Глава 17

За окном посветлело, в коридоре послышались шаги первых проснувшихся людей. Я лежала лицом к стене и думала. Вопросов у меня было значительно больше, чем ответов, только задать их было некому. Похоже, ответы мен суждено узнать самой.

Харт ушел объяснятся с ронсом Цинтом. Последнее, что он мне сказал, было:

- У тебя есть два дня на принятие решения. Уговаривать не буду, ты и сама понимаешь, если сейчас не выжечь Тьму, она спрячется и расплодится. Да, на это нужно время. До реальной угрозы миру может пройти еще лет восемь-десять… Отсыпайся сегодня, я скажу, что ты просидела около меня всю ночь.

Я трусила. Совершенно отчетливо – трусила. Я боялась. Вспоминала и мерзкое колыхающееся полотнище Тьмы, и тварей, что растекались прямо на глазах по обочинам дороги смердящими лужами, и изуродованные тела погибших.

Я честно пыталась ответить себе на вопрос – есть ли у меня выбор? Десять лет жизни – не так уж и мало! Почему я должна рисковать ими ради неведомых мне людей?! Нельзя сказать, что этот мир встретил меня радостно и ласково. Да и люди… Мачеха и ронс Каштер, мои названные братья и лекарь, «высушивший» меня. Кто они мне такие, что ради их спокойствия я должна рисковать?!

А так же – дядя Ангус и тетя Рима, ронса Верта, что бесконечно подкармливала меня в замке, и ронс Ингар, и тетушка Вайра, да даже ворчунья Жарма, которая передала с рынка для меня траву для лекарственного взвара – думала, что я простывшая. Они, конечно, хорошие люди и были добры ко мне. Только вот жизнь у меня одна!

Я лежала, со злостью пялилась на яркий прямоугольник утреннего солнца на стене и пыталась принять честное решение.

Харт все еще не возвращался и в какой-то момент я поняла – нет, ни за какие блага мира я в эту историю не полезу! Пусть сами разбираются. Какое ко мне имеет отношение этот отряд бойцов? Они военные, они за это деньги получают, вот пусть они и воюют!

А я сделаю все так, как и хотела раньше – устроюсь в большом портовом городе, буду вязать и просто наслаждаться жизнью. В конце концов, вояки вполне могут справится и без меня. Тогда и вообще все будет отлично. Конечно, наверное, их погибнет больше, чем если я буду рядом. Но они мне вообще чужие и незнакомые!

И внутри меня ласково запела Тьма…

Прямо днем, при свете солнца, спрятанная в глубинах моей души Тьма давала мне обещания.

Тихий, но отчетливый шепот рассказывал мне о Силе, которую я приобрету в момент слияния, о праве жить так, как мне удобно и делать все, что захочу, о праве сильного. А я, слившись, буду очень-очень сильны!

О том, что я ничего и никому не должна в этом мире, который был ко мне несправедлив, о том, какая я умная и красивая, о том, что мои желания будут исполнятся немедленно, все желания, любые…

О том, что больше мне не будут угрожать всякие там лекари и ронсы Каштеры – они просто умрут, зачем такие калеки нужны Тьме?! Тьма берет только сильных, самых-самых, избранных! Я  - избранная и Тьма меня любит…

Она знала про меня много, даже то, что я из другого мира, она видела все черные пятна в моей душе и в каждое из них кинула свое семя.

Я лежала, замерев и сдерживала дыхание – смерть стояла за этим словами…

Пожалуй, решение я приняла именно в тот миг, когда «увидела» внутри себя бесславную смерть ронса Каштера. Я – Владычица этого мира и он – грязный червь у меня под туфелькой…

Когда распахнулась дверь и вошел Харт, я резко села на кровати и сказала:

- Я иду с тобой.

Он внимательно посмотрел на меня и спросил:

- Она с тобой говорит?

