Глава 1

Чуть ранее

Не люблю я эту предновогоднюю суету: все куда-то спешат с одинаковым выражением лица, скупают массово мишуру, зелёный горошек и шампанское, делятся рецептами неимоверных салатов, которые приготовят на праздничный стол. А мне в такие дни хочется забаррикадироваться дома и ограничить свой круг общения курьером доставки, принёсшим продукты. Только вот работу никто не отменял, как и двухчасовой путь на неё и обратно. Так что успеваю вдоволь напитаться этой ажиотажной энергией.

— Люсь, а ты что будешь на Новый год готовить? — поинтересовалась у меня Аллочка, самая юная и безобидная из коллег в серпентарии нашего МФЦ, выводя меня из мрачных размышлений во время обеда.

Сначала я испытала желание послать блондинистую девицу, но её наивные голубые глазищи, глядевшие с неприкрытым интересом, остановили мой скверный характер и слишком острый язык.

— Себе селёдку под шубой куплю в магазине и банку икры, если, конечно, нам наконец-то премию дадут! А коту возьму мягкий корм с лососем.

Кумушки вокруг начали тихонько хихикать, делая вид, что просто подавились, — боятся смеяться надо мной открыто, а я тут же пожалела, что разоткровенничалась.

— Не обращай на них внимания! — заговорщицки шепнула Алла, наклоняясь ко мне. — Я б тоже ничего не готовила, но муж любит, чтобы в новогоднюю ночь был пир горой, а то, что я упахиваюсь как лошадь, чтобы эти все гастрономические изыски организовать — его не волнует.

Наверное, и хорошо, что у меня нет мужа, зато имеется огромный чёрный кот Бегемот, который ест даже побольше, чем некоторые мужики. Да и погулять любит так же: как ушёл пару дней назад, так не вернётся, пока всех окрестных породистых красавиц не попортит, а мне потом опять плати алименты на одинаковых чернющих, словно ночь или душа нашего начальника отдела, котят.

— Кис-кис-кис! — противно сюсюкала я, подходя к дому, в надежде, что Бегемот успел уже обойти всех кошачьих особей женского пола и готов вернуться в семью. — Котенька, иди сюда!

Но, как и следовало ожидать, ответом мне было лишь завывание начинающейся метели и мерцание украшенных ёлок во дворах соседей. Стало вдруг так нестерпимо обидно и одиноко, что хоть садись в сугроб и волком вой, но меня с детства учили, что нельзя сдаваться и демонстрировать свою слабость, ведь я всегда и во всём должна быть идеальной. Имелось лишь одно средство, чтобы развеять тоску и отогнать печальные мысли…

Лезвия старых коньков приветливо блеснули, стоило войти в дом, словно приглашали меня отправиться скорее на лёд, посетить каток, расчищенный на речке возле дома. Пожалуй, это было единственное место, где я могла насладиться спокойствием и умиротворением. Обычно кроме меня в будний день там никого не было, помимо двоих мальчишек, мечтающих попасть в хоккейную команду местной школы, и отрабатывавших броски по воротам до посинения.

Вот и сейчас эта парочка была на льду, усердно молотя клюшками и пиная ни в чём не повинную шайбу по непредсказуемой траектории. Я махнула ребятам рукой и предпочла убраться подальше, во избежание попадания неконтролируемого снаряда прямо в мою голову, озабоченную годовым отчётом, который завтра надо было обязательно сдать на работе. Возможно, из-за слишком навязчивых и прилипчивых мыслей об отчёте я не сразу услышала крики, когда шнуровала уже второй конёк.

— Да помогите же, Серёга сейчас утопнет! — послышался над самым ухом испуганный голос подростка, переходящий с баса на фальцет. — Он сказал, что сгоняет за шайбой, а я говорил, что не надо, ведь там течение!

Я подняла глаза и увидела испуганного пухлого соседского мальчика Витюшу, который смотрел на меня сейчас с такой надеждой, что внутри аж защемило.

— Что произошло? — резанула я коротко, понимая, что у парня начинается истерика.

— Лёд хрустнул, и Серёга провалился, а потом вынырнул и закричал, но теперь он молчит и держится за край… А я, я ведь толстый, мне нельзя к нему! Я не могу спасти друга из-за того, что жирный! — всхлипнул Витя.

— Ты — молодец и всё правильно сделал! А теперь несись в посёлок и позови всех взрослых сюда, а я постараюсь помочь! — произнесла, сжав руку мальчишки, который тут же успокоился.

Мне сейчас было нужно, чтобы он помог мне и привёл людей, которые смогут вытащить попавшего в полынью мальчишку, я опасалась одна не справиться.

Только вот вариантов у меня не было… Ещё издали приметила проталину, где ярким поплавком то появлялась, то пропадала красная шапка хулигана Серёжи. Ох, если вытащу этого сорванца, поговорю серьёзно с его родителями! Со всех ног рванула в сторону утопающего, одновременно благодаря и коря себя за то, что надела коньки: бесспорно, звенящие лезвия давали мне плюс в скорости, но, что произойдёт со мной, если провалюсь под лёд с такими утяжелителями?

Судя по бледному и испуганному личику обычно наглого Серёги, его коньки как раз тянули ко дну, по крайней мере, он даже не кричал и не барахтался, судорожно вцепившись в рыхлый край льдины. К краю промоины я уже предусмотрительно подползала на животе, вспоминая все ролики МЧС и уроки ОБЖ, но шкалящий адреналин не давал мне собрать все знания в кучу и разложить по полочкам!

— Эй, мальчик, ты как? — поинтересовалась, лёжа почти у самого края. Только вот мне не хватало нескольких десятков сантиметров, чтобы дотянуться до утопающего: лёд подо мной опасно хрустел, а местами начинал трескаться.

— Я не мальчик! — сурово выдал Серёжа, сильнее цепляясь за край льдины. — И я держаться больше не могу, коньки ко дну тянут. Вы мамке моей только не говорите, что видели, как я за участком курю. А то она и так расстроится, что я утоп.

— Эй, не вздумай сдаваться! — заорала сквозь слёзы, подползая ближе. — А мамке тебя, дурака, надо выпороть! А теперь хватайся за шарф!

Я бросила в сторону парня конец снуда, который был всё равно слишком коротким, но, может, хоть так, смогу удержать его наплаву. Каким-то чудом мальчишка вцепился в плотную ткань и даже подтянулся в мою сторону.

— Подожди, не торопись! — вскрикнула, почувствовав, как оседает лёд и подо мной. — Слышишь, уже бегут из посёлка? Сейчас тебя вытащат! Только не двигайся, а то провалимся вдвоём!

Но мальчишка, объятый страхом и ведомый лишь инстинктом самосохранения, продолжал тянуть себя из ледяной воды, всё напористее передвигаясь по моему «спасательному концу». Даже когда лёд подо мной издал прощальный жалобный стон, я не отпустила шарф, подтаскивая Серёгу к себе. А перед тем как полностью уйти в тёмную воду, вложила все силы, чтобы выбросить пацана на хрупкую поверхность. Сквозь толщу безжалостной воды, принявшей меня в объятия, услышала возгласы взрослых голосов, чей-то счастливый женский крик «Живой!» и вопрос «А где эта странная соседка Люська?»