Глава 28

Почти девяносто дней, до момента получения денег, мы провели в небольшом загородном поместье канцлера, что находилось в южном, Приморском районе государства.

На прощанье канцлер, лично провожавший нас до портала, сказал:

- Заодно, санги Алуна, вы присмотритесь к маленькому хозяйству. Не думаю, что у вас есть опыт такого рода. Так что не стесняйтесь, обращайтесь к ронсе Суле со своими вопросами. Она руководит замком уже много лет и прекрасно справляется. Лучшей экономки у меня еще не было. Также разобраться во всем вам поможет ронс Пешт.

И я, и Ольгерд прекрасного понимали, какую большую помощь оказал нам сангир Ланто, без его заступничества мы вполне могли увязнуть в бюрократических разборках и получить кучу неприятностей. Но от нашей благодарности он просто отмахнулся и кивнул на светящуюся арку портала:

- Ступайте, ступайте. Там вас встретят.

Нас действительно встретили. Из портала мы вышли возле большого южного города, где с нашими теплыми накидками смотрелись как белые вороны. С собой у нас был только небольшой кожаный рюкзак со сменой одежды, который заботливо приготовила нам санги Фаста.

Портал мы проходили не одни. Перед нами и после нас въезжали телеги с тюками и свертками. Никаких дежурных солдат с той стороны не было, зато на выходе стояли контролеры с темно-фиолетовыми повязками на рукавах и собирали в казну налог за ввоз товаров. Нам платить не пришлось.

А сразу за низким металлическим забором, который огораживал огромную приемную площадку, к нам подошел почтительно кланяющийся мужчина, который спросил, не в замок ли Листер мы направляемся. Он проводил нас к легкому двухместному экипажу, запряженному крепкой гнедой парой.

Уже сидя в коляске, я с высоты с любопытством оглядела окрестности. Совсем не далеко от портала раскинулся огромный рынок, где у входа торговали какими-то непонятными плодами, мясом, молочкой и прочими продуктами. Заметив мой взгляд, кучер пояснил:

- Это, санги, только первые два ряда продукты продают, а дальше туда, внутрь, то, что через портал приходит.

- А что вам везут через портал?

- Ткани везут, чай северный везут – очень у нас его уважают. Фарфор афранский везут, попроще какую посуду, ну и, конечно, кованное разное из Тертуса, колечки и сережки для женщин – это из Ангуда поступает. С севера еще кружева завозят.  

- Лунка, - вмешался Ольгерд, - попозже мы вполне можем потом заехать на этот рынок, и ты сама все посмотришь.

Возчик, представившийся нам Холтом, истово закивал, подтверждая, что посмотреть можно в любое время.

До замка мы добирались около часа по пылящей дороге, под палящими лучами солнца. Нас изрядно растрясло, да и шерстяное платье оказалось не самой подходящей одеждой. Обливающийся потом Ольгерд скинул колет, оставшись в одной рубашке.

И все равно, я без устали глазела по сторонам, рассматривая небольшую деревушку, по центральной улице которой мы проезжали, высоченные деревья, напоминающие каштаны и липы - они давали довольно густую тень, поля, засаженные ровными рядами каких-то овощных культур. Далеко не все я смогла опознать.

Во дворе очень старого замка, состоящего из большого квадратного донжона и пары башенок поменьше, явно пристроенных позже, на встречу нам вышла уютная пожилая женщина в легком цветастом платье и с простеньким веером в руках. Ее сопровождал лакей, одетый также достаточно легко, он и подхватил наши вещи.

Ронса Сула, вздыхая над неподходящей одеждой, переживая, что мы устали, отвела нас в огромную, восхитительно прохладную комнату, занимающую почти весь второй этаж центрального донжона. Надо сказать, что и меблировка и общий вид комнаты разительно отличались от того, что мы видели в доме канцлера.

Беленые стены, сохраняющие прохладную температуру даже в такую жару, полупрозрачные кисейные занавески на трех длинных узких окнах, которые колыхались под порывами ветерка, с одной стороны, и два окна закрытых очень толстыми, плотными шторами на противоположной стене. На мой недоуменный взгляд ронса Сула пояснила:

- Это, санги Алуна, солнечная сторона. Приходится занавешивать, иначе в комнате станет жарко. А с той стороны – тень будет почти до вечера!

