Глава 29

Андрей (месяц спустя)

Я смотрел на ее задницу, которой Мари игриво виляла в танце, и не мог оторвать взгляд. Член стоял колом не только потому, что мне было видно, как моя жена искусно выполняла сексуальные движения, стоя у кухонного стола, но и потому, что уже забыл, когда занимался сексом в последний раз. Мари была повернута ко мне спиной и подпевала какую-то попсовую песню, которая громко играла из Алисы.

Я медленно подошел ближе к своей жене и положил руку ей на талию, в то время как она раскладывала еду на тарелке.

– Ой! – вздрогнула Маша от неожиданности.

Мари игриво толкнулась попкой назад, к моему паху, и член чуть не разорвал ширинку от напряжения.

– Мать твою, зайчонок, – процедил я сквозь зубы, усиливая хватку у нее на талии. – Ты решила убить меня.

Девушка сделала еще пару движений бедрами и рассмеялась. Мне хотелось отшлепать ее за это отвратительное поведение.

– Смотрю, у тебя разыгрался аппетит, – кивнул я на тарелку.

Мари схватила ее и повернулась в моих объятиях.

– Хочешь попробовать? – хихикая, спросила она.

В нос ударил резкий запах отварного яйца. С трудом подавив рвотные позывы, отошел в сторону, предоставляя Мари возможность сесть за стол. Весь последний месяц я следил не только за тем, чтобы она регулярно ходила к психологу, но и за ее питанием. И сейчас меня устраивали результаты полностью. Я рад, что успел вовремя забить тревогу, пока все не стало гораздо хуже.

Татьяна, психолог Мари, разумеется, держала в тайне суть их сеансов, но, намекнула мне, что помощь моей жене действительно нужна, и я не зря обратился к ней.

– Какие у тебя планы на сегодня, зайчонок? – подошел, наклоняясь к ней сзади. – У меня есть одно предложение…

Я прошелся пальцами по ее голому плечу, медленно направляясь к вырезу спортивного топа. Черт возьми! Эти сиськи, должно быть, скоро сведут меня с ума.

– В чем дело, Зарянский? Тоже хочешь перекусить? – она протянула мне вареное яйцо, и я тут же отстранился.

– Ты невозможна! Знаешь об этом? – я мгновенно оказался подальше от нее, лишь бы не слышать этот запах. – У меня складывается впечатление, что ты делаешь это специально!

– Что ты имеешь в виду? – Мари захлопала ресницами, делая вид, что действительно ничего не понимала.

– Яйца, Мари! Я про гребные яйца!

Моя жена лишь пожала плечами и откусила огурец.

– Мне эту диету составил нутрициолог. Я не виновата, что она включила в мой рацион яйца.

Да, конечно, не виновата она! Я видел список рекомендуемых продуктов. Ключевым компонентом был белок. Но она налегала именно на яйца, а не на мясо. Уверен, моя жена ела их исключительно, когда я был дома.

– Мне следует тебя отшлепать за такое поведение.

Мари ухмыльнулась и закатила глаза.

– Ты умеешь только угрожать. Сколько раз я слышала эту фразу, но ты так и ничего мне не сделал. Поэтому не стоит попусту сотрясать воздух, Зарянский.

Я прищурился, глядя на свою жену. Она что дразнила меня? Я резко приблизился к Маше и под громкие протесты подхватил на руки и закинул себе на плечо.

– Зарянский, ты что осатанел?! – начала вырываться Мари. – Я не доела! Сейчас же опусти меня на пол.

Я ничего не ответил, лишь смачно шлепнул свою жену по упругой заднице.

Ноги сами по себе несли меня наверх в спальню. Захлопнул дверь и бросил девушку на нашу постель, которую мы делили как чертовы соседи. Не дав ей опомниться, я тут же сел верхом и схватил Мари за запястья.

– Теперь ты никуда не денешься, – прошептал ей на ухо, проводя губами вдоль ее шеи.

– Андрей, я не собираюсь с тобой спать, ты же знаешь, – продолжила вырываться Мари, елозя подо мной. – Сейчас же слезь с меня!

Я продолжил скользить губами по ее коже и, достигнув края топа, расстегнул молнию спереди, оголяя грудь. Не думая ни секунды, я тут же взял сосок в рот. Мари ахнула и выгнулась как кошка. И это она до сих пор выделывается, говоря мне, что не станет спать со мной? Зайчонок ведь сама изнывала по моим ласкам. Весь месяц она динамила меня, говоря, что пока проходит терапию, между нами ничего не будет, так как именно я ее триггер. Чушь собачья! Но я продолжал терпеливо ждать. А теперь мне надоело. Я в конец заебался беречь ее чувства как священный Грааль, сдувая с Мари пылинки и задаривая подарками. В доме не было ни одного свободного угла, где бы не стояли цветы, которые я привозил своей жене каждый вечер после работы. Гардероб забит дорогими шмотками, а на полках пылятся коробки с ювелирными украшениями. Думаете, моя жена носила хоть что-нибудь из этого?

