Таня СвонРыцарь моего лета · 52

52

— Тина — моя девушка. Вопросы? – тоном, не терпящим возражений, объявил Равиль.

И вопрос был. Всего один.

Какого черта?!

— Какого черта? – озвучил мои мысли Демьян и презрительно фыркнул. – Ты ее вчера впервые в жизни увидел, а сегодня впрягаешься за нее? Ты ж ее не знаешь ни фига!

Моя ладонь стала влажной от волнения. Я хотела высвободить ее из руки Равиля, потому что смущалась своей, но он держал крепко.

— Какая разница вчера или десять лет назад? Для истинной любви время ничего не значит.

Парни, которые собрались вокруг Демьяна, поддерживали Смагина, как могли. Всем видом демонстрировали, как их веселят сладкие речи Рыцаря. Правда эта выходка моментально аукнулась им.

— Вы идиоты? – выкрикнула Юля, девушка с педагогического курса, которую команда Демьяна втихаря называла Брекетами. Не понимаю, как кто-то может считать подобные клички забавными? И какую тогда дали мне? – Рыцарь дело говорит!

Парни отмахнулись от Юли. Она была далека от их силиконовых стандартов красоты, а значит и слова ее для них ничего не весили.

Но парни резко перестали ржать над Равилем, когда вмешалась Вика.

— А потом они спрашивают, почему девчонки на них не смотрят, — закатила глаза Золотухина. Девушки поддержали ее дружными возгласами и кивками. – Романтики в вас не просто умерли, они и в зачатке не появлялись.

— Точно!

— Да они и не знаю, что такое любовь!..

Я с открытым ртом наблюдала за внезапной перепалкой. Девушки осуждающе качали головами и делали вид, что беседа с компанией Демьяна – самое скучное, что могло случиться в жизни.

— Давай уйдем отсюда, — склонившись к моему уху, шепнул Равиль, и я незамедлительно кивнула.

Торчать на набережной и продолжать привлекать внимание не хотелось. К тому же сюда спешила Вероника Петровна, которая последняя покидала причал. А все из-за сувенирной лавки у схода с трапа, где продавали магнитики и тарелочки с изображениями туристов.

Вот для чего нас фотографировали перед отправлением! Расчет на сентиментальных путешественников, которые не смогут отказаться от сувенира на память с собственным фото.

Хитро.

Вероника Петровна несла бумажный сверток, и я была уверена, что в нем – декоративная тарелка с фото. Но, судя по лицу преподавательницы, покупке она была не особо рада. Либо же впечатление от приобретения смазал конфликт, которая наша группа устроила на набережной.

— Бежим! – выпалила я и сорвалась с места вслед за Равилем.

Он, не отпуская моей руки, проскользнул между моими сокурсниками и потянул меня за собой.

— Тина! Стой! – кричал Демьян. – Я был не прав!

— Тина, беги! – смеялись девчонки. – Он тебе не нужен!

Я чуть не задыхалась от того, что шумно хохотала во время побега, но остановиться не могла. Мне было так весело и тепло на душе! Впервые за последние месяцы я чувствовала себя частью коллектива: девушки поддерживали меня и не считали врагом или соперницей. Я и забыла, каково это, когда за твоей спиной не шепчутся, не обзывают крысой и стукачкой.

Когда тебя считают частью чего-то большего. Когда тебя считают своей.

Жаль, что этот хрупкий хрустальный шар треснет, едва выйду из самолета в родном городе. Но пока я населяла этот яркий мир новыми образами: под глянцевым стеклянным сводом высилась башня кафедрального собора с острова Канта, вместо хлопьев снега внутри моего шара кружили блестки – искры света уходящего солнца. А я шла по улице, держа за руку парня, от близости которого мысли превращались в розовый кисель.

— Постой, Равиль, — притормозила я, когда мы отбежали достаточно далеко и оказались на медовом мосту.

Отсюда хорошо было видно почти всю набережную с множеством уютных заведений и здание кафедрального собора, который выглядел, как замок из какой-нибудь фэнтези книги. В центре моста играли музыканты, вокруг них собралось много народу, среди которого прогуливались аниматоры в средневековых нарядах.

— Хочешь сфотографироваться? – он кивнул на проходящего мимо нас «Иммануила Канта». – Не советую. Денег сдерет столько, что сегодня останемся без ужина.

Равиль улыбнулся, будто ждал, что я пойму намек. Я и поняла, но сейчас был разговор поважнее.

— Нам надо кое-что обсудить.