Глава 11

Лето тянулось и тянулось, медлительное, ласковое и жаркое. Редко-редко где в кронах мелькал желтый листок. Я работала здесь уже полгода.

Черный замок все так же спал, слуг больше не набирали, работы велись не слишком торопливо, только участившиеся визиты лекаря разбивали сонную тишину. Иногда лекарь оставался ночевать, тогда поднимался переполох на кухне, к ронсу Ингару присылали горничную – срезать свежий букет в опочивальню.

Похоже, лекарь чувствовал себя очень важной персоной. Пару раз я наблюдала его приезд. Четверка отличных коней, два здоровенных лакея на запятках вычурной кареты, суматоха среди горничных и слуг.

Сам лекарь был невысоким, округлым мужчиной средних лет. Лицо его, какое-то детское, с расплывающимися чертами и носом-кнопкой, всегда вздернутым в верх, было не слишком симпатично. Визгливым голосом он приказывал лакеям и однажды замахнулся тростью на своего кучера.

Не знаю, чем провинился кучер, но смотреть, как пригибается высокий, статный мужик было неприятно. Я радовалась, что мне не придется с лекарем общаться. Обращались к нему – ронс Сафт. Он не был высокородным, но держал себя очень надменно. Не мне судить, сколь велико его лекарское искусство, но к такому врачу я бы обратилась в последнюю очередь.

Дни мои протекали почти одинаково, я немного поправилась и чувствовала себя очень хорошо в спокойной атмосфере рабочего флигеля, среди дружелюбно настроенных людей. Мечты о маленьком домике меня не покидали и я успела не только отложить всю зарплату за это время, но еще и заработать на вязании. Ничего сложного и роскошного здесь не требовалось, обычные жилетки с узорами-косами.

Когда ронс Игвар в дождливый прохладный день первый раз появился в моей жилетке, такие же точно мне заказали многие. Узор был мне знаком до последней петельки, мне даже не нужно было смотреть на спицы, и все свободное время я тратила на работу. Так что сейчас к моим сбереженным деньгам добавилось уже пятьдесят два тинга.

Несколько раз я выезжала в город вместе с ронсой Вертой, бродила с ней по рынку, беседовала с продавцами, закупала пряжу для работы и узнавала цены. Меня интересовали дома. Не имея своего собственного, личного жилья, я немного беспокоилась. Все же крыша над головой – основа спокойной жизни.

Городские цены кусались, да еще как! Даже простенький домик на окраине стоил не менее четырехсот тингов. Все, что дешевле или находилось в не самых благополучных районах, где в соседях были бы проститутки, алкоголики и прочие маргиналы, или же это были совсем уж убогие хижины, не приспособленные для жизни и готовые рухнуть при малейшем ветре. Там, скорее, деньги просили не за жилье, а за кусок земли.

Впрочем, я не считала это чем-то совсем уж страшным. Откладывая по сто-сто десять тингов в год, я вполне могла года через три уже присмотреть и купить себе дом. А пока – все было совершенно замечательно и так.

И продолжалась эта спокойная жизнь до самых первых заморозков.

Работы в парке почти не осталось, самые капризные растения уже были укрыты на зиму, и рабочих, и ронсу Верту перевели в замок, но меня ронс Ингар оставил при себе. Мы занимались оранжереей. Как ни странно, но там была весьма своеобразная система отопления, трубы с паром проходили почти по земле, а на стеллажах и полках росли различные цветы, которые потом, когда понадобятся, перенесут в зимний сад при замке, расставят на окнах и столах.

Конечно, раньше оранжерея отапливалась магией, но этим летом, пока мы восстанавливали парк, управляющий замка, ронс Гонза, нанимал людей в городе, которые что-то там мудрили, перестраивали и теперь теплицу можно было отапливать дровами.

Тут, в оранжерее, мне приходилось работать не только магией, но и ручками, но я совсем не жалела об этом. Ронс Ингар меня берег и большую часть старался делать сам. Впрочем, я от работы никогда не отлынивала. Так что все у нас было тихо и спокойно.