Я поняла без слов. Неужели, когда он был магом, он слышал этот голос постоянно?! Нежный, сладкий шепот с запахом гниющей плоти.

- Харт, а как ты с этим… Как ты справлялся?

- С трудом – он криво ухмыльнулся. – Просто я всегда знал, что я не самый лучший.

- В каком смысле?

- Во всех, Лунка. Не самый умный – есть люди умнее. Не самый красивый – есть и получше. Не самый добрый и не самый великодушный. И даже не самый злой.

- Не понимаю.

- Знаешь, я тоже не слишком это понимаю. Просто знаю, что это – так и есть. И когда Она говорит о твоей исключительности – она врет. Просто и незатейливо – врет. Ей нельзя верить.

Харт прошелся по комнате, потом вернулся и сел у меня в ногах.

- Понимаешь, Лунка, совершенных людей не бывает. У всех у нас есть в душе ростки Тьмы. Помнишь, я рассказывал тебе про своих друзей? Крайт… Он был сильный маг и умный парень, щедрый, добрый, но немного – сноб. Тьма долго звала его. Сперва он смеялся над ее зовом. Зов тогда слышали почти все маги, кто часто бывал у портала. Потом он стал презрительно отзываться о простецах. Мы с Вином были как слепые, просто не понимали… Спорили, доказывали, иногда немного ругались… Потом Крайт ударил лекаря – тот немного не вовремя зашел в палатку, обозвал лекаря глупцом. Мы даже поссорились тогда.

Харт помолчал. Заметно было, что эти воспоминания даются ему нелегко. Я не торопила, мне казалось, что где-то в его рассказе будет ответ на мой вопрос. Харт тряхнул головой, как будто отгоняя какие-то мысли и продолжил:

- Вин первый заметил неладное – слишком Крайт стал надменным и нетерпимым к чужому мнению. Я же все не видел непоправимого... А потом Крайт ушел в нее добровольно. Просто он ей поверил. Вин погиб от его руки, когда старался его задержать. Так что не верь ей.

- Харт, я боюсь.

- Я понимаю. Когда она будет звать – говори со мной. Все равно о чем. Это помогает, я точно знаю. А главное – никогда не верь ей.

- Но как я буду жить, зная, что она все время у меня в голове?! Все знает обо мне и не даст мне даже спать – будет шептать.

- Нет, все время она не сможет быть с тобой – только в минуты слабости. Твоей слабости, Лунка. Когда ты жалеешь себя. Когда ты думаешь, что ты лучше остальных. Достойнее. Сильнее. Умнее. Избранная… Да, вот тогда она и может говорить с тобой. А сейчас спи, я побуду в комнате.

Я спала и мне снились лунный свет и полет… Ночью я полностью восстановила силы – луна росла и я даже не успела замерзнуть у окна. Харт смотрел с любопытством и легкой завистью.

- Харт, прости… А ты… Ну, ты сгорел полностью? Магия не вернется никогда?

- Думаю, что не вернется – там просто нечему возвращаться. Сила огня вся ушла на портал. А Сила луны – на обмен.

- Ты хочешь сказать, что ты выпустил Силу луны в тот мир?

- Да. Я ее обменял на силу Тьмы. Как бы установил временное равновесие между мирами. В это время я и смог закрыть портал.

- Интересно, а вдруг кто-то там получил твою силу?! Что с ним будет?

Похоже, Харт растерялся. Он помолчал с минуту и сказал:

- Никогда не думал об этом. Но вообще-то, вопрос интересный. Надо будет поговорить с учеными. Ложись уже спать – вставать рано.

Утром мы тронулись в путь. До Анрино оставалось двое суток пути.

За эти дни Тьма больше не пыталась говорить со мной, а у меня было время обдумать, что же она такое. Конечно, мой опыт в магии и владении Силой мизерный, но зато я не скованна предрассудками и догматами. Скажем так, в отношении выводов я более свободна и даже более нахальна.