Больше ни каких тяжелых тканей в помещении не было - полог над кроватью такой же кисейный, как шторы, белое пикейное покрывало на широкой кровати, ажурные плетеные кресла с небольшими цветными подушечками, стол без скатерти из светлой золотистой древесины, пара таких же стульев и яркая, бирюзово-синяя, керамическая плитка на полу – больше всего хотелось снять обувь и пройтись по ней босиком.

- Ванна готова, санги, - обратилась ко мне ронса, - но, если желаете, сполоснуться можно и в бассейне.

Этот отдых был, пожалуй, самым восхитительным отдыхом из всех, что я помнила - мы часто купались в крошечном бассейне, три на четыре метра, с настоящей морской водой. Часами бродили по рынку, где я перепробовала все местные фрукты. Много бездельничали и разговаривали.

Кроме того, подражая местным жительницам, я завела себе небольшой гардероб из легких, воздушных тканей. Цветастые платья предпочитали ронсы и крестьянки. Я же, копируя местных санги, выбирала белые, прохладно-голубые и бирюзовые оттенки. Ольгерд в белоснежных рубашках по местной моде и светлых брюках был просто неотразим. Я не раз ловила на нем восхищенные взгляды женщин, но он не видел никого, кроме меня.

Ронса Сула устроила нам очень интересную экскурсию по поместью. Она показывала поля с различными культурами, объясняла, что крестьяне, арендующие землю в поместье, обязаны отрабатывать на господских полях каждые два дня из пяти – это заменяло арендную плату.

- Если вам, санги Алуна, интересно, это лучше к управляющему обратиться, я-то, признаться, из замка редко выбираюсь.

За землями наблюдал ронс Пешт - спокойный мужчина средних лет, который жил с женой и двумя маленькими сыновьями в одной из башен замка. Осенью урожай продавался, при замке оставляли только то, что требуется для прокорма слуг, и деньги отправлялись в столицу хозяину. С них он уже сам платил налог государству. Земель, кстати, было не так и много, но все шесть полей были засеяны разными культурами.

- Это ронс Пешт сам придумал. Урожай – не урожай, а на уплату налогов всегда хватает, да еще и остается. Не бывает же так, чтобы все сразу не уродилось – похвасталась удачным хозяйством ронса Сула.

Вообще, надо сказать, что держалась она с большим достоинством. В ней не было ни тени надменности, когда она командовала слугами, она ни разу не позволила себе повысить голос, но слушались ее беспрекословно. Все знали, что она обязательно проверит исполнение приказа и, в случае лени и небрежения – строго накажет.

Я даже немного позавидовала санги Фасте – найти такую экономку – это дорогого стоит! Замок, хоть и очень старый, собержался в отменном порядке и всегда был готов принять гостей.

Кроме полей и прекрасного старого сада при замке ездили смотреть, как организованы две небольшие фермы и крошечная сыроварня, на которой работала одна семья.

Пожалуй, стоит завести и себе такие. Мне очень нравилось то, что я видела. Многоплановое хозяйство казалось менее рискованным.

Кроме того, ронса Сула охотно показала мне весь замок, объясняя сколько прислуги и для чего нужно, рассказывая кому, сколько и как платить, какие заготовки она делает на зиму и сколько запасов считает нужным держать.

Признаться, я была потрясена объемом знаний почтенной ронсы. Женщина не кончала ни каких курсов и академий, но за эти годы выработала удобную и гибкую систему управления, которая работала просто отлично. Мне становилось боязно – справлюсь ли я с таким. Тем более, что Ольгерд при первой же возможности сбегал от рассказов ронсы Сулы. Хотя с ронсом Пештом он объездил все прилегающие поля лично и имел долгие доверительные беседы.

Понятно, что в нашем замке все будет немного другое, начиная от растений и климата, и кончая внутренним убранством, но для меня эти дни стали прекрасной школой – я примеряла на себя обязанности хозяйки и многому научилась.

За эти дни мы свели знакомство с несколькими соседями, которые приглашали нас то на обед, то на приятный семейный ужин, и сами охотно заезжали к нам.

Я заметила, что южане отличаются от жителей севера и центра страны некоторой беспечной ленью и болтливостью. Семьи были большие, в некоторых по шесть-семь детей, какие-то двоюродные тетушки и дядюшки, и зачастую – ближайшие соседи, которые заезжали на два-три дня.

