Глава 19. Часть 2

Король смотрел и молчал, и гости вокруг него тоже постепенно замолчали и уставились на Олинн. И, опомнившись, она быстро присела в полупоклоне, не зная, что ещё ей нужно делать перед королём.

− Д−добрый день… вечер, − пробормотала она тихо.

— Подойди ближе, — король чуть шевельнул рукой, подзывая её к себе.

Олинн сделала ещё несколько шагов и теперь уже могла хорошо рассмотреть своего неожиданного спасителя, возникшего из дождя по дороге в Бодвар. В этом кресле, без кольчуги и доспехов он казался моложе и стройнее. Длинные тёмные волосы, перехваченные золотым обручем короны, спускались волнами на плечи. Одежду из зелёного бархата украшала массивная золотая цепь, идущая от плеча до плеча, на которой висел хольмгрег с красным камнем посредине, совсем такой, какой она видела у Хейвуда. Вот только странным контрастом на его молодом лице выделялись тёмные глаза. Олинн не смогла бы объяснить, что в них было. Темнота. Усталость. Печаль. Или всё вместе? Лишь ощутила, как покалывает в ладони звезда и холодит руку.

Король продолжал рассматривать Олинн и молчать, а она, не зная, что делать дальше, перевела взгляд на сидящих рядом гостей. Стулья по обе стороны от короля были пусты, и за его столом никого больше не было. Единственный, кого узнала Олинн из других гостей — ярл Хельд. Он сидел первым за длинным общим столом по правую сторону от короля, и его лицо сейчас застыло в напряжении. Он, видимо, ждал, как король примет новую гостью. Но больше всего Олинн поразило то, что он совсем не удивился её появлению в этом зале, а значит…

Только сейчас она поняла, что её позвали сюда не случайно. Осталось лишь узнать, это служанка привела её по распоряжению Фэды, или же это король вспомнил экономку, которую подобрал на дороге под дождём, и захотел снова увидеть?

— Какое интересное совпадение − девушка из дождя и тумана, — наконец произнёс король. — Ну что же, будь моей гостьей, Олинн из Олруда. Подойди, не бойся. Сядь рядом. Развлечёшь меня, а то все эти победные кличи уже порядком надоели.

Он указал ей на стул рядом с собой, и, судя по вытянувшимся лицам тех, кто сидел неподалёку, это было что-то небывалое. Олинн не стала испытывать судьбу и возражать, а пробралась между столами. Ноги от страха так заледенели, что пока она шла, всё боялась потерять туфли. И всё-таки наступила на край такого непривычно длинного платья и едва не упала, но королевская рука подхватила её под локоть.

— Ох, простите, — пробормотала Олинн, чувствуя, как от смущения к лицу приливает кровь.

Пальцы короля скользнули по её руке и коснулись ладони, поддерживая. А Олинн от того, что все на неё смотрят, едва снова не оступилась и торопливо присела на указанный стул, на самый краешек, будто надеясь, что ей удастся упорхнуть, если понадобится.

Король взмахнул повелительно, тут же появился слуга, и перед Олинн поставили огромное серебряное блюдо, кубок в оплётке из золота и положили изящный прибор: двузубую вилку с серебряной ручкой и нож. И такие приборы, как она заметила, лежали только на королевском столе. Слуга махнул кому-то, и вот уже двое разносящих замерли, держа за ручки вертел, на котором покоилась изрядно покромсанная туша кабана. А ещё один слуга поднырнул с другой стороны, держа блюдо с жареной птицей. Острейшим ножом он быстро отрезал несколько сочных ломтей разного мяса, а потом добавил утиную ногу. И в кубок налили не тёмный эль, а вино. Мясо сдобрили медово-клюквенным соусом, и всё это с такой ловкостью, что Олинн даже удивилась. Надо же, какие в Бодваре расторопные слуги!

Но, несмотря на такое изобилие, у неё бы и кусок в горло не полез. Потому что в этом огромном зале за столом она была единственной женщиной, если не считать служанок. Со всех сторон её ощупывали мужские взгляды, и не будь она гостьей короля, кто знает, чем всё это могло бы закончиться. Хотя…

… неизвестно ещё, чем это всё и закончится!

— Дорога была утомительной, наверное? Как тебя приняли в Бодваре? — спросил король, и Олинн повернулась к нему, не зная, что ответить.

Он сидел близко и даже чуть склонился к ней, чтобы не перекрикивать шум празднующих гостей, и Олинн стиснула пальцы, обдумывая ответ. Нельзя было сказать лишнего, ведь неизвестно, что вообще о ней рассказал королю ярл Бодвар.

— Спасибо… Ваше Величество, — пробормотала она, наконец, услышав, что именно так обращаются к нему другие. — Меня приняли… хорошо.

— А что с ячменём?

— С ячменём? — непонимающе переспросила Олинн. — С каким ячменём?

— Ну, с тем самым, за которым ты поехала из Олруда в такую бурю, не испугавшись войны, волков и королевских отрядов на дороге.

Ей показалось, или король усмехнулся?

— Ах, с тем самым ячменём! — Олинн хлопнула себя ладонью по лбу, будто вспомнив, что она и правда тут именно за этим. — Так с ним всё хорошо, Ваше Величество. И благодарю за то, что помогли добраться до замка. Буря, и правда, была ужасная.

