Глава 37

— Вы в присутствии пяти свидетелей согласились войти в моей гарем. Ваши проблемы со здоровьем, конечно, говорят против, но при грамотной поддержке лекарей, возможно, вы подарите мне парочку детей с магией воды...

— Я ни на что такое не соглашалась...

— Это вы так думаете, — ухмыльнулся он хищно. — Вы делали мне откровенный намеки, практически навязывали свое общество. Я лишь великодушно соглашусь прикрыть ваш грех, сделав вас своею наложницей. Не женой, конечно, для жены вы недостаточно знатны.

— Но... я... это... как бы... — залепетала я растерянно. В голове не укладывалось, что мои слова можно было так вот перевернуть кверху ногами... нет, не перевернуть, надо быть честной, усугубить. Я совсем такого не ожидала! Я просто... я не хотела... не думала...

Потом встряхнулась, огляделась, прищурилась. Может, я и сама лохонулась, но это не значит, что я позволю что-то подобное.

— То есть вы готовы променять жизни и благополучие своих подданных на возможность получить меня в свой гарем? Это, конечно, весьма лестно, но вряд ли возможно.

Халиф усмехнулся:

— А разве вы не будете рады поработать на благо своей новой родины? Да и дети наши станут для Халифата прекрасным приобретением.

— Да я скорее сдохну, — буркнула без обиняков, а потом смерила правителя взглядом и хотела сказать, что скорее убью его... но промолчала. Все же угрожать правителю страны — это более чем чревато, особенно если ты действительно хочешь что-то такое отчебучить.

Халиф некоторое время смотрел на меня своими ярко-зелеными глазами, необычно выглядящими на фоне смуглой кожи. В эмоциях у него в этот момент было любопытство вперемешку с восторгом и легкой брезгливостью, я бы описала эти эмоции фразой: «и до чего же может дойти еще твоя наглость».

— А вы не врете. Любопытно, — наконец, произнес он и принялся рассуждать, перекладывая какие-то документы у себя на столе: — удивительно, до чего же может доходить свободолюбие некоторых магически одаренных имперок. Мне кажется, ваши родители дают вам слишком много свободы при воспитании. Впрочем, сильный характер делает женщину куда более интересной и, если мужчина завоюет ее сердце, он получит не нежный оранжерейный цветок, а верного соратника, — он вздохнул, будто припомнив что-то, а потом протянул мне перевязанный зеленой шелковой лентой свиток.

— Что это? — насторожилась я и перешла на магическое зрение, прежде чем касаться предмета. На нем виднелись следы магии, что меня напрягало.

— Читайте, — предложил Халиф, спокойно откинувшись на троне.

Какого-то ожидания или предвкушения в его эмоциях не было, поэтому я рискнула и аккуратно развернула свиток. В нем был текст на двух языках: имперском и, очевидно, халифатском, поэтому, пропустив непонятное, я вчиталась в знакомые символы. Свобода передвижений, защита от любых претензий, обязательство Халифа выплатить любой ущерб, нанесенный мною, с запретом пытаться надеть на меня магический ошейник, принуждать к браку и так далее. Все, о чем я просила, и даже больше. Внизу подписи и оттиски печатей на чем-то вроде сургуча, но зеленого цвета и чуть мерцающем от магии.

— Обычно такая защита дается членам семьи Халифа и самым высокопоставленным членам правительства, так что можете собою гордиться, — усмехнулся правитель.

— А гарем? — тупо уточнила я.

— А вам хочется стать моей наложницей? — его черная бровь, слегка оттененная сединой, насмешливо выгнулась.

— Не-ет... — пролепетала тупо.

Он позвонил в какой-то звоночек.

Из-за малозаметной двери по соседству немедленно явился секретарь, и я сообразила, что, вероятно, он слышал весь наш разговор. Мужчина поклонился, и я заметила на его шее ошейник.

— Ваш секретарь — раб? — меня чуть передернуло.

— Добровольный, — кивнул Халиф. — В условиях его контракта только неразглашение секретов Халифата и верность. Это оберегает и его самого и его близких от давления — его нельзя ни подкупить, ни заставить что-то сделать шантажом. Пока секретари не имели обязательств, их приходилось слишком часто менять, года не проходило, а этот уже лет десять нормально служит.