Часто устраивались пикники, совместные празднования всего на свете – например – помолвок или дней взросления – так называли здесь дни рождения. Особенно суматошно это проходило, если день взросления отмечали детский.

И для меня, и для Ольгерда это было несколько утомительно, но мы терпели, не желая портить репутации санги Фасты, как одной из самых гостеприимных хозяек округи. Многие соседки, особенно молодые, были разочарованы мыслью о том, что в этом году санги Фаста не приедет на летний сезон.

Из всех окрестных сангиров больше всего я симпатизировала санги Лилен. Миловидная, молодая вдова с двумя очаровательными и спокойными близнецами пяти лет. Маленький крепыш Терк, названный в честь отца, и забавная малышка Мида. Как рассказала мне одна из соседок, муж санги Лилен трагически погиб накануне рождения близнецов.

Именно на день взросления малышей я и решилась преподнести ей необычный подарок, не столько, правда, ей, сколько всем вокруг. Я долго объясняла Ольгерду, что именно хочу получить, но он совершенно не понимал меня, что совсем не помешало ему оплатить мой каприз.

Пробойники мне изготовили в местной кузнице, недорого и достаточно быстро. Кузнец-маг только подивился нелепому заказу, но на следующий день я получила, все что хотела. В красителях тоже недостатка не было. Тем более, что мне не требовалась стойкая краска – мне требовалась яркая. Так что тут вообще обошлось без применения Силы.

Тонкие листы бумаги я лично окрашивала с обеих сторон, и они мгновенно высыхали на южном солнце. Складывала стопку из пяти-семи листов, и Ольгерд, с помощью молотка и пробойника получал с одной такой закладки большую горсть яркого конфетти в виде кружков, звездочек, квадратиков или крошечных бабочек.

Как я уже говорила, магия исчезала гораздо медленнее, да и сами маги были сильнее – они не потеряли столько силы при закрытии портала.

А на сам день взросления малышей я пригласила мага-воздушника, который за совсем небольшую плату устроил целое представление, собирая тысячи и тысячи разноцветных клочков бумаги то в длиннющую яркую спираль серпантина, то в прекрасную бабочку, то в огромную, машущую крыльями, птицу.

Близнецы и их маленькие гости визжали от восторга! Надо сказать, что и взрослые санги не далеко ушли от них - таких развлечений у них еще не было!

Технологию изготовления конфетти я рассказывать не стала ни соседям, ни любопытствующей ронсе Суле. Догадаются сами - хорошо, нет - значит, и не нужно.

Зато, подробно расписав способ изготовления на бумаге, я сложила в корзинку несколько горстей готовых изделий, свернутых в трубочку окрашенных листов и туда же добавила пробойники. Все это я вручила ронсе Суле с наказом передать хозяйке, санги Фасте, когда она приедет на отдых – мне хотелось отблагодарить семью канцлера за заботу хотя бы такой мелочью. А особенно – саму санги Фасту за тот тайный подарок, который она сделала лично мне перед отпуском.

В целом наши дни были насыщены разговорами, учебой и различными, совершенно новыми для меня и Ольгерда фактами и явлениями.

В частности, мы посетили очень интересное место. В поместье сангира Байто была организована небольшая фабрика, где производили ароматические масла, из которых потом в столице изготовляли самые модные духи.

Я с любопытством оглядывала огромные чаны, бесконечное количество каких-то перегонных аппаратов, но долго там пробыть не смогла – знойный, душный воздух цеха вызывал головную боль. Зато там я от души закупилась различными сортами масел для подарков.

Вообще, это лето многому научило нас.

Я помню, как поразился Ольгерд, узнав размер государственного налога:

- Знаешь, Лунка, дома все эти проблемы сперва решал отец, а потом взвалил на себя ронс Горза. Я, признаться, не думал, что все так сложно.

Был один достаточно забавный и странный момент. Помня о разных способах, которыми книжные попаданки пользовались, чтобы обеспечить себе безбедное существование, я начала предлагать Ольгерду некоторые варианты:

- Можно попробовать делать керамику, если найдется нужная глина, или, если земли окажутся подходящими заложить плантацию чая. