Глава 41

Жизнь постепенно вошла в новую колею. Поначалу я сильно переживала, что попросту не буду успевать и работать, и учиться, и посещать психолога вместе с его учеником-целителем. Но, к собственному удивлению, быстро приспособилась к новым реалиям. Более того, мне дико нравилось это ощущение постоянной занятости.

Я получала удовольствие следуя собственному графику. Одинаково наслаждалась и учёбой, и участием в съёмках. И даже визиты в дом доктора Фар Шориди взывали у меня только радость.

Кстати, эти самые визиты каждый раз проходили по одному и тому же сценарию. Сначала мы долго беседовали с доктором, я рассказывала ему о своей жизни, о детстве, о лаборатории, о подругах, и даже о Брелдане. Уже после пары таких сеансов мне стало казаться, что я выложила ему вообще всё, что сама о себе знала. Но и мой психолог не зря получал свой гонорар. Каким-то непонятным образом он вычислил, что причина нервной дрожи моих рук исключительно в глубокой неуверенности в себе. И теперь при каждой встрече учил меня принимать саму себя. И не просто принимать, а любить, ценить и восхищаться собственной личностью.

Поначалу это казалось мне глупостью. Но постепенно доктор Эдиген сумел меня убедить. Он искал причины таких проблем в моём детстве, считая, что большую роль в этом недуге сыграло пренебрежительное отношение родителей. Он вообще много чего говорил. А я невольно прислушивалась, во многом с ним соглашалась, и вскоре сама начала замечать, что стала меняться.

После психологических бесед мы шли пить чай. Со мной доктор встречался только в те дни, когда у него не было других клиентов. Чаще всего в субботу, иногда – вечером среди недели. И приходя в его дом, я чувствовала себя не пациентом, а будто бы членом этой прекрасной семьи.

За трапезой к нам всегда присоединялись эста Магда – супруга доктора, и Сейв, который, собственно, и был главной целью моего визита. Точнее, не он сам, а его дар.

После чаепития мы с доктором и его обезображенным шрамами учеником отправлялись наверх, в пустую комнату, названную «смотровой». И там под чутким руководством своего наставника Сейв проводил осмотр.

Как ни странно, но мне ни разу не пришлось раздеться. Этому парню было достаточно положить руки на мой живот, и он уже знал почти всё и о растущем во мне малыше, и об общем состоянии моего организма. Помимо всего прочего, как-то умудрялся ещё и сдерживать всё больше растущую магию ребёнка.

А ещё мы с ним удивительным образом подружились. Оказалось, что он довольно молод. Ему было всего двадцать пять лет. За плечами имелось брошенное высшее магическое образование и ошибки разгульной юности. Несмотря на свои жуткие увечья, Сейв оказался очень жизнерадостным и позитивным человеком. Часто улыбался, хотя из-за шрамов его улыбка получалась жутковатой.

Как-то я даже спросила, где он умудрился заполучить такие отметины и почему не вылечит их? Ведь современная медицина и не такое исправляла. Тогда он ответил, что таково условие. Оказалось, что когда-то именно эст Фар Шориди вытянул искалеченного умирающего парня с того света. Выходил, вернул к жизни и открыл в своём пациенте по-настоящему уникальный дар к целительству.

– Он сказал, что я обязан учиться. И что это высшие силы послали ему такого ученика, – рассказал Сейв как-то после очередного осмотра. – А я тогда мечтал только об одном – вернуться к прошлой жизни. Тогда-то Эдиген и пошёл на принцип. Он просто отказался лечить мои шрамы. Заявил, что когда освою ремесло, мне не составит труда самому завершить собственное восстановление… даже если пройдёт десять лет. Поставил меня перед выбором: или становлюсь его учеником и на время обучения забываю о том, кем был раньше, или ухожу. Я мог уйти. Легко нашёл бы целителя, способного вернуть мне прежнюю внешность. Но… так и не ушёл.

– У тебя есть семья? – поинтересовалась я тогда.

– Есть, – ответил Сейв. – И я даже как-то пытался поговорить с отцом… тайком от доктора. Но папа не стал меня слушать. Просто не поверил, что это я.

– Почему?

– Голос, – вздохнул парень. – Он раньше был немного другим. Да и в остальном я сейчас на себя прежнего не похож совсем. Наверное, я не стал возвращаться ещё и из-за того, что боялся реакции близких людей. Боялся их жалости.

– Но они же наверняка переживают, – не сдавалась я.

