секунд стало тихо. Причём в который раз за этот час… это даже в какой-то степени забавно и иронично.

Сначала Хакон медленно повернул голову, а следом Сигрид сделала то же самое.

Оба уставились на моего слугу так, словно он только что сказал нечто непостижимое человеческому разуму.

Я же ничуть не удивился ни его словам, ни подобной реакции.

Во время наших тренировок Дрог неоднократно рассказывал об особенностях своего народа. Валарийцы физически взрослели немного быстрее жителей других империй, особенно в подростковом возрасте. Поэтому в свои семнадцать Дрог выглядел заметно старше.

С Фадией происходило примерно то же самое. Ей сейчас было всего шестнадцать. То есть она была немногим старше меня, хотя при первой встрече я тоже дал бы ей гораздо больше. А уж когда она прошла через оздоровление в нашем роду…

— Тебе семнадцать? — переспросил Хакон и даже немного подался вперёд. — Серьёзно? Я бы двадцать два минимум дал. Может, двадцать три или двадцать четыре. Точно не шутишь?

— Семнадцать, — повторил Дрог тем же невозмутимым голосом.

Сигрид тем временем перестала смотреть ему в лицо и медленно провела взглядом сверху вниз.

Причём на этот раз совершенно иначе, чем раньше.

— Это, получается, мы ровесники? — она чуть наклонила голову, и в её глазах появилось что-то хищное, словно у охотника, который только что заприметил интересную для себя добычу. — Энкрид, а ты планируешь задержаться у нас до Рубежа? Ну и после него хотя бы немного?

Я перевёл взгляд сначала на неё, затем на Дрога и опять на двоюродную сестру. Мне стоило огромных усилий, чтобы сохранить каменное выражение лица и не засмеяться.

— Возможно, — осторожно ответил я. — Академический отпуск у меня длинный, торопиться обратно пока некуда. Особенно, если нахождение здесь принесёт мне больше выгоды, нежели чтение книжек в библиотеке. А что?

— Да так, захотелось уточнить, — Сигрид как ни в чём не бывало поправила волосы и отвела взгляд в сторону.

Я краем глаза заметил, как Дрог поправил пальцем воротник и заметно напрягся. Похоже, он впервые попал в такую ситуацию.

Вот ведь как жизнь поворачивается.

Не успели приехать на север, а мой друг внезапно начал пользоваться популярностью среди местных девушек. Хотя, если подумать, ничего особенно удивительного тут не было. Высокий, крепкий, суровый и хорошо сложенный магический воин. Ещё и немногословный, что тоже для некоторых является очень привлекательной чертой характера. А уж в краю, где в первую очередь ценили воинскую удаль…

Правда, если Сигрид, действительно, решила проявить к нему романтический интерес, ситуация могла получиться очень запутанной. Всё-таки речь шла не просто о случайном знакомстве двух молодых людей.

Дрог являлся моим личным воином, а девушка — моей двоюродной сестрой и аристократкой. Также, учитывая местные родовые отношения, я мог представить, сколько вокруг этого можно будет развести разговоров.

Хотя что-то мне подсказывает, что сам дедушка будет не против такого брака. Статус человека здесь играл вторую роль по сравнению с силой, а уж силы Дрогу было не занимать.

Да и если на то пошло, они с Фадией по-прежнему оставались аристократами. Да, аристократами другой страны и официально числящимися без вести пропавшими, но аристократами, в том числе и по своему воспитанию.

Значит, при желании мой род спокойно мог их сделать своими вассалами, особенно узнав про возможность ещё сильнее укрепить союз со Стернхольмами. Тут, скорее, вопрос в том, насколько это будет выгодно второй стороне.

Впрочем, была ещё одна вещь, о которой я до этого особо не задумывался.

Интересно, дедушка уже приказал накопать информацию о Дроге и Фадии?

Я машинально положил пальцы на подбородок и вновь мельком глянул на валарийца. Что ж, будь я на месте дедушки, то точно бы отдал такой приказ.

Валарийцы были достаточно гордым народом и редко присягали на службу представителям других государств. Особенно, если речь шла о магах и людях хорошего происхождения.

А тут рядом с его внуком внезапно появились сразу двое молодых валарийцев, причём внешне очень похожих друг на друга. Как минимум это выглядело занятно.

Хотя тут нужно задать другой вопрос. А много ли дед вообще сможет разузнать?

Учитывая, через что пришлось пройти Дрогу и Фадии, восстановить их прошлое будет далеко не так просто. Чтобы нормально выйти на след, придётся поднимать старые записи, искать людей в самой Валарии и как-то связывать отдельные куски информации между собой.