– Ты можешь и дальше ходить, истекая киской, но меня вся эта ситуация в конец подзаебала.

– Ничего подобного с моей «киской» не происходит! – возмутилась Мари, пытаясь вырвать свои запястья, которые я продолжал крепко держать одной рукой над ее головой. – Это ты озабоченный индюк!

– Ах, я индюк?!

Устроившись поудобнее, я скользнул рукой под спортивные шортики, в которых она так сексуально смотрелась, занимаясь йогой каждое утро. Мари думала, что этим дразнит меня. Разумеется, я реагировал. Мой приказ был ясен каждому из охраны: не дай Бог я увижу хоть кого-нибудь из них в задней части дома с семи до восьми утра, выколю тому глаза. Зная меня и моего отца, охрана понимала, что я, блять, не шутил.

– Ты врушка, зайчонок, – прошептал я, исследуя пальцами ее влажные складки.

Мари выгнулась, когда я начал массировать ее клитор. Моя рука едва справлялась с поставленной задачей, потому что шортики были до умопомрачения обтягивающими. Я с трудом держался, чтобы не сорвать их с нее и не оттрахать свою жену, вдавливая ее тело в матрас.

– Я не хочу тебя, Зарянский! Слезь с меня! – продолжала неугомонная вредина.

– Хорошо, как скажешь, – ответил я, доставая ладонь из ее трусиков.

Глаза Мари расширились, когда она увидела, как я начал расстегивать брюки одной рукой.

– Что ты… – с придыханием произнесла она, шокированно уставившись на мой выступающий член под тканью.

– Ты не собираешься спать со мной. Отлично, – безразличным тоном ответил я, избавившись от ремня и расстегивая ширинку. – Но ты все равно выполнишь свои супружеские обязанности.

Не дав своей жене ни секунды, чтобы понять, как действовать дальше, я освободил одно запястье и сунул ее ладонь мне в боксеры.

Мари ахнула от неожиданности, но спустя мгновение попыталась высвободить руку, но я не дал ей этого сделать. Опустив ее ладонь мне на член, пришлось удерживать ее своей.

– Я не буду тебе дрочить, Зарянский! – раздраженно процедила она сквозь зубы, но в тоне ее голоса было слышно что-то еще. Как будто Мари не была зла, а скорее приятно шокирована. Интересно, сколько членов уже видела моя малышка? Блять, почему это вообще меня интересует?!Она моя жена и точка! Никто больше не посмеет к ней прикоснуться, или я отрежу ему член и заставлю ее на это смотреть.

– Будешь, – ответил, опускаясь к шее девушки с поцелуями. – Ты моя жена, зайчонок, и я хочу тебя пиздец как сильно.

– С каких пор, Зарянский?

Я прикусил нежную кожу, и Мари ахнула. Уверен, ее киска истекает так сильно, что зайчонок скоро начнет елозить бедрами подо мной в поисках разрядки.

– Не будь такой злюкой.

Я сжал свою ладонь поверх ее и начал делать поступательные движения. Дыхание Мари начало учащаться. Я провел языком по ее пульсирующей точке на шее, зная, как сильно мою жену уже заводило то, что мы делали.

– Давай, зайчонок. Покажи, как сильно хочешь мой член.

– Я не хочу…

– Конечно, – ухмыльнулся, проводя дорожку поцелуев от ее шеи вниз к груди.

Когда я достиг соска, то тут же втянул его в рот. Мари выгнулась дугой и тихо застонала, прикусывая губу. Видимо, она хотела, чтобы из нее ничего не вырвалось, но сразу же проиграла эту битву.

Наши ладони работали синхронно, заставляя мое дыхание учащаться. Я уже и забыл, что такое оказаться внутри чей-то киски, привыкнув дрочить в душе каждое утро. Но прикосновение женской руки сделало свое дело. Оргазм накатывал волнами. Я ослабил хватку, позволяя Мари доделать все самой до конца. Она настолько увлеклась процессом, что даже не заметила этого.

Я начал рычать от подходившего удовольствия и поднялся с поцелуями выше, достигая ее губ. Мари учащенно дышала, но не сбавляла темп.

– Такая хорошенькая девочка снаружи и такая вредная внутри, – сказал я напротив ее губ, чувствуя, как по спине начали пробегать мурашки от надвигающегося оргазма.

Мари резко отпустила мой член и хитро улыбнулась.

– Ты не имеешь права заставлять меня, Зарянский! Если я сказала «нет», значит «нет».