— Ну что же, — король взял хрустальный бокал с вином и, указав пальцем на кубок Олинн, спросил как-то торжественно: — Так выпьем за удачу на дороге, храбрая экономка? Будь я проклят, если это не божественный знак!

− За… удачу.

Олинн чуть приподняла кубок, и в тот же миг его коснулся хрустальный край королевского бокала, и ей ничего не оставалось, как выпить вместе с королём. До этого дня Олинн никогда вина не пила. В Олруде его не водилось. Отец из походов иногда привозил несколько бутылок, и хранилось оно под замком у самой Ульре, в её кладовке. Его берегли для самых важных случаев: свадеб, союзов и побед.

Но сейчас, выпив половину бокала, Олинн подумала, что вино, пожалуй, не заслужило такого внимания и почтения: кисловато на вкус, как забродивший ягодный соус. Но что поделать, раз король пьёт, то и ей надо пить, может, так он скорее от неё отстанет.

Но король не отстал. Казалось, наоборот, он почему-то сильно ею заинтересовался и будто даже повеселел.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Расскажи мне про Олруд, — приказал король, поставив на стол бокал и повернувшись к Олинн вполоборота.

И эти слова прозвучали в голове почти эхом. Вот также когда-то в избушке Тильды ей приказал Игвар, и тогда она наболтала много лишнего. Правда, сегодня про Олруд можно было рассказывать без утайки, замок всё равно принадлежит королю.

— Да что про него рассказывать? — пожала она плечами. — Замок. Каменный. Стоит на скале, а кругом болота. Десять хозяйских спален, кухня, оружейная, Медовый зал и зал поменьше − Охотничий… Крепость, речка, гуси-лошади-воины-кузница…

Она перечислила скороговоркой всё, что ежедневно обходила по делам, и даже ещё не закончила свой длинный список, как король расхохотался, и Олинн недоумённо на него посмотрела. И не она одна. Гости, казалось, тоже сильно удивились.

— Простите, Ваше Величество, если сказала какую-то глупость, — пробормотала она, растерявшись, — не каждый день я ужинаю с королями. То есть, я вообще никогда не ужинала с королями. Вернее, вы вообще первый живой король, которого я увидела… Хотя… и мёртвых королей я тоже не видела раньше…

И она почувствовала, как снова пунцовеют уши.

Вот же лягушка-то! Надо же сболтнуть такую глупость!

— … и я, пожалуй, лучше помолчу, — она допила вино из бокала, чтобы скрыть своё смущение.

Но король смеялся совершенно искренне.

— О, нет-нет! — он потёр лоб и махнул налить им ещё вина, — прошу тебя, продолжай. Это довольно любопытный рассказ, и мне по душе твоя лаконичность.

Что такое лаконичность, Олинн не знала, но по душе, так по душе, уже хорошо.

От вина стало теплеть. Тепло зародилось в кончиках пальцев и поползло по рукам, по ногам, и голову затуманило приятным хмелем, от которого даже король показался Олинн не таким уж страшным. Вернее, так-то он был совсем даже ничего, если бы не эта тёмная печаль в его глазах.

Могла бы она подумать, что однажды будет ужинать с самим королём Гидеоном!

И если бы Фэда не вышла замуж за Хельда, это она могла бы сидеть рядом с ним и быть королевой. Он не так уж и страшен, хотя, конечно, угрюм. Но вот же он смеётся, и гости почему-то так странно на него поглядывают.

Но если король останется доволен, то, может быть, ей удастся выкрутиться из этой ситуации без последствий? И тогда она сможет остаться в Бодваре и жить здесь, не таясь.

Олинн сцепила пальцы и, спрятав руки под скатерть, продолжила свой рассказ. Уж это-то ей несложно, рассказывать об Олруде она может долго, ведь она знает о замке всё.

А король, облокотившись одной рукой и подперев подбородок, слушал Олинн внимательно, иногда щёлкая пальцами, чтобы заставить особо шумных гостей приглушить свой победный ор.

Ей налили ещё вина, и снова её кубок встретился с бокалом короля. И в какой-то момент она почувствовала, что уже пьяна. Вино оказалось куда коварнее эля или мёда. А ведь она выпила совсем немного! Но зато страх прошёл, и рассказ её тёк быстро и плавно. Король иногда задавал вопросы, и она отвечала. Иногда он улыбался, и она смущалась. И, наверное, всё складывалось не так уж и плохо, потому что лицо Хельда, сидящего наискосок от неё, тоже расслабилось и стало как будто радостным.

— Тебе не по нраву еда? — спросил король, указав небрежно на её блюдо, в котором она так ни до чего и не дотронулась.

— Я не голодна, Ваше Величество. Меня здесь хорошо кормили, — ответила она, чуть отодвигая вилку.

— А может, ты боишься вилок и ножей? — чуть усмехнувшись, спросил король. — Тут, на Севере, привыкли есть руками. И ты можешь есть, как привыкла.

− Невелико умение — есть вилкой, Ваше Величество, и уж этим точно меня не испугаешь, − она улыбнулась и взяла в руки вилку и нож.

− Значит, ты храбрая? — спросил он с какой-то особой интонацией, и Олинн не поняла, что скрывалось в двусмысленности этого вопроса.

− На Севере нет трусов, Ваше Величество, − ответила она, пожав плечами и отправляя в рот кусочек мяса.

− От дочери Белого Волка я и не ожидал другого ответа, − произнёс король, глядя на Олинн поверх краёв бокала.

И кусочек мяса едва не застрял у неё в горле.