60

Щеки опять будто огнем поцеловало. Мне никогда не нравилось, когда парни открыто намекают на секс. Сейчас мало что изменилось. Мне все еще было неловко, а под взглядом Равиля я чувствовала себя голой. Он смотрел жадно, горячо, не оставляя никаких сомнений – он хочет меня.

Не сейчас, но хочет. И эта откровенность меня поразила. Поразила так же сильно, как собственные чувства, что взбурлили от одной картины, которую успела вообразить: я и Равиль, абсолютно голые, в объятиях друг друга…

— А во-вторых? – не своим голосом просипела я, чтобы разрядить обстановку.

Воздух наэлектризовался. Я была уверена, что кожу вот-вот начнут пощипывать крохотные молнии, что заискрят между мной и Равилем, если прямо сейчас не перевести тему.

— Во-вторых, я не хотел бы целовать тебя сейчас.

Я нахмурилась. Что это значит?

— От меня плохо пахнет? Все дело в рыбе, да? – попыталась отшутиться я, но Равиль остался серьезен.

— Дело в том, что тебе некомфортно. Ты нервничаешь из-за того, что мы мало знакомы, из-за свидания, которое думаешь, что испортила…

— А разве нет?

— Нет, — коротко ответил он и продолжил: — Нервничаешь, потому что я должен ехать и не смогу остаться после первого поцелуя, чтобы мы провели время мило и романтично, как и положено. Этот вечер с тобой мне понравился, Тина. Но он не идеальный для нашего поцелуя.

Я слушала его внимательно и вдумчиво, чтобы потом заключить:

— Звучит, как плохая отмазка.

— Я не хочу целовать тебя на стоянке перед тем, как ты одна уйдешь в отель, а я уеду на разборки к отцу, — выпалил он, и я тут же прикусила язык.

Равиль сболтнул лишнего или сделал это намеренно? Выдал кусочек своей жизни, неприятный, но важный.

— Я знаю, что мы едва знакомы, — вздохнул он и сложил руки на руль. Уложил на них голову, повернувшись лицом ко мне. – И ты не поверишь моим следующим словам, но…

Мне дико хотелось коснуться его волос, зарыться в них пальцами, но я понимала, что это неуместно. Тем более я уже выглядела, как озабоченная маньячка, которая домогается Равиля, пока тот защищает свое целомудрие. Целовательное целомудрие, конечно.

— Но, Тина, то, что я сказал тебе вчера на закате, — правда. Мне и правда кажется, что мы знакомы целую вечность, а потому я не хочу все случайно испортить.

— Как ты умудряешься говорить так, что становится одновременно и приятно, и обидно? Вроде, лестно слышать такое, но вот над фразой про «портить все» в контексте поцелуя…

Я покачала рукой в воздухе, мол, «такое себе. Нужно доработать».

Мне не нравилось, куда Равиль клонил. Мы очевидно нравились друг другу, и я была не против поиграть в романтику и свидания. Даже была готова перейти черту, за которую раньше не шагала, и поцеловать Равиля.

Но я четко держала в голове, что наша связь – хрупкая часть короткого приключения.

Равиль же будто пытался создать иллюзию, что мы можем построить что-то крепкое. Что-то, что не лопнет подобно мыльному пузырю, когда я взойду на борт самолета.

— Зачем ты это делаешь? – покачала я головой.

Равиль приподнял голову с руля и вопросительно взглянул на меня.

— Зачем пытаешься убедить меня, что все может быть серьезно?

Даже не знаю, чего я ждала, какие слова хотела услышать.

— А ты бы не хотела этого? – вопросом на вопрос ответил Равиль, и его взгляд стал жестче. – Ясность, стабильность – это то, за чем гонятся многие девушки.

— Но я понимаю, что ты мне этого не дашь.

Молчание затянулось, и я вышла из салона. Возникло стойкое ощущение, что Равиль тоже понимал все, о чем говорила. А значит, намеренно обманывал меня, пытаясь создать иллюзию возможного будущего.

Хлопнула дверь машины, за спиной послышались шаги.

— Я думал, тебе будет легче, если мы притворимся, что все это – не мимолетное приключение.

— Мне будет легче не строить пустых надежд, Равиль.

Я медленно обернулась и охнула, когда увидела его перед собой. Слишком близко. Настолько, что даже в полутьме я разглядела крошечную родинку у кончика левой брови.

— Я не вру. Ты мне нравишься.

Проклятье. Его голос искусно рвал струны моей души.

— Давай прервем все, если ты не чувствуешь того же, — низко проговорил он, заставляя меня тяжело сглотнуть.

Я не хотела прерывать наше общение. Даже зная, что это путь в никуда.

— Я не хочу обманываться, — мне пришлось завести руки за спину, чтобы точно быть уверенной, что сдержусь не стану касаться Равиля. – Мы можем продолжать встречаться, но больше не говори, что «боишься все испортить». Портить нечего.

В серых глазах сгустился туман, они будто потемнели. Равиль отшатнулся, словно я его толкнула.

— Ты, как он. Думаешь, что знаешь наперед и решаешь все за меня, — процедил он, и мне стало больно от отчуждения, которым повеяло от Равиля.

Вот теперь он точно во мне разочаровался. Это конец.

— Я не понимаю тебя, — я покачала головой. – Все было хорошо. Почти хорошо, а потом…

— А потом ты решила за нас двоих, что мы – просто летняя интрижка, — развел руками Равиль. – Я готов дать тебе гораздо больше, но только если ты отдашь мне взамен столько же.

— У меня ничего нет, — я попятилась, но Равиль снова оказался рядом.

Он поймал пальцами мой подбородок, сжал его и заставил поднять голову, чтобы посмотрела ему в глаза.

— Я хочу то, что испытываешь ко мне. До последней капли.

Клянусь, в тот момент я была готова прямо посреди улицы наброситься на него с поцелуями. Плевать на все. На гуляющих прохожих, на нашу нелепую перепалку, на то, что Равиль уже сказал, что сегодня меня целовать не хочет.

Я приоткрыла губы, жадно мечтая о том, чтобы узнать, каковы губы Равиля на вкус, но он вдруг отпустил мой подбородок и сделал шаг назад.

— Свидание. Завтра на конюшне. Приходи, если есть хотя бы шанс, что я для тебя больше, чем короткое приключение.