«Ах, ты, сучка!» – чуть не вырвалось у меня от такого облома. Думала, что переиграет меня? Я выпрямился, продолжая сидеть на ее бедрах верхом и продолжил дрочить. Глаза Мари расширились. Она думала, что я стушуюсь? Как бы не так! Ладонь заскользила по члену. Я миллион раз представлял Мари обнаженной, когда доставлял себе удовольствие, но сейчас она не была фантазией. Растрепанная, полуголая… Зайчонок лежала смирно и удивленно смотрела на то, как я дрочу.

Оргазм вновь стал подступать. Я откинул ее топ, чтобы не испачкать ткань. И кончил с содроганием девушке на грудь. Сперма брызнула с такой силой, словно мой член был гребаным фонтаном. Капли достигали ее горла. Я старался пометить ее всю. Чтобы она, блять, даже пахла мной!Чтобы любой мужчина чувствовал то, что эта женщина принадлежит мне.

Я сделал еще несколько завершающих движений и излил последние капли ей на грудь. Мари лежала неподвижно, широко раскрыв глаза от удивления. Я опустил два пальца в свою сперму на ней и стал размазывать по ее груди, уделяя особое внимание соскам, которые были очень сильно возбуждены. Зайчонок завороженно смотрела на меня, не шевелясь. Она была так чертовски красива. Губы приоткрылись, дыхание участилось. Я не удержался и провел пальцами по ее нижней губе. Мари не сопротивлялась, лишь изумленно смотрела в мою сторону.

– Теперь ты знаешь меня на вкус, зайчонок.

***

Я уже час пялился на эти цифры и ни хрена не понимал. Секретарша отца принесла мне огромную кучу бумаг для подписания, но я не мог себе позволить просто так поставить везде подписи, не проверив документы. Это один из тех основных моментов, которым нас научил отец.

Несмотря на то, что я получил высшее образование в одном из престижнейших ВУЗов и уже много лет занимался бизнесом, мне все еще часто приходилось сталкиваться с подобными трудностями: дебет с кредитом все никак не сходился.

Не выдержав этой эмоциональной порки, решил позвонить отцу. Все то время, что он находился на лечении, я старался его не беспокоить по рабочим делам, но сейчас это было очень важно.

На экране появился отец, но не в привычной обстановке, которую я наблюдал последние два месяца.

– Пап, вы что в аэропорту? – озадаченно спросил я, глядя на отца.

– Сюрприза не получилось, – послышался мамин голос.

Она появилась на экране, сияя улыбкой. Я так соскучился по ней. Эта женщина всегда имела достаточно оживленную натуру. Последние месяцы, что я звонил им, мама никогда не улыбалась. Рад, что она вновь была веселой.

– Пап, а как же твое лечение? – забеспокоился я, чувствуя, как рука, держащая телефон, начала дрожать.

Я так волновался о нем. Думал о его состоянии практически двадцать четыре на семь.

– Я завершил один курс, и врач отправил меня ненадолго домой.

– Рад это слышать, пап.

Ком в горле образовался с молниеносной скоростью. Я бы счастлив, что они возвращаются.

– Наш самолет прилетит вечером.

– Я вас встречу, пап.

– Не стоит. Проведи время вечером со своей женой. Уверен, что мое отсутствие сильно сказалось на твоем рабочем графике. Мне жаль, сынок, что повесил на тебя столько обязанностей сразу после свадьбы.

Горло сдавило от накативших на меня эмоций. Я так сильно любил своих родителей. Мне хотелось, чтобы они жили вечно.

– Мы будем вас ждать, сынок, завтра утром на нашем воскресном обеде. Надеюсь, вы сохраняли нашу традицию и встречались.

Мама даже не спрашивала. Она будто утверждала, думая, что мы делали это.

– Конечно, мам, – соврал я.

Честно говоря, никто из нас и не вспомнил об этом. Как будто родители были единственным звеном, которое связывало нас. Естественно, я, Дэн и Леха проведывали младших, заезжая в родительский дом, но воскресные обеды исчезли из нашей жизни на эти два месяца.

Уже представляю завтрашний день. Надо предупредить всех, чтобы мы врали синхронно. Не хотелось бы расстраивать родителей из-за такого пустяка. Хоть мы и относились к этому достаточно безразлично, нужно сохранить данный небольшой секретик. Ибо завтрашний обед будет, итак, иметь эффект взорвавшейся бомбы. Мы до сих пор не сказали младшим о состоянии отца. Но завтра, по осунувшемуся лицу папы, и дураку станет понятно, что с ним что-то не так.

– До встречи завтра.

– Мы тебя любим. Передавай Мари привет от нас.

– Обязательно передам. И я вас люблю.