– Прошло уже довольно много времени, Эми, – покачал он головой. – Они давно смирились с моей гибелью. Да и не жалею я, что остался. Знаешь, что удивительно. Именно сейчас у меня появилась уверенность в правильности выбранного пути. Я делаю именно то, что должен. Будто нахожусь на своём месте.

Доктор Эдиген относился к нашей странной дружбе и долгим беседам крайне положительно. Для него мы оба были искалечены: Сейв телом, а я психикой. Наш психолог утверждал, что моя душа в таких же шрамах, как лицо его ученика. И лишь приняв себя и свою суть, я смогу излечиться.

А ещё он крайне положительно отнёсся к моей работе моделью. И каждый раз, когда я показывала ему журналы и рекламу в Паутине с очередной моей фотографией, не уставал восхищаться и говорить, какая я красавица. А эста Магда и Сейв активно соглашались.

Не удивительно, что вскоре я и сама поверила в свою красоту. Да и в себя тоже. Привыкла к этой спокойной, но насыщенной жизни. К собственной беременности, которая протекала довольно легко.

И только поздними вечерами, лёжа в кровати и поглаживая начавший округляться живот, с тоской думала о Брелдане, о нашей единственной ночи, о первом поцелуе… и о том, как он отреагирует, узнав, что у нас будет ребёнок.

Теперь я даже хотела рассказать ему о малыше, но он, как назло, задерживался на своей практике. И мне не оставалось ничего иного, как просто ждать, когда же он, наконец, вернётся.

Кстати, мне пришлось признаться профессору Дотти в собственном интересном положении. Дело в том, что она заметила на мне маскирующий амулет – он мешал ей проводить замеры моего магического потенциала. Попросила снять и, конечно же, поинтересовалась, зачем его ношу. Тогда-то я и рассказала ей о беременности.

К счастью, она прекрасно поняла причины моего желания пока держать это в тайне и пообещала никому не рассказывать. Разумеется, поинтересовалась и именем отца ребёнка. Но не стала настаивать, когда я отказалась отвечать.

А ещё несколько раз в академию наведывался профессор Чендж. Зарина написала ему о своих подозрениях относительно схожести моей магии с магией артефактов, и этот вопрос они решили изучать совместно. Но после нескольких экспериментов пришли к выводу, что я всё-таки маг, пусть и с рядом особенностей.

Из-за того, что мой источник образовался гораздо позже, чем у других – в юности, а не при рождении, – он был не таким стабильным. Именно поэтому из меня так быстро уходила энергия в «иссушителе». Но зато выяснилось, что я могу почти мгновенно зарядить любой, даже давно спящий артефакт.

Такое открытие настолько воодушевило профессора Дотти, что она даже привлекла меня к некоторым своим экспериментам. А однажды заявила, что из меня выйдет отличный артефактор.

Уже много лет это направление тесно сосуществовало с техномагией, и являлось её своеобразным ответвлением. И если честно, идея Зарины пришлась мне по душе.

Я и раньше склонялась к тому, чтобы после третьего курса на распределении по направлениям выбрать именно артефакторику. А теперь только уверилась в этой мысли. Всё же мне куда больше нравилось возиться с мелкими деталями. Кто знает, может, именно в этом моё призвание?

Так минуло почти четыре месяца. Наступила весна. Снега давно растаяли, на деревьях начали появляться листочки, на клумбах распустились первые ранние цветы, а в воздухе будто витала атмосфера всеобщего пробуждения.

***

Вся последняя неделя выдалась для меня очень загруженной: три промежуточных зачёта, две фотосессии, защита работы по техномагическому моделированию. Тут любой бы устал. А меня ещё и Зарина периодически дёргала: ей для диссертации нужно было провести со мной несколько тестов.

В общем, к выходным я утомилась настолько, что мечтала только об одном – пораньше лечь спать. Увы, этому желанию было не суждено исполниться.

– Девочки, собирайтесь! – потребовала влетевшая в нашу комнату Розалинда.

– Куда? – лениво поинтересовалась Лола.

– Ко мне, – заявила Рози. – Дориан вернулся. Решил устроить вечеринку, только для самых близких. Посидим, поиграем, повеселимся.

– Спасибо, мне ещё с прошлой его вечеринки весело, – ответила я, улегшись на кровать. – Прости, но сил нет никаких. Мне бы отоспаться. А то завтра снова вставать рано.

