Глава 28. Зара

Тебя и не надо искать, ты же, как помет птичий, а он всюду. На любую пятую пальцем покажи — твое подобие.

Не ожидала, что отец настолько эгоист. Только свой карман и честь его заботит. Конечно, как он будет в глаза своим коррумпированным партнерам смотреть, когда дочь схлестнулась с адвокатишкой, публично ограбившим его? Позор-то какой!

— Рыбка, ну ты чего? — Роберт носом зарывается в мои волосы, и я затылком чувствую его горячее дыхание. — Она для меня совсем ничего не значит.

— Знаю. Давай улетим отсюда, как только Кира моему отцу деньги вернет?

— Куда?

— В Африку, — пожимаю я плечами.

— Там жара, змеи и поддельные медикаменты.

— Вот и круто. Значит, туда за нами никто не поедет. — Я разворачиваюсь. — Не хочу, чтобы этот отпуск заканчивался. Давай сделаем его длиной в целую жизнь?

— Рыбка, я только об этом и мечтаю! — Его руки замыкаются на мне кольцом, а в глазах полыхает воодушевление. Роберт будто ждал от меня этих слов. — Мы будем путешествовать по миру, пока нам не надоест. Потом купим домик в уютном местечке, заведем пару собак, разобьем садик. Отдохнем и снова отправимся в путешествие.

— Не соблазняй меня, а то не отвяжешься.

— Я и не хочу, чтобы ты от меня отвязывалась, говорил же уже, — смеется он.

— Скажи еще, — прошу я, целуя его. — Повторяй это постоянно. Обожаю.

— Что обожаешь? — Роберт подхватывает меня на руки, и я ногами обвиваю его бедра.

— Все обожаю: твой голос, поцелуи, шутки, улыбку, то, как ты признаешься мне в любви, как называешь рыбкой. Жить без этого не могу.

— Хм… А от Анжелы есть польза. Она зажгла тебя.

Я шутливо прикусываю его губу.

— Ты же знаешь, я спичка. Зажигаюсь от всего.

— Р-р-р-р, — рычит он, заваливая меня на кровать и не выпуская из своих объятий до глубокой ночи, пока к нам не стучится Анжела с бутылкой красного полусладкого и наитупейшим вопросом:

— Штопора не найдется?

Роберт наступает грозно. Анжела хоть и не сжимается от страха, но шаг назад делает.

— Думаешь, я твои уловки не знаю? Плечо оголила, волосы набок перекинула, лифчик забыла надеть, надушилась феромонами и сразу похитительница мужских сердец? Я воспитанный человек, Анжела, но если ты меня доведешь, я не посмотрю на то, что ты женщина. — Он отнимает у нее бутылку, игнорируя насмешку в лице, и с силой разбивает ее о бортик террасы.

Звон осколков заставляет меня вздрогнуть.

Блин, Роб, пожалуйста, только не трогай эту дрянь, мысленно молю я, натягивая на себя простыню.

Анжела переступает через разлитую насыщенно красную жидкость и, улыбнувшись, на носках подтягивается к Роберту.

— А ты уже рассказал этой девчонке, что твой отец погиб по вине Барона?

Она мурлычет это с привычной ей кокетливой хрипотцой и хитро поглядывая на меня. Я же врастаю в кровать, не в силах пошевелиться, и пытаюсь поверить в услышанное.

Довольная устроенным представлением кукла многозначительно хмыкает и, закусив губу, растворяется в ночи, оставив после себя удушливый запах парфюма и терпкого вина.

Роберт оборачивается не сразу. Минуту мы с ним просто молчим.

— Кажется, я должен объясниться… — слышу я сквозь шум моря, но не уверена, что хочу сейчас разговаривать с Робертом.

Он скрывал от меня такую жуткую правду и теперь выглядит в моих глазах не лучше Артура. Ведь все его признания сразу обесцениваются, когда понимаешь, что тебя жестоко использовали!

— Да, — бормочу я, с недоверием следя за тем, как он медленно переступает порог, — тебе придется многое объяснить.

Он тихо ступает по полу, подходя к кровати в поисках своего места и моего доверия. Клянусь, мой взгляд убийственней той пули, что я недавно выпустила в него. Но я ничего не могу с собой поделать: мысль о его предательстве отравляет почище яда.