— Подкупали? Убивали? — уточнила я.

— Все бывало. Кто дольше задерживался, тех частенько приходилось казнить — это часто означало, что они уже не на меня работают.

Я промолчала. Все это казалось мне дикостью, но с другой стороны, я ведь тоже использовала клятвы, чтобы обезопасить себя и свои тайны. Может, даже и хуже. Про секретаря Халифа все знают, что он физически не может предать, что с ним ни делай, пытай — язык у него не повернется выдать тайну. А заклятые мною могут проболтаться, только умрут после сразу.

Халиф перекинулся с секретарем несколькими фразами на местном языке, я в это время скрутила документ и убрала в сумку. Затем секретарь привел Яриса. Тот глянул на меня со смесью страха и злости, но ничего не спросил и не сказал, только поклонился Халифу. Тот только усмехался, глядя на наши переглядывания.

Не откладывая в долгий ящик, стали обсуждать проект. Я показывала свои наброски и разливалась соловьем, как на привычных обсуждениях с заказчиком, рисуя прекрасные картины будущего Халифата (по крайней мере, прибрежной его части). Халиф слушал со скучающим видом, но, во-первых, я знала эту манеру заказчиков, во-вторых, чувствовала, что в эмоциях его присутствует интерес. Когда я закончила презентацию, начали обсуждать условия, место, необходимый для проекта персонал и, конечно, стоимость. По последнему пункту спорили до хрипаты... нет, совсем не с Халифом, а с его секретарем. Тот неожиданно влез в обсуждение и начал придираться к каждому моему слову, к каждой черточке на плане, ища возможности сэкономить. Халиф следил за нашими препирательствами с легким любопытством, однако, через некоторое все же подвел итог:

— Понятно. Тридцать тысяч золотых — приемлемая цена для первого опытного оазиса. Понятно, что на нем будут отрабатываться технологии, после будет дешевле, — он глянул на меня, и я кивнула, подтверждая. После скину за оптовый заказ. — Место подберем на западном побережье, там много скал, нужно выбрать такой участок, чтобы ближайшие оазисы были далеко, а рифы не позволят подойти и увидеть что-то с моря. Я так понял, высокий берег — не проблема?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Высокий даже лучше, не придется строить дамбу, которая будет отделять соленые морские воды от пресных, — кивнула я.

— Кровь Моря поищем в сокровищнице, мне кажется, я встречал это наименование в описях украшений и камней, — я облегченно выдохнула. — Как только увижу работу заклятья опреснения, мои люди начнут аккуратно скупать пустующие прибрежные территории. Одно мне непонятно, зачем все эти лишние посадки, огромная растрата земли и ресурсов без всякого смысла...

— Как вы не понимаете?! — возмутилась я, поняв, что половину моей презентации пропустили мимо ушей. — Это защитная стена от пылевых бурь, от течения песка, от коррозии почв...

— Если нужна стена, то проще будет ее и построить. Особенно на западном побережье — там много камней... — влез вновь услужливый секретарь.

— Никакая стена не спасет от пылевых бурь! Если в песок добавить воду, получится всего лишь зыбучий песок, а никак не оазис, как вы не понимаете?

Но они не понимали, вот совершенно.

— Маги земли смогут почистить водоем от песка после бури, если такое случится, — вновь подсказал секретарь.

— Или можно поселить рядом несколько магов воздуха, которые будут останавливать пылевые бури на подходе. Сильные маги воздуха работают в гарнизонах всех крупных городов, здесь то же самое.

— Вы по всему побережью собираетесь магов расселить? Мы же не один оазис создаем, а систему, которая могла бы сама себя поддерживать! — я завелась по новой. — Разрабатываем алгоритм, который помог бы и другим жителям страны улучшить условия проживания и...

— Это лишняя трата денег, — отрезал секретарь.

— Я не буду работать, если вы не принимаете моих разработок! Либо берите весь проект, либо все! — не выдержала я.

Вот теперь я поняла, что Халиф действительно разозлился. Не так, как когда я опозорилась с «личной» аудиенцией, а по-настоящему. Вида он не подал, но эмоции я видела.

— Вам деньги не нужны, — констатировал он.

— Я уважаю свой труд и делаю проект, чтобы он нормально работал. Я не собираюсь халтурить ради денег, чтобы все развалилось через полгода-год. Моя цель максимум — озеленение всей пустыни и улучшение климата в целом.