Я даже начала мечтать, что через несколько лет накоплю на дом, потом поработаю, отложу денег и съезжу в небольшое путешествие. Например – в Анрино, город-порт десяти днях пути отсюда. Туда заходили корабли из Орландии, которая славилась своей шерстью. Они привозили на продажу роскошную пряжу, которую так и называли – орландская.

Ронса Дейма, у которой я обычно закупала шерсть для вязания, говорила, что прядут эту нить только молоденькие девочки лет до тринадцати-четырнадцати. Только у них достаточно тонкая кожа на кончиках пальцев, чтобы чувствовать малейшую неровность нити. И уж больше девочек не заставляют делать ничего – ни в огороде копаться, ни готовить дома, ни стирать – руки их берегут.

Здесь, на местном рынке, моток такой шерсти стоил совершенно неприлично. Зато качество у нее было фантастическое. Больше всего пряжа напоминала мне королевский мохер – такой длинный и пушистый ворс был у нее. Я, разумеется, с любопытством смотрела, что носят местные модницы, не стеснялась спросить у торговок на рынке и вообще, старалась больше разговаривать с незнакомыми людьми. Это давало мне новые и новые знания об устройстве мира, о нравах города.

Так вот, эту нитку брали только на отделку – пасма, примерно на четверть большой кофты или свитера, стоила пятнадцать-семнадцать тингов. На такие деньги, если есть свой дом, можно было пару-тройку месяцев прожить безбедно. Зато и отделка получалась роскошной. Больше всего воротник связанный из орландской шерсти напоминал красивый дорогой мех. И кофты с таким воротником стоили очень-очень дорого – были еще и технологические тонкости в вязании, не каждая мастерица возьмется за работу.

Одежду с такой отделкой могли себе позволить только сангиры, санги и несколько жен самых богатых купцов в городе. Слышала, что существовала даже пара целиком вязаных из орландской шерсти шалей, но сама не видала.

Шел месяц англем, второй месяц осени, когда ночью кто-то сильно начал стучать в дверь павильона. Признаться, я немного испугалась – ронс Ингар сегодня вечером уехал в город, навестить семью, так что в павильоне я ночевала одна. Но просто так слушать громкий стук и крики: - Открывайте, открывайте сейчас же! – было невыносимо и как-то страшновато.

Я накинула на ночнушку халат, крепко сжала в руке тусклого светляка и подойдя к двери спросила:

- Кто там?

- Луна! Это ты, Луна? Меня ронс Гонза послал! Срочно требует!

Я выдохнула и открыла дверь, голос Кастина, с которым я больше всего работала летом, я узнала сразу же.

- Что случилось? – я щурилась на яркий свет довольно большого магического светляка в руках Кастина.

- Не знаю, а только велел тебя немедленно к нему доставить. Там какой-то переполох наверху.

- Где?

- Ну, в замке, бегают там, шумят чего-то…

Ронса Гонзу я раньше видела всего пару раз, мельком, потому не слишком понимала, зачем я могла понадобиться ему среди ночи, но и спорить тоже не могла себе позволить. Велев Кастину ждать, вернулась в комнату, надела платье и прихватила теплую кофту. В замок Кастин провел меня через боковой вход – он находился ближе, чем парадный, потом мы долго шли какими-то переходами и коридорами для слуг. Я никогда тут не бывала и понимала, что назад дороги не найду.

Комната, куда привел меня Кастин, вовсе не была пустой. Первый, кого я узнала, был маг-огневик, ронс Гуран, тот самый, который учил меня пользоваться Силой. Кроме него было еще пятеро, трое мужчин и две женщины. Все – маги. Две водницы, второй огневик, еще один мужчина, чью магию я просто не смогла определить и воздушник. Все обладали небольшими силами. Все были заспанные и хмурые. Спросить, зачем нас здесь собрали я не успела.

Ронс Гонза зашел в комнату из какой-то боковой двери, мрачно посмотрел на нас и сказал:

- Сангир Ольгерд просыпается. Лекарь не может справится сам – требует подпитку от магов. Так что все идемте за мной.

Новость, как мне показалось, обрадовала всех, ну, почти всех. Я, правда, совершенно не представляла, как я смогу помочь, но раз зовут на помощь – надо идти. Там уж скажут, что делать.

