92,5

Она, продолжая улыбаться, отвела глаза и пожала плечами:

— Может, мы похожи? Обе рвемся к тому, чего жаждем, но делаем это разными путями. Ты готова идти по головам, а я…

— Ты тоже идешь по головам, Вика, но иначе. Твое оружие – ложь и манипуляции.

Она не обиделась на эту грубость. Наоборот улыбнулась шире, будто только что услышала комплимент:

— И это более тонкое искусство, чем твое грубое «напролом». К тому же… Я поняла, что ты подставила меня не из-за того, что я тебе не нравлюсь.

— Хотя это тоже так, — вставила я, а Вика показала пальцами «окей» и продолжила говорить:

— У нас обеих была цель, а мы были препятствиями друг для друга. Ты победила, вышла из гонки, даже не понимая, чтоты для меняпрепятствием так и осталась. Я думала, это работает в обе стороны, но увидела, что ошиблась, когда ты помогла мне.

Я пораженно смотрела на Золотухину. Я не вкладывала в свои поступки тот смысл, который видела она. Просто как не помочь человеку, когда тот на грани жизни и смерти?

Но к демонам, что там думала Вика, если сейчас это привело нас сюда – на соседние балконы, через перила которых Золотухина протягивала мне руку.

— Я ценю помощь и не стану нападать на того, кто меня защищает. Мне сложно это говорить, но, Солнцева… Мир?

Твердо кивнув, я пожала ее ладонь

— Мир.

Какое-то время мы стояли молча, каждая у перил своего балкона, и любовались сгущающимся вечером. С высоты нашего этажа открывался неплохой вид на город. Однако сегодня это вообще не радовало.

— Мы так и будем стоять и молчать, или ты все-таки расскажешь, что случилось?

Я с недоверием покосилась на Вику.

— Не ты ли не говорила, что перемирие не означает дружбу?

— Ее и простой разговор не означает, — она отставила опустевший стакан сока на столик, закрыла балконную дверь в номер с уличной стороны и встала обратно к перилам. – Просто если расскажешь, может быть, я смогу чем-то помочь.

Я шумно выдохнула, вскинув голову к небу. Глаза опять защипало, когда я стала вспоминать детали сегодняшнего вечера. В одну секунду сообщения Демьяна превратили сказку в кошмар.

— Ты ничем не поможешь.

— Самоуверенно…

— А что ты можешь сделать? Мы с Равилем расстались.

Я ожидала едкого подкола или улыбки, которую Вика будет пытаться подавить. Но та нахмурилась, а потом скривилась, будто кто-то сказал, что два плюс два будет пять.

— Вы же были такой сладкой парочкой. Что случилось?

Губы задрожали. Мне пришлось их поджать, чтобы хоть немного успокоиться. Не дождавшись, когда заговорю, Вика спросила:

— Он бросил тебя после секса, да? Это так похоже на мужиков…

— Нет! – быстро возразила я. От пустых обвинений Вики в сторону Равиля стало обидно, как за себя. – У нас… Не было ничего.

— Тогда тем более не понимаю. Он что-нибудь сказал тебе? Пояснил, почему уходит?

Слова – стекло в моем горле. Мне было физически больно произнести:

— Это я его бросила.

Стоило правде сорваться с губ, как я снова начала хлюпать носом. Слезы полились из глаз, размываю мир. Благодаря этому не в мельчайших деталях увидела, какую рожу скорчила Вика.

— Ты дура? – прямо выпалила она. – Он же на коленях перед тобой готов стоять!

— Ты сейчас вообще лучше не делаешь! – зарыдав еще сильнее, просопливила я.

— Господи…

Вика ушла с балкона, и от этого стало еще обиднее. Я действительно дура. Зачем я ей доверилась?

Но прежде, чем я успела себя накрутить, Вика вернулась. Она принесла пачку бумажных салфеток.

— Вытри лицо. Я хочу разговаривать с человеком, а не рыбой-каплей.

— Класс, спасибо, — я не сдержалась и прыснула, принимая салфетки.

Вика щелкнула пальцами, довольная тем, что смогла заставить меня улыбнуться.

— А теперь давай, говори, что произошло. Потому что я в жизни не поверю, что наши местные Бейонсе и Джей Зи расстались из-за того, что «курортный роман это несерьезно».

— Вообще-то я именно так и считала!

— Вообще-то даже слепому будет ясно, что расстались вы не из-за этого!

Она была права. Сейчас, когда я потеряла почву под ногами, Вика видела меня насквозь. Все шло не так, как я хотела…

Обычно в подобных ситуациях моя мама говорила «сгорел сарай, гори и хата». Может, и мне пора сейчас так сказать?

Я вдохнула поглубже. Что ж, сейчас мне придется много говорить. Начнем?

— В общем, Демьян Смагин – конченный урод.