— Мой отец погиб в аварии, спровоцированной Бароном, — говорит Роберт, сев на край кровати и посмотрев мне в глаза. — Я подозреваю, что за рулем была его очередная пассия. Возможно, даже под наркотой. Но Барон уладил вопрос, выйдя из воды сухим. Виновным признали моего отца. А с покойника какой спрос?

— Отец никогда не рассказывал об этом.

— А об остальных ужасах, которые он творил, он тебе рассказывал? Зара, жизнь человека для твоего отца не дороже жизни мухи. Ему было плевать, что у погибшего по его вине остались жена и дети, плевать на его долги… Отец открывал свой бизнес, но не успел его раскрутить. Как итог — нам достались его кредиторы.

— Он не мог не знать, чей ты сын, — хмурюсь я.

— Но не знает. У меня же фамилия другая. И я, прежде чем с Анжелой схлестнуться, всю нашу с Кирой историю переписал. Если честно, мне кажется, Барон уже и не помнит того несчастного, что погиб, возвращаясь из командировки, везя жене цветы, а дочери игрушку, — Роберт грустно улыбается, опуская взгляд. — И Анжела ему не рассказала.

— Как благородно с ее стороны.

— Не-е-ет, она этот козырь бережет для особенного случая. Жалею, что ей рассказал. Но это был единственный шанс заручиться ее доверием и склонить к нашей общей махинации.

— А мне почему сразу не рассказал? — прямо спрашиваю я, все еще чувствуя обиду.

— Если бы ты знала это, ты поверила бы, что я в тебя по уши втрескался? — Он снова поднимает взгляд и подсаживается поближе. — Зара, я же с ума схожу по тебе. Не хочу драматизировать, как в дешевой кинотрагедии. Хочу просто любить и наслаждаться этим.

Его глаза и голос нежны, тверды и полны искренности. Может, я ненормальная, но я верю ему и сдаюсь. Бросаюсь в его объятия и шепчу:

— Я тоже тебя люблю, миленький… Извини, что наехала…

— Это ты извини меня, рыбка. Я, правда, хотел тебе рассказать. Много раз. Порой смотрел на тебя и думал, вот сейчас подходящий момент, а потом ты улыбалась мне, и я не решался лишить тебя этой улыбки. — Держа меня в своих сильных руках, он заглядывает в мое лицо. — Ты лучшее, что было и есть в моей жизни, рыбка. Ты имеешь право знать правду. А она такова: мне не нужны деньги Барона, но когда я выяснил, кто виноват в гибели отца, загорелся нездоровым желанием содрать с него шкуру. У нас с Кирой есть небольшой благотворительный фонд, но чтобы расширить его, дать ему огласку, нужны вложения. И я подумал, а почему бы Барону не вложиться? Убивает же он людей, так пусть другим людям надежду подарит, а может, и жизнь.

Боже, от его признания у меня щиплет глаза. Артур однажды старушке в переходе сто рублей дал, так месяц мне этим хвастался. А Роберт скрыл от меня такое!

— Боялся, не поверишь. Теперь понимаешь, почему Африка? Часть денег мы с Кирой туда влить хотели. Заодно я перебился бы там годик-другой.

— Роб, ты сумасшедший, — шепчу я, а по моим щекам уже стекают слезы. — Ты не о себе думал, грабя его, а о бедных и больных? Ты точно из этого мира?

— Ну на себя я всегда заработаю. А вот фонд развить спонсорская помощь не помешает.

— Ты идиот. — Я носом трусь о его нос. — Мой крышесносный идиот. — Залезаю на его колени и жмусь к нему так крепко, будто пытаюсь врасти в него.

— Ты задушишь меня, рыбка, — смеется он, уткнувшись в мое плечо. — А мы еще даже не поженились.

— Эммм… Что? — Я чуть отстраняюсь, повиснув на его шее.

Не снимая меня с себя, Роберт дотягивает до тумбочки и вынимает из ящика маленькую блестящую коробочку. Открывает ее и ослепляет меня кольцом.

— Выходи за меня, — произносит он с горящими глазами. — Тут недалеко…