Впрочем, даже если он получит эту информацию, то вряд ли что-то станет с нею делать. Продавать такие сведения тем, кто уничтожил род Дрога и Фадии, смысла нет. Выгоды мало, а риск испортить отношения с Эйзенхорнами куда выше.

Скорее всего, если он и решит покопаться в прошлом моих слуг, то исключительно ради собственного любопытства. Всё-таки рядом с его внуком постоянно находятся двое иностранцев, о которых он почти ничего не знает. Как минимум подобную картину не каждый день увидишь.

— Чувствую, мы так скоро с голодухи помрём, — голос Хакона вырвал меня из размышлений. Парень продолжал сидеть, развалившись на стуле, и постукивал вилкой по тарелке. — Энкрид, а ты чего замолчал? Небось задумался о том, как…

— Ничего серьёзного, — отмахнулся я рукой на манер своего двоюродного братца, после чего вновь посмотрел на Сигрид. — Кстати, ты ведь так и не объяснила одну вещь. Когда узнала, что меня пригласили участвовать в этом мероприятии, то сказала, что теперь мы в одной лодке. Что конкретно ты имела в виду?

Сигрид перестала поправлять волосы и на несколько секунд задумалась. Хакон тоже перестал улыбаться и бросил на сестру короткий и серьёзный взгляд.

— Тут всё немного сложнее, — наконец проговорила девушка и взяла пустой бокал в руку. — Сам по себе Рубеж существует для того, чтобы дать молодым талантам проявить себя. Победил на охоте — молодец, получишь награду, уважение и повод несколько лет всем рассказывать о своих подвигах. Но сейчас результаты будут иметь немного больше значения, чем обычно.

— Из-за дедушки? — сразу предположил я.

Сигрид медленно кивнула.

— Он уже далеко не молод. Не подумай, здоровье у него ещё такое, что половину собственных детей переживёт, но вопрос о следующем главе всё равно постепенно поднимается, — с этими словами она посмотрела на своё отражение в бокале. — Сам дед никого официально не назвал, поэтому некоторые родственники начали заранее готовить почву.

— Другими словами, обычная борьба за власть, — подытожил я, проведя большим пальцем по подбородку. — Только пока без открытого конфликта.

— Именно, — Сигрид слегка развела руками. — И Рубеж в такой ситуации становится прекрасной возможностью показать силу своей ветви. Представь двух претендентов на место главы. Оба сильные, обоих уважают, у каждого хватает связей. Только дети одного постоянно занимают высокие места на Рубеже, участвуют в походах, охотятся и приносят пользу Северному Краю. А дети другого три раза подряд возвращаются с пустыми руками. Как думаешь, чью сторону выберет большая часть семьи, учитывая, что старшее поколение уделяет много внимания традициям?

— Выбор очевиден, — согласился я с этим доводом.

— Вот тебе и ответ, — девушка опустила бокал и постучала ногтем по столешнице. — Мы с Хаконом тоже участвуем, и наши результаты в какой-то степени влияют на положение отца. Думаю, с другими семьями всё примерно так же, только там ставки могут быть меньше.

— Ты слишком всё усложняешь, — Хакон устало махнул рукой и потянулся к пустому бокалу, но, обнаружив отсутствие напитка, недовольно поставил его обратно. — Я на Рубеж иду потому, что хочу охотиться. Кто там благодаря моей добыче станет влиятельнее, меня волнует куда меньше. Найду хорошую тварь, прикончу, принесу голову — и всё.

— Именно поэтому отец никогда не берёт тебя на серьёзные переговоры, — Сигрид повернулась к брату и приподняла бровь. — Тебе проще ударить человека, чем попытаться договориться.

— А зачем договариваться с человеком, который не заслуживает моего уважения? — резонно ответил двоюродный брат. — Такого нужно избить или хотя бы проверить, из какого теста он слеплен.

Я не удержался и тихо хмыкнул.

Пожалуй, теперь я окончательно понимаю, почему Хакон так быстро предложил решить наши разногласия кулаками. Человек, действительно, придерживался простой жизненной философии и, судя по всему, ничуть этого не стеснялся.

— Хорошо, с вами двумя понятно, — сказал я, вновь посмотрев на Сигрид. — Только я здесь каким боком? Моя мать давно вышла замуж за Эйзенхорна, а сам я вообще не претендую ни на какое положение внутри вашего рода.

Не успела Сигрид ответить, как Хакон внезапно разразился громким смехом. Мы, включая Дрога, недоумённо посмотрели на парня.

