Глава 3. Роберт

Я оборачиваюсь. У русалки плохо выходит скрывать самодовольную ухмылочку. Думает, что сейчас ее спасут, а меня за решетку упрячут, где меня чуть позже порешит ее папаша. Черта с два! И не из таких передряг сухим выходил.

В ящике кухонного стола нахожу липкую ленту и, отмотав край, шагаю к русалке.

— Эй, ты чего? — Ее и без того огромные глаза округляются.

— Чтобы не орала.

Не спрашивая ее разрешения, я залепляю ей рот. Она брыкается, пытается пнуть меня коленями, и мне приходится навалиться на нее своим весом. Заскулив, она лишь тщетно дергается и царапает мою руку.

— Мерзавка, — пыхчу я, примотав эту дерзкую ручонку к кровати, а потом занявшись ступнями. — Другое дело, — смеюсь я. — Теперь ты точно на русалку похожа. Слышишь? — Она затихает, и я облегченно тяну: — Так звучит тишина.

Она рычит сквозь липкую преграду. И я с радостью понаслаждался бы ее тщетными брыканиями, но мне пора встретить незваных гостей.

Убрав рулончик на место, я включаю музыку, чтобы динамиками заглушить ее отчаянный рев, на пульте выбираю функцию тонировки панорамных окон бунгало и, пока они лишаются своей прозрачности, гашу свет, оставив лишь тусклую лампу в кухонной зоне, беру банку с пивом и выхожу из бунгало. Дверь намеренно оставляю приоткрытой — так, чтобы в щель можно было увидеть лишь барную стойку с креветками.

Вот и отлично! Ничего подозрительного.

По ступенькам спускаюсь на нижнюю террасу, прохожу мимо бассейна и выхожу на пирс, о который бьются волны. Мотор прибывшего катера перестает гудеть. С палубы мне приветственно машет темнокожий спасатель. Я с улыбкой киваю ему и делаю глоток пива. Ну давай, расскажи мне, в какой вы заднице, что не можете русскую туристку найти.

Этого парня, с головы до ног состоящего из сплошных кубиков, зовут Марсель. С моего позволения он закуривает и жалуется, что мы, русские, совсем бесстрашные.

— Уж какие есть, — смеюсь я, стараясь не вызывать у него подозрений.

— Не скучно здесь одному? — интересуется Марсель.

— А я не один. Соседи часто меняются. Так что я здесь со всем миром. Недавно французы съехали. Кстати, мальчугана их тоже Марселем зовут.

— Ух ты, — лыбится парень, выпуская струю дыма.

— Так кого ищите-то? — спрашиваю я, глотая еще пива.

Марсель через плечо косится на мое бунгало и отвечает:

— Туристку. Выпала с круизного лайнера днем. С друзьями отдыхала. Говорят, хотела им класс показать эффектным прыжком в бассейн.

— Прыгнула мимо? — Я изгибаю бровь, думая, ничего себе, какой у меня интересный, безголовый улов.

— Похоже на то, — пожимает плечами Марсель и тушит сигарету. — На леерах не удержалась, соскользнула не в ту сторону. Дура, что тут скажешь.

— Действительно, — смеюсь я.

— В общем, не держи зла, к тебе завтра полиция нагрянет. Будет тут все острова обнюхивать.

— Ну и пусть. Я на утренней пробежке тоже осмотрю береговую линию. Рация у меня есть. Если что подозрительное замечу, свяжусь с вами. Лишь бы женщина нашлась живой.

— Да там девчонка молодая. Дочь какого-то крутого бизнесмена. Знал бы ты, друг, как я ненавижу встречаться с родственниками пропавших без вести. Там же чаще позже тела находятся. — Марсель внимательно смотрит на мою яхту, и внутри меня все сжимается. Его глаза сужаются, уголок губ дергается. — Красавица. Всегда мечтал о такой.

— Да, она чудо, — киваю я, допивая пиво. Соврать бы ему, что я уже неделю никуда не выплывал, но это вызовет лишние подозрения. У него хрипит рация, а напарник с катера уже показывает на часы. — Может, на креветки заглянешь? Я только ужинать собрался.

Марсель снова бросает взгляд на бунгало и печально улыбается:

— В другой раз. Нам еще один круг до темноты сделать надо.

— Тогда удачи! — Я пожимаю ему руку. — Найдете женщину, сообщи.

— Девушку, — уточняет он. — Девушку.

— Ах да! Из головы вылетело. Молодежь — она такая…

Я еще долго стою на пирсе, сжимая в руке пустую банку и думая, фух, пронесло. А ведь по краю ходил.

Возвращаюсь в бунгало, где русалка в попытке освободиться скомкала всю постель. Представляю, как ей сейчас больно от мысли, что ее вдруг зародившиеся мечты о спасении разлетелись на миллион острых ранящих осколков.

Первым делом разматываю ее ноги, и она тут же пяткой целится мне в нос.

— Да не дергайся ты. Чего лягаешься, как корова?!

Освобождаю одну ее руку, она тут же отталкивает меня и самостоятельно срывает ленту со своего лица. Я выключаю музыку, и она прислушивается к отдаляющемуся гулу спасательного катера.

— Кораблик ушел, — говорю я, усаживаясь за барную стойку и решив наконец нормально пожрать.

— Какой же ты козел, — бормочет русалка, отвернувшись от меня.

— Зато умный. Ради прикола и видеоролика для подписчиков х*рней не маюсь.

Она резко поворачивает ко мне свое зломилое личико и поджимает губы, напоминая своим видом спящий вулкан.

— Ты же понимаешь, что чем дольше медлишь, тем глубже себя закапываешь? — ворчит она. — Головорезы отца уже наверняка приготовили для тебя мусорный мешок и лопату.

— У тебя чудный голосок. Не пробовала вокалом заняться? Больше пользы бы принесла.

Ее коробит от моей шутки, и больше она не произносит ни звука. Я убираю тонировку окон, чтобы ей хоть было на что таращиться за пределами бунгало. Правда, остров погружается во мрак, и все, что мы можем видеть, это освещаемый уличными фонарями берег.

Наевшись, я заваливаюсь на матрас и долго слушаю, как русалка возится с постелью под собой. Вот не дура ли? Сама все разворошила, а теперь ей не нравится эта кучка.

Мне приходится встать, иначе она не даст мне поспать.

— Если не будешь кидаться, я тебе помогу.

Она прожигает меня своими карими глазищами, но все же сдается и молча кивает. Не отвязывая ее от кровати, я подпихиваю под ее легкое, хрупкое тельце простыню, растягиваю ее по всему периметру, стараясь не пялиться на соблазнительные изгибы молодого тела, и накрываю русалку другой простыней.

— Что-нибудь еще надо? — спрашиваю, чтобы не пришлось снова вставать.

— Да! Позвони моему отцу и сообщи, что я у тебя!

— Ну раз пожеланий больше нет, спокойной ночи, — улыбаюсь я, возвращаюсь на свой матрас и с облегчением закрываю глаза. Едва засыпаю, как вновь слышу ее пыхтения. — Ну что опять?

— Я в туалет хочу.