Мне странно одно, а именно, то, что Тьма здесь – разумна, что у нее ест голос. Но вот это как раз и можно объяснить магией. А так, если подумать, то Тьма существует в любом мире и в любой душе. Она изначально есть там. Ты позавидовал в детстве чужой игрушке, подростком – приятелю, который симпатичнее, сильнее или умнее, взрослым – чужим деньгам или здоровью, любви или выигрышу. Не помог, хотя имел возможность. Не пожалел, когда нужно было. Ну, и так далее.

Тьма не оставит тебя – она расцветет в каждом пятнышке на твоей душе. И выжигать эти пятна можно и без всякой магии. Одергивать себя, не позволять зависти, жадности, злобе прорастать в душе. В общем-то – ничего сложного. А с другой стороны никто из нас не свят. Просто редко задумываемся о прополке собственных мыслей, охотно прощаем себе маленькие слабости, иногда – излишне жалеем.

В общем-то, именно об этом и говорил кто-то из поэтов:

Не позволяй душе лениться!

Чтоб в ступе воду не толочь,

Душа обязана трудиться

И день и ночь, и день и ночь!

Конечно, королевские ученые могут и высмеять столь примитивную теорию, но я, хотя бы, смогла объяснить самой себе все происходящее со мной.

Возможно, Тьма чувствовала, что я ей враг, но говорить со мной больше не пыталась.

В Анрино мы прибыли ближе к вечеру. Останавливаться в таверне Харт не стал – сразу направил телегу куда-то вглубь мощеных улочек города.

Особнячок, к которому мы подкатили, был явно не из самых шикарных. Скорее – просто средних размеров дом, чуть запущенный, но не обветшалый.

Откуда-то из дома выскочил среднего роста мужчина, поклонился и подхватив под уздцы коней, повез нашу телегу куда-то за дом. На крыльцо вышел седой высокий старик, прямой, как шпага, коротко, но внимательно оглядел нас с Хартом и приглашающе кивнул головой.

- Иди, не бойся, видишь – нас ждут. – Харт аккуратно подтолкнул меня в спину.

Как только дверь за нами закрылась, отрезая от внешнего мира, старик и снявший кольцо Ольгерд обнялись. Потом старик строго глянул на меня и вздернув левую кустистую бровь спросил у сангира:

- Ты привез с собой подружку? Или без горничной теперь не можешь путешествовать?

Ольгерд рассмеялся:

- Ты все так же ворчлив и ехиден? Спасибо Силе, что хоть что-то в мире осталось неизменным! Знакомься, Зорт, эта девочка – лунный маг.

- Ах, вот оно что! – протянул вредный старик.

Теперь он смотрел на меня с интересом, как бы оценивая, насколько я пригодна для его целей. А я чувствовала себя очень неловко – судя по дорогой одежде старик был не последним человеком в этом мире. Ольгерд взглянул на меня и довольно официально добавил:

- Санги Алуна, позвольте представить вам Зорта Эртийского. Он дядя Верховного правителя и самый сильный воздушник.

Старик поморщился:

- Был самым сильным – скрипуче поправил он. – Теперь меня не хватает даже на приличный сквозняк. Впрочем, это все не важно. Комната ждет тебя, мой мальчик. А для санги, увы, ничего не приготовлено. Посему я предлагаю ей выпить со мной взвара, пока приготовят покои.

Двое слуг внесли наш багаж и мне стало совсем уж неловко за огромный мешок с тряпьем. Один из лакеев повел Ольгерда вглубь дома, второй подхватил мой мешок, выслушал распоряжение сангира – приготовить комнату, и тоже куда-то поспешил.

Сангир Зорт не предлагал, скорее – командовал, потому я только послушно кивнула головой, положила ладонь на предложенный мне локоть и пошла с ним туда, куда он зашагал – в небольшую столовую. Три плотно занавешенных окна в пол, большой овальный стол под простой белой скатертью, окруженный десятком стульев, в углу – пузатый резной буфет.

