Глава 52

Покидать-то покидаю, но вот возвращаться к себе не собираюсь. Дыхание перехватывает, я, притаившись под дверью, слушаю.

– Ты слуга графини Оранской, – после выстрела к королеве возвращается привычная холодность. – Как простой слуга может приказывать госпоже?

Дрейн молчит, а я мысленно придумываю язвительные реплики, которые он мог бы при желании сказать королеве.

– Зачем явился, если собираешься молчать? – продолжает Ее Величество. – Что насчет песни? Это ты? Ты научил графиню? Знаешь Оскара?

Дрейн все молчит. Слишком уж напряженное у него молчание. Заглядываю в замочную скважину. Обзорчик, конечно, тот еще, но так мне хотя бы видно главных действующих лиц. Королева направляет оружие на Дрейна. Рука тверда, намерения тоже. Сердце замирает. Она ведь выстрелит, если что пойдет не по ее… И насколько мне известно, слезы русалки лишь лечат раны, не воскрешают мертвецов.

– Ты стала похожа на мать, – слышу голос Дрейна. – Но только внешне, характер у тебя от бабки.

Звучит негромко, но твердо. У меня аж мурашки пробегают по коже и в голове эхом разносится «мать… мать… мать…». Они смотрят друг на друга, не отрываясь. Ух, искры летят.

– Мать? – королева силится спрятать за ухмылкой лавину чувств. – Здесь запрещено вспоминать о ком-либо из Сепийской династии. Одно упоминании моей усопшей королевы-матери карается казнью.

И судя по пистолету в руках Ее Величества, долго ждать казни не придется.

– Наверное, это честь умереть здесь, от руки прекрасной королевы, – говорит Дрейн мечтательно. – Но ты не казнишь меня.

Снова на «ты». Снова спокойно. Так по-Дрейновски.

– Посмотрим, – скалится королева. – Зависит от того, как ты ответишь на мой вопрос, – пауза. – Про мою колыбельную.

– Ты стала тверже.

– Что это значит?

– И взгляд. У тебя теперь взгляд, как у хищной птицы. Большой и крылатой. Как у орлов, которых ты так боялась в детстве.

– Кто ты такой! – она кричит, брызжа слюной, и я замечаю, что королева впрямь похожа на хищную птицу. – Кто ты?

Дрейн снова молчит, а я начинаю закипать. Ничего непонятно. Он говорил про Оскара, потом про королевскую мать. Не может же так получиться, что пират знаком с королевой? Хотя… Это же Дрейн, от него можно ожидать всего, чего угодно. Пытаюсь рассмотреть его лицо, но видно плохо. Различаю лишь, как как Дрейн делает шаг к королеве. Потом еще шаг. А потом опускает оружие.

Сердце пропускает удары, не знаю, о чем думать. Дурак, зачем убрал револьвер? Теперь она точно убьет тебя! Ее Величество тоже в смущении, но она слишком гордая, поэтому не выказывает своих чувств и смотрит с вызовом и прямо.

– Прости меня, – вдруг говорит мой пират. – Прости, что так долго. Знаю, что должен был прийти раньше.

Долго? Прости? Да о чем он? Королева чуть отстраняется, ее рука дрожит, но револьвер не опускает.

– Ты молодец. Тебе тяжело пришлось, но все изменится.

– Не понимаю, о чем ты… – выдавливает из себя королева.

– Ты хорошо держалась, – Дрейн делает еще шаг. – Теперь все кончится.

– Не подходи! – королева кричит, и у меня дрожь по коже от этого крика. – Стой на месте!

Да она сейчас выстрелит! Точно выстрелит! Чем Дрейн только думает?

– Амелия, ну в самом деле, – говорит пират. – Посмотри внимательнее, возможно, я тебе кого-то напоминаю?

Амелия? У кого вообще есть право звать королеву по имени? Я вжимаюсь в дверь, слушаю все внимательнее. Ничего нельзя упустить.

– Амелия, это я.

Глаза королевы расширяются. Она отступает и запинается, еле стоит на ногах. На ее лице боль сменяется надеждой. Эмоций слишком много.

– Кто ты? – шепчет королева. – Кто?!

– Ты правда меня не узнаешь?

– Проклятье! Кто ты такой! Как ты можешь себя так вести? Что позволяешь?!

– Амелия...

– Узнавать? С чего бы вдруг?

– Амелия, ты серьезно? Святой отец узнал, а родная сестра не узнает?