- Ронс Гонза – Гуран, в отличии от остальных загомонивших магов, остался спокоен. – Ронс Гонза, а ежели, допустим, выгорим?

Ронс Гонза нахмурил брови еще сильнее:

- Заплатим. Хорошо заплатим. Кроме того, Гуран, ежели в городе узнают, что ты мог помочь и отказался… Сам понимаешь.

Эти слова заставили магов примолкнуть – остаться простецом никто не хотел. Все же магия, пусть и в минимальном количестве, давала людям больше возможностей для заработка. И еще… Мне, пожалуй, сложно было это понять, но люди родились с магией и прожили с ней всю жизнь. Для них лишится даже маленького огонька Силы – как добровольно отказаться от ноги или руки. Всем стало страшно и неуютно. Посыпались вопросы, сколько силы нужно и не пригласить ли магов помощнее – никто не хотел рисковать.

Однако ронс Гонза, похоже, предвидел такую реакцию людей. Потому он не стал ругаться или угрожать, а просто сказал:

- Ежели кто выгорит – три тысячи тингов платим!

По местным меркам это – огромная сумма! Гул в толпе магов стих, да и выбора, особенно, ни у кого не было. При таком трепетном отношении жителей города к сангиру Ольгерду магов, отказавших ему в помощи просто… Черт, да им просто не дали бы спокойно жить дальше! Ни работы у них не было бы, ни человеческого отношения.

Мы долго поднимались по довольно крутой лестнице одной из башен, я уже совсем плохо представляла, где мы находимся. Все запыхались, переговаривались изредка отрывистыми фразами – берегли дыхание.

Перед входом в комнату ронс Гонза велел всем погасить светляков:

- Лунный свет перебьете!

Все понятливо закивали, только я не сообразила, зачем нужен лунный свет, но спрашивать не рискнула.

Покои сангира располагались на самом верху – огромная круглая комната, с окнами на все стороны света. Сейчас она выглядела достаточно мрачной, хотя света от трех распахнутых окон было достаточно. Лунного света. Резкого и не дающего рассмотреть детали.  

В центре комнаты, в потоках лунного света, стояла кровать, на которой кто-то метался и тихо постанывал. Рассмотреть кто именно и что там делает просто не получалась – от нас кровать загораживала невысокая, но широкая фигура человека, отбрасывающая четкую тень на всю комнату.

Он обернулся на шум входящих в двери людей и я с трудом узнала ронса лекаря. Он только усилил общее впечатление жути, этот ронс Сафт. Был он белым, как покойник, по лицу стекали крупные капли пота, воротник рубахи распахнут почти до середины округлого брюшка. У него заметно тряслись руки. И говорить он начал сразу:

- Быстрее давайте, быстрее! Там облако! Скроет луну – не успеем!

Первый к нему подошел маг огневик. Ронс лекарь схватил его за руку и тут я увидела, как Сила начала вливаться в полуобнаженную фигуру на кровати. Нам видно было только спину с двумя рваными шрамами и понятно было, что на кровати – мужчина. Его лицо было обращено к луне.

Это было, пожалуй, даже красиво – тонкие алые нити, сплетаясь в воздухе во что-то, похожее на кружево, на сильно рваное кружево, с большими дырами, накрыли фигуру на кровати, мгновенно затихшую и впитавшую эту Силу. Маг-огневик осел на пол, но на смену ему встал Гонза…

Я смотрела на игру Сил, на голубоватую магию воды, на золотую магию земли и серебряные нити воздуха. Все кружева были рваные, но все равно – удивительно красивые. Лекарь просто перенаправлял Силу от магов в мужчину, сейчас тихо лежащего на кровати.  Я оглядела фигуры лежащих магов – они все были обессилены, но магия тлела в них под пеплом усталости. Страх мой почти прошел, да и изначально был он не так уж велик. Я подошла последней и удостоилась замечания:

- Природница? Отлично! – он как-то хищно оскалился и схватил меня за запястье. Я была готова – мне было жаль и рыцаря, который мог погибнуть, и уставшего лекаря, потому я дала ему доступ к своей Силе даже не сопротивляясь.