— Зачем спрашивать то, что и так знаешь? — закончив смеяться, сказал Хакон. — Новую информацию от моей сестрички ты вряд ли получишь. Сразу говорю, пустая трата времени.

— Одно дело, знать, другое — догадываться, — возразил я, глянув на парня. — К тому же я хочу услышать её мнение.

— Говорил я тебе, столичные аристократы те ещё хитрецы, — обратился Хакон к сестре и, видимо, сделал для себя очередной вывод.

Тем временем Сигрид снова перевела взгляд в мою сторону, проигнорировав слова брата, и вновь начала загибать пальцы.

— Вот что я думаю. Ты внук главы рода, сын его дочери и Маркуса Эйзенхорна. В Северный Край тебя лично пригласил дедушка, причём сразу на Испытание Рубежа. До сегодняшнего дня большая часть семьи о тебе ничего не слышала. А те, кто слышал, абсолютно уверены, что ты вообще не способен пользоваться магией, — закончив загибать пальцы, она взяла в руку нож и демонстративно направила его наконечник в мою сторону. — Теперь представь, что ты неожиданно хорошо показываешь себя на испытании. Как думаешь, сколько людей начнёт задаваться вопросом, зачем Улав пригласил тебя сюда?

Интересный ход мыслей. У меня лично на этот счёт сложилось совсем другое впечатление.

— То есть, по твоему мнению, моё участие могут воспринять как вмешательство моего рода в ваши внутренние дела? — уточнил я.

— Кто-то точно воспримет, — с этими словами она поставила нож обратно на стол. — Вторые решат, что дед таким образом пытается поддержать твою мать. Третьи наверняка придут к ещё более странным выводам. У нас родственников много, и свободного времени у них тоже много.

— Выходит, дедушка пригласил меня на охоту, чтобы бросить камень в мутную воду и посмотреть, какие круги пойдут, — сказал я фразу, которую прочитал в одном из философских трактатов. Не знаю почему, но она мне понравилась.

— Эх, сестрёнка, а я был о тебе лучшего мнения, — снова рассмеялся Хакон.

— И что тебе в этот раз не понравилось? — недовольно фыркнула она.

— Да потому что дедушке вообще плевать на семейные дрязги, — возразил Хакон и посмотрел в мою сторону. — Я в голове у дедушки не сижу, но вот как вижу эту ситуацию. Ему плевать на то, кто после его смерти будет править родом. Править будет самый умный и самый сильный, а из какой ветви — дело последнее. Он старейшин на место поставить хочет, чтобы не зарывались.

Вот об этом я подумал в первую очередь. Ну или, если быть точным, дедушка таким образом захотел нагляднее показать силу своего рода. По крайней мере, из-за его приглашения меня будут воспринимать как представителя рода Стернхольмов.

К тому же, если я займу призовое место, это станет откровенной издёвкой над его соседями и другими северянами. Дед своим поступком буквально скажет: «Посмотрите, ваших детей столичный аристократ уделал. Сразу видно, чего ваши наследники стоят».

Соседи, понятное дело, будут от такого не в восторге, но ничего не смогут сделать ни деду, ни мне. Связываться с Эйзенхорнами себе дороже, поскольку тогда ты буквально получишь двух врагов вместо одного.

Хитрый ход. Вполне в духе деда, если верить тому, что рассказывала о нём мама. Единственное, чего я до конца не понимаю, так это всю подоплёку его многоходовок и интриг.

— Ладно, догадки можно строить до бесконечности, а точной правды никто из присутствующих здесь таким образом не узнает, — сказал я, опустив руку. — Теперь главное, чтобы мне потом не пришлось объяснять половине Стернхольмов, что кресло дедушки мне даром не нужно.

— А вот это ты зря сейчас сказал, — Хакон широко усмехнулся. — Если кто-нибудь услышит, точно решит, что ты специально делаешь вид, будто тебе ничего не нужно.

— Очень обнадёживает, — саркастично ответил я, чувствуя, что из-за этого Рубежа найду себе несколько новых врагов. С такими темпами, того и гляди, от них шлейф начнёт тянуться от столицы до Северного Края.

— Ну что, молодёжь, развлекаетесь? — мы вчетвером повернули головы в сторону дверей, услышав голос дедушки.

Не прошло и пары секунд, как сами двери открылись, а за ними появились глава рода и несколько служанок в фартуках с подносами еды. Следом я увидел Фадию в таком же фартуке и с подносом в руке, после чего за ней вошла незнакомая мне женщина.

Правда, учитывая внешнее сходство с моей матерью, сомнений не осталось, кем эта женщина приходилась мне.