Глава 27
Мирон вернулся на Рублевку жутко раздраженным. Снова этот Русский! Снова закатился ему под ноги, прямо под ботинки из крокодильей кожи. Вечно болтается там, никак отстать не может! И перед отцом постоянно подставляет. Теперь еще девчонку прямо из-под носа увел, патриот недоделанный. Типа честный такой.
Выскочив из белого джипа, парень взлетел по ступенькам и, сплюнув перед входом, вошел в дом.
Отца нет. Его новая жена опять на Мальдивах. Прекрасно, пока поляна свободна и можно покайфовать. Хотя, какое тут!
Это случилось несколько месяцев назад. Он ехал тогда с вечеринки, накатил не по-детски. И алкоголя, и шырнулся. Вообще не понял, как рулем крутил. Главное, охрану прогнал, зачем, спрашивается? Ну, их можно обвинять сколько угодно, а только он Мирон Митрофанов, в пьяном угаре часто пострашнее своего папочки будет. Судя по всему, и в тот раз, что-то такое вытворил, что оба телка домой отправились, смиренно отдав ему ключи от тачки.
Мчался тогда по дороге. Темно было — в глазах луна, сменяющаяся дивным закатом. А в реале ночная дорога и пешеходный переход впереди. Не видел он. Проехал. Был какой-то удар о капот, но он не стал останавливаться. Так и помчался до дома. Каким чудом добрался. Почти добрался. В тот момент, когда остановился у ворот отцовского дома, дверь с его стороны открылась и его за шкварник, прямо за куртку кто-то выволок наружу. Через час он очнулся в полицейском участке.
Как потом выяснилось, он сбил какого-то старика. Майора на пенсии, что ли. А Соколов бал там неподалеку и погнался за ним, чтобы остановить, дальше, не разбирая, приволок Мирона в участок. Придурок. Уже утром папочкины адвокаты вытащили его и вернули домой. Скандал был… Кстати говоря, папа все уладил, не захотел широкой огласки. А через месяц майор забрал свое заявление. Как только вышел из больницы. Еще через пару дней отправился к праотцам. Съел что-то не то, говорят. Грибы левые в лесу насобирал…
Мирон знал методы папы. Тот и не скрывал ничего от сына. Раз уж накосячил — разборки останутся в семье, а внешних скандалов и пыли вокруг их фамилии быть не должно.
И все бы хорошо. Но с тех пор Митрофановы обрели кровного врага — Соколова. Друзей у этого гада много. Начались проверки одна за другой. Папочка в бешенстве, за все винит его, а он-то тут при чем?
Заика долбаный. Принципы у него. Деньги с. ка не взял.
Папочка все уладил, но теперь из-за русского гов…ка грозится лишить сына содержания. А как без бабла?
— Ты, Мирон, мальчик у меня большой, — сказал папашка при последнем их разговоре на эту тему, когда примчался домой раньше времени, по причине тотальной проверки у себя в офисе. С ОМОНом, разумеется. Где впереди всех кто шел? Угу. Он самый. Соколов. — Мальчик большой, где наркоту свою покупать знаешь? Вот. Придумай, как меня избавить от своих проблем. Мои ребята с ним не справляются. Так что…
— А убрать его никак нельзя? — с надеждой спросил сын у отца.
— Убрать? Как ты думаешь, — отец наклонился тогда к нему и выдохнул густое облако дыма от своей сигары прямо тому в лицо, — если бы его можно было убрать, я бы этого не сделал? Хрен ты его уберешь. Он сейчас во главе толпы ментов, если с ним теперь что-то случится — хана мне. Тот майор, которого ты на дороге задел — такая х…ня. Соколов этот очень уж любит всем помогать. Безвозмездно. Честный мент. Но при этом не без мозгов. Соломку себе качественно подстелил. Мне, знаешь, какие люди звонили? Уберем его — и нас уберут. Нет, тут надо думать другие пути дорожки, как его обезвредить.
Как его обезвредить…
Как его обезвредить… Мирон лежал на диване в стометровой гостиной в доме отца и в тот момент, когда его осенила гениальная идея, не сразу понял, под кайфом он сейчас или в реале.
Девчонка! Ле-ноч-ка. Она же искала защиты. Красивая девочка и попка ничего… Искала защиты, а Соколов как за нее… Горой! Ага, дорога она ему. А если именно на этом и переиграть…