То, что дальше сделал лекарь, меня поразило, но я слишком мало понимала, что именно он делает. Из моей Силы он начал вить два кружевных покрывала. Одно из них было почти цельным и нарядным, вот его то он и впитал в себя! Я вскрикнула – мой огонек не просто тускнел, он мигал на грани исчезновения! А лекарь все тянул из меня Силу и я уже не могла остановить его! А потом на меня опустилась тьма…

Очнулась я в незнакомой комнате, чувствуя сильную слабость. Рядом сидела горничная, которую я пару раз раньше видела в замке. Кажется – Дельва. Она сразу подскочила ко мне и подала кружку холодного отвара:

- Пей! Это лекарь велел тебе давать. Он-то сам, на своих ногах вышел, а вас всех вынесли! Только ты еще в себя не пришла.

- А остальные?

- Ну, слабые еще, да, но уже лучше.

- Давно я тут?

- Двое суток. А ведь сангир Ольгерд-то – очнулся! Представляешь?!

Я вяло улыбнулась. Я, конечно, рада за этого рыцаря, но вот мне-то что теперь делать? Слабость была почти такая, как в первый миг пробуждения в этом мире. Я напилась и откинулась на тощую подушку, а Дельва выскочила из комнаты.

У меня больше не было ни сил, ни Силы. Слезы полились сами – мне было ужасно жаль моих нереализованных возможностей и планов. Конечно, без магии я не пропаду, но все равно – обидно, она уже стала частью меня и сейчас я так же чувствовала себя калекой, лишенной чего-то очень важного в жизни. Уснула я незаметно для себя.

Очередное пробуждение было необычно тем, что вместо горничной в комнате сидел ронс Каштер, Он вольготно расположился в удобном кресле, закинув ногу на ногу и недовольно покачивая ногой. Смотрел он не на меня, а на блестящую пряжку на своих туфлях. Я завозилась и он вскинул голову:

- Очнулась? Вставай, тебе нужно поесть!

Я испытывала неловкость – не могла же я при нем встать с кровати! Он, как мне казалось, все понял и вышел со словами:

- Сейчас пришлю Дельву. Но поторопись, у меня еще много дел!

Через минуту в комнату вбежала Дельва с кувшином горячей воды, молча, пряча глаза и не отвечая на мои вопросы, помогла мне обтереться, надеть чистое новое платье, такое же, как у всех горничных замка. Похоже, меня переведут на работу сюда. Пока я не знала, радоваться ли этому или огорчаться. Дельва принесла мне сытный завтрак и вышла.

Я еще не успела доесть кашу, как стремительно вошел ронс Каштер с большой книгой подмышкой.

-  Вот, смотри – здесь расписаться нужно. Давай, живее, не задерживай меня!

Он кинул на стол звякнувший мешочек с монетами. Я, очень неуверенно, поставила корявыми буквами подпись в этой книге.

- Слушай меня внимательно! Твои вещи уже собраны, деньги ты получила, повозка ждет. На обустройство в городе тебе здесь хватит, так что не советую проявлять недовольство – это для тебя плохо кончится! Все поняла? Пошли, я провожу тебя сам.

Он подхватил меня под локоть и лично довел до дверей замка.

Через несколько минут я, зябко ежась в тонкой накидке горничной, сидела в коляске, в которой раньше ездила в город с ронсой Вертой.  Кучер был другой, незнакомый мне. На мои вопросы он не отвечал, только погонял коней. Высадил он меня у ворот городского рынка, сам выложил тюк с вещами к моим ногам, тут же развернулся и уехал.

Я с сомнением посмотрела на тюк – поднять его и тащить без тележки куда-то далеко я не могла – меня все еще пошатывало от слабости. Но и стоять здесь с мешком денег в руках было не лучшей идеей. Рынок еще только просыпался, большая часть прилавков была пустой. Волоком, обливаясь потом и понимая, что надо что-то решать с жильем, просто срочно, иначе – простыну, я доволокла мешок до крайнего прилавка.

Меня чуть знобило, и я порадовалась, что уже начались заморозки и, хотя бы, нет дождя. Передохнула и сообразила - нужно достать несколько монет и снять комнату на первое время, пока я не куплю себе дом. Заодно отлежусь и отъемся. Нагнулась под прилавок, села на тюк с одеждой и развязала мешочек с тингами.