Комната производила странноватое впечатление. Казалось, что дом так долго был без хозяев, что весь выцвел, покрылся трещинами и морщинами, и теперь, когда вновь появились люди, старался тщательно спрятать следы времени и разрухи. Только вот у него не слишком хорошо получалось.

Буфет прятал за собой пятно на полосатых обоях, но краешек все равно был виден, огромный цветной ковер, почти во всю комнату, все же не скрывал обшарпанные плинтуса с трещинами. На блестящей хрусталем люстре недоставало пары подвесок. Да и светляков вместо шести было только три.

Старик обвел комнату недовольным взглядом, отодвинул мне стул и предложил сесть. Все это время мы молчали. Молчали даже тогда, когда средних лет горничная, в темно-сером платье и длинном белоснежном фартуке, ловко накрывала стол к чаю.

Плотная, невысокая, с гладко зачесанными волосами и круглым добродушным лицом. Нос кнопочкой и пухлые губки бантиком делали ее миловидной, вот только слишком пристальный взгляд стальных серых глаз, который я случайно уловила, разрушал образ милашки и простушки. Наконец она вышла и сангир, жестом предложив мне угощаться печеньем и ароматными булочками, сказал:

- Думаю, юная санги, нам стоит поговорить.

Разговор, с моей точки зрения, напоминал допрос. Нет, сангир Зорт не был груб, но и излишней деликатностью явно не страдал. Понимая его значение в социуме, я старалась отвечать максимально честно и четко. Выпотрошил он меня довольно быстро, поскольку все вопросы о детстве и родителях я отвергла, сославшись на потерю памяти. Жаловаться на мачеху я не стала, но, возможно, такая история, как у меня, была не единична, потому как сангир счел нужным задать вопрос о моем питании и на мой ответ, что оно было недостаточным для восстановления, лишь кивнул головой.

Когда я закончила рассказывать о путешествии, он вернулся к моменту моего увольнения из замка. Взвар в чашках уже остыл, так и не тронутый. Отвечать сразу я не стала – отхлебнула из чашки и взяла печенье. Похоже, это его слегка развеселило.

- Санги Алуна, у вас есть причины что-то скрывать? – он опять вздернул углом левую бровь, отчего лицо приобрело несколько насмешливое выражение.

Но вот тут мне нужна была пауза на размышление, потому я только утвердительно кивнула головой. А мысль у меня была простая, но довольно странная.

Вот сейчас я пожалуюсь на обман и сволочизм ронса Каштера. Его, разумеется, накажут. Пожалуй, еще и из замка выгонят. Хочу ли я этого? Конечно – хочу! Я вовсе не забыла, как меня выкинули на улицу, предварительно обобрав. Да, я очень хочу, чтобы его наказали! Порадует меня это? Да! Безусловно – порадует!

Злорадство, гордыня, а возможно и еще какие-то неблаговидные чувства у меня точно появятся.

А потом ко мне придет Тьма…

Слишком мало я понимаю в данной Силе, чтобы так рисковать. Конечно, в глазах закона я и буду чиста, но буду ли я чиста перед своей совестью? Решить мгновенно этические вопросы такого плана я точно не готова. И рисковать не хочу!

Я посмотрела прямо в глаза сангиру Зорту и сказала:

- Почтенный сангир, я не стану отвечать на ваш вопрос. И прошу вас не затрагивать эту тему в присутствии сангира Ольгерда.

Раздражение, которое появилось на лице бывшего мага, довольно быстро сменилось некоторой задумчивостью, а потом недоумением. Он помолчал, потирая костлявый подбородок и, похоже, перебирая мысленно какие-то факты, однако спорить он не стал:

- Как скажете, лунный маг Алуна.

_________________________

Автор стихотворения Н. Заболоцкий