После моих слов в зале повисла такая тишина, что стало слышно, как жужжит шмель, летающий над букетом цветов в вазе у окна. А потом плечи Халифа задрожали, а лицо искривилось. Сперва я не поняла, подумала, что ему нехорошо, но тут он откинул голову на спинку трона и громогласно расхохотался. Бросил несколько слов по-халифатски, заставив усмехнуться своего секретаря, Ярис лишь поджал губы.

— Озеленить пустыню... наши земли прокляты, деточка, — наконец, отсмеявшись, сказал он.

— Даже если бы проклятье существовало, во что я не верю, его сила должна была бы убывать со временем, а не нарастать. А, как я слышала, состояние вашей земли ухудшается именно в последние пару сотен лет. У вас есть предположения, кто и каким образом в это время мог вас проклясть, если не вспоминать ту древнюю легенду? Нет? Значит есть другие процессы, которые здесь замешаны.

Тут Халиф посмотрел на меня несколько задумчиво, а потом кивнул:

— Хорошо, чужеземка. Делай как тебе хочется, я не пожалею землю. Отбросить прочь пустыню — мечта многих поколений моей семьи, мы долгие годы следили за ее ростом и распространением и, ты права. Она, как дикий зверь, сперва сидела в своем логове тихо и разрасталась потихоньку, и лишь в последние сотни лет стала уничтожать один населенный пункт за другим. Если тебе удастся хоть немного затормозить ее, дать жителям моей страны надежду — пусть, мне все равно, сколько это будет стоить. Пусть это будет глупая надежда старика, но ты напомнила мне о мечте юности. Попытайся.

Я, впечатленная его словами, склонила голову.

Мы еще долго обсуждали бы условия безопасности проекта, кого можно привлечь, как обезопасить участников и незаметно переправить необходимые материалы, но тут секретарь напомнил Халифу, что у него еще запланированы встречи. Пришлось срочно закругляться. Одну из картин с наброском оазиса Халиф оставил себе, не слушая, что она не закончена, а планы и более полезные плакаты слуги отнесли обратно в мою комнату.

Мы шли по саду в гаремное крыло, когда, найдя безлюдную полянку, Ярис затолкал на нее мое кресло и навис надо мною, облокотившись о подлокотники:

— Вы понимаете, что творите? — прошипел он тихо, с яростью глядя мне в глаза.

— Все ведь нормально... — пролепетала я растерянно.

— Но все могло не быть нормально! Вы вели себя, как продажная женщина в обществе высоких халифатских сановников! Вам просто повезло, что они не знают имперского и не поняли, что именно вы сказали Халифу. Если бы там был министр торговли, я даже не знаю... вас могли просто выслать из страны как падшую женщину! Нельзя вести дела с человеком, который ведет себя так!

— Будто у вас нет домов терпимости, — фыркнула я.

— Но вы хотите иметь репутацию проститутки? Или самостоятельной деловой магички? Даже Халиф обязан соблюдать приличия, Арина, а вы ведете себя... непозволительно! Разве в вашем мире вы смогли бы позволить себе подобное?

Я хотела было заикнуться, что да, у нас все равны... но не осмелилась врать. Не вела бы я так себя с президентом или членами правительства. Мне вскружило голову то, с каким вниманием и уважением всю дорогу слушал меня Ярис. Только вот он так себя вел, потому что знал о моей сущности и о моих знаниях. Чтобы заставить и других людей слушать меня, когда я пренебрегаю всеми нормами приличий, мне пришлось бы открыть эти тайны всем.

— Приношу свои извинения, — проговорила с трудом, склоняя голову.

Ярис был все еще зол, но все же кивнул:

— Я постараюсь разузнать, кого Халиф поставит нам в помощь и какую землю выделит. И кто будет заведовать охраной нового оазиса. А еще нужно... — он тихо забормотал, пересчитывая дела по пальцам. — В общем, у меня еще много дел. Пожалуйста, ничего впредь не предпринимайте, не посоветовавшись со мной. Как только что-то будет известно, я с вами свяжусь, — и ушел по тропе в противоположном от гарема направлении.

Я, тяжело вздохнув, поехала к ожидающей меня Хенли.