– Зачем? – удивилась моя шумная подруга. – Суббота же.

– Сеанс у доктора Фар Шориди, – сказала, зевнув.

– Я тоже не горю желанием никуда ехать, – проговорила Лола. – Поспать бы.

– Да что вы такие скучные?! – возмутилась Розалинда, глядя на неё. – Ну, поехали? Я без вас тоже в этом участвовать не хочу. Там будут только парни из группы Рина. И всего пара девушек, с которыми у меня нет желания общаться. Уйдёте спать, когда захотите.

– Не знаю, – засомневалась моя соседка.

Но Рози уже почувствовала, что та почти сдалась.

– Давай? А если согласишься сама и поможешь уговорить Миру, я пущу тебя за рычаги управления моим мобилем.

Такое предложение было для Лолы очень заманчивым. Она уже не раз просила об этом Розу, но раньше та всегда отказывала. И я уже решила, что сейчас соседка согласится, но та оказалась хитрее.

– Коль ты сегодня такая щедрая и так хочешь видеть нас на у себя в гостях, то я, пожалуй, рискну попросить кое-что другое, – сказала Лола.

– И что же? – усмехнулась Рози, переплетя руки под грудью. – Даже интересно.

– Постер Черри с автографом. Тот, что висит у тебя в комнате.

Улыбка Розалинды мгновенно померкла, а горящий азартом взгляд будто бы потух. Но прошло несколько секунд, и она снова вернула себе самообладание.

– Нет, – ответила она Лоле. – Тот не отдам ни за что. Но у меня есть другой. Тоже с автографом. Я его для одной знакомой брала, но так ей и не вручила. Согласна на такую замену?

– Согласна, – довольно кивнула соседка.

Насколько мне было известно, Рози ей о своём прошлом не рассказывала. Я тоже оставила признания Розалинды в тайне.

Но Лола явно знала ту историю из каких-то других источников, пусть и не всю.

– Вот и езжайте сами, – проговорила я, поймав на себе два выжидающих взгляда. – Я останусь. Мне не до веселья.

– Слушай, Рози. Если твой брат вернулся с практики, значит, и Брелдан тоже? – спросила вдруг Лола.

Услышав такое знакомое имя, у меня в груди что-то болезненно сжалось. Увы, как ни запрещала себе о нём думать, но всё равно в моих мыслях он присутствовал постоянно. А ведь мы так давно не виделись…

– Да, – кивнула Розалинда. – Но я не уверена, что он придёт на вечеринку. Дан не особо их любит. К тому же, после долгого отсутствия дома, он обычно проводит вечер с семьёй.

– Жаль, – нахмурилась Лола, явно пытаясь придумать, чем же ещё меня можно затянуть к Рози. Потом поймала мой выжидающий взгляд и откровенно взмолилась: – Эми, ну пожалуйста, поехали. Я об этом постере с автографом несколько лет мечтала! Черри – это же настоящий идеал! Красавчик, каких мало.

Розалинда картинно закатила глаза и тихо рассмеялась.

– И ничего смешного, – бросила Лола. – Или ты со мной не согласна?

– Лола, отстань, – отмахнулась та. – Ты же знаешь, как делаются все эти постеры. Там и грим, и укладка от стилиста, и выгодная позиция, и капелька косметической магии. – И неожиданно призналась: – Знаешь, я куда больше любила его обычным. Лохматым, заспанным, или даже валящимся с ног от усталости.

– Ты, принцесса Эшроу, любила Виллета Хариди. Реального человека. А я буду любоваться лицом и фигурой певца Черри, который, по сути, является вымышленной личностью. Если, конечно, наша будущая мать всё-таки сжалится надо мной и отправится с нами на вечеринку.

Я покачала головой и, вздохнув, сказала:

– Рози, заметь, каждый раз, когда ты уговариваешь меня куда-то пойти, эта затея для меня плохо заканчивается.

– Ты преувеличиваешь, – проговорила она, но задумалась, явно вспоминая. – Не каждый раз. Да и что может сегодня случиться?

– Что угодно, – бросила я. – Вплоть до локального конца света.

– Значит, не поедешь? – спросила она, а в глазах появилось сожаление. Она всегда становилась такой, когда вспоминала своего Вила.

– Ладно, поеду, – бросила я. – Но, если что-то случится, это будет на вашей совести.

– Договорились! – хлопнула в ладоши Рози.

А мы с Лолой нехотя отправились приводить себя в порядок.