Глава 16

Столько, сколько получится, плавно переросло в три часа. И чай уже выпит и стол накрыт для большого застолья и мангал полон догорающих дров. А Артем даже не собирается уезжать.

Смотрю как он елозит кочергой, перемешивая угли, и зависаю. Мудак переоделся, снял свою толстовку, под которой оказалась обтягивающая его огромные плечи футболка. Он всегда носил при мне объемные вещи, и я оказалась не готова к тому, что сейчас вижу. Его торс гораздо рельефнее, чем я представляла. И руки огромные и накачанные, чего только стоят сейчас мышцы предплечий, которые напрягаются, когда мудак помешивает угли. Размеру его бицепсов позавидовал бы любой билдер. Артем откладывает кочергу и небрежным жестом касается живота, слегка задирая футболку. И тут я зависаю окончательно, потому что под тканью виднеются весьма заметные кубики. Оттягиваю толстовку, чтобы немного проветриться. Жара выдалась жуткая, даром, что начало мая.

– Рита, у вас есть, во что переодеться? – мать Артема подкралась так внезапно, что я едва не подпрыгиваю. Мотаю головой, отмахиваясь.

– Нет, все в порядке, я вполне хорошо себя чувствую в… – Ванином безразмерном костюме, который на мне выглядит так, будто я мальчик подросток, которому купили костюм на вырост. Мать Артема так красноречиво на меня смотрит, что мне становится неловко. – Но если вы одолжите мне майку…

– Идем, – берет меня за руку, без забот вторгаясь в мое личное пространство, и мне ничего не остается кроме как идти за ней и надеяться на то, что ее сынок одумается, и мы поскорее уедем. – Я дам тебе что-нибудь их вещей Маши.

– Маши? – переспрашиваю, хмурясь.

– Да, это моя дочь. Она сейчас в санатории, поэтому с ней вы не увидитесь, – голос хозяйки дома звучит тише, в нем отчетливо проскальзывают нотки грусти и даже какой-то затаенной тоски. Но я не рискую ступать в это болото, слишком много информации для одного дня. – Та-а-ак, сейчас подберем.

Мы вошли в комнату и женщина напала на шкаф, распахнула дверцы и начала месить в нем одежду. А я оглядываюсь по сторонам, изучая уютную комнату в бежевых тонах с розовыми акцентами. Это комната девочки, видно, что тут вся мебель для ее удобства. Туалетный столик, красивая кровать с резным изголовьем, огромный шкаф, полный женской одежды. Изящное кресло в стороне у кровати. На него мать Артема кидает одно за другим платьица. И с каждой вещью я все больше напрягаюсь.

– Вот эти прикинь. Должны подойти.

Смотрю на гору вещей и закусываю щеку изнутри.

– Я бы не хотела переодеваться совсем. Достаточно майки…

– На улице уже двадцать восемь. А застолье будет в беседке, и если ты таки останешься в своих вещах, то просто сваришься или схватишь тепловой удар.

Она вроде бы вся улыбчивая, добрая и милая, но идет напролом как танк. Понятно, что внешность обманчива. Передо мной генерал в юбке. Сдаюсь.

– Спасибо, я возьму это, – цепляю белое платьишко из хлопка в мелкий цветочек. Голубой рисунок гармонирует с моими глазами. Убеждаюсь в этом, когда надеваю вещь и подхожу к зеркалу. Кручусь. У сестры этого мудака такая же фигура как у меня.

– Отлично село, – мать Артема довольная стоит сзади и ловит мой взгляд в зеркале. – Только бюстгальтер лучше снять, черное выделяется под белой тканью.

Киваю, понимая ее правоту. Завожу руки за спину и расстегиваю. Вынимаю нижнее белье из выреза и кладу в аккуратную стопку вещей на кровати.

– Комната Темы по соседству, унеси туда свои вещи, – советует, и я киваю, цепляя костюм. – Я поищу сандалии, чтобы ты могла их обуть. Как будешь готова спускайся к нам.

Она провожает меня к дверям соседней комнаты, открывает, а потом уходит к лестнице на первый этаж, а я остаюсь одна на пороге пещеры.

Именно такое впечатление и производит комната, которая принадлежит мудаку. В этом доме все сделано со вкусом и шиком, обстановка так и кричит, что тут живут богачи, но комната Артема выделяется на общем фоне как череп на свадебном застолье, и выбивается из него.

Черные стены, простая кровать, устланная черным покрывалом. Мебель из стали, или декорированная под сталь, черный ковер на полу. Чисто мужская брутальная обстановка, которая лучше любых слов отражает характер ее владельца. Делаю шаг в чистилище и подхожу к изножью кровати. Кладу туда вещи. Улавливаю тонкий аромат, который витает в комнате. Это не ароматизатор из машины и не освежитель воздуха. Это одеколон, которым пользуется Артем. Теперь я это знаю, и с уверенностью могу сказать, что это его запах. Запах его кожи, волос, запах мускулистого тела. Делаю глубокий вдох.

Комната просторная. Тут царит полумрак. Вдоль окон, сейчас зашторенных, стоят стол и кресло. У противоположной стены шкаф и книжные полки, а на них…

Удивленно подхожу к оным и тянусь рукой, касаясь грозди медалей на триколорных лентах.

– За первое место в соревнованиях по боксу, – читаю вслух. – За серебро на соревнованиях по атлетике.

– Ты что тут забыла? – грозный рык заставляет меня вздрогнуть и повернуться к дверям. Хозяин пещеры смотрит на меня как разгневанный Бог на Адама и Еву. Отдергиваю руку от медалей и прячу за спину, сцепляя кисти в замок.

Отвожу глаза.

– Твоя мама впустила меня, – отвечаю честно, но умалчиваю, что сама решила тут все исследовать. – Мы можем уехать сейчас?

С надеждой спрашиваю, стараясь перевести тему. Но меня ожидает сюрприз.

– Мы уехали достаточно далеко и думаю нет ничего страшного в том, чтобы мы провели день в доме моих родителей. У матери сегодня день рождения и если мы вот так уедем, она расстроится.

– А ты не думал, что посреди пьянки сюда ввалится Марат со своими друзьями?

– Они не могут нас отследить. Мы заметали следы. Остынь.

– Это не тебя собираются убить…

– Тише! – Артем шикает на меня, прикрывает дверь, входя в спальню. – Не надо на весь дом кричать о том, во что я по твоей вине ввязался.

Его слова пришибают, и я выдыхаю, понимая, что зря повысила голос.

Сдаюсь в который раз, учитывая упрямство здешнего семейства.

– Ладно, тогда идем, нас уже ждут на улице. – Подхожу к Артему, ловлю на себе его взгляд. Машинально оглядываю себя, возможно я испачкалась или что-то не так с одеждой. Нет, все в порядке. – Что?

– Зря ты сняла костюм, – говорит похоронно, и я раздражаюсь и цежу шепотом.

– А ты пробовал переспорить свою маму? Она же напролом прет, мне кажется, если бы я не согласилась, она связала бы меня и переодела силой.

– Ага, – скептически кивает, давая понять, что я мелю чушь. Я злюсь, закатываю глаза и отворачиваюсь, отталкивая его от дверей. Протискиваюсь мимо, слышу в спину негромкий голос. – По крайней мере в платье сестры я не хочу тебя трахнуть. Как обрубает, знаешь…

Я ошарашенно поворачиваюсь и горделиво разглаживаю на себе сарафан. А потом показываю мудаку жест, от которого его мама упала бы в обморок. Он только щурится.

– Но я уже знаю, что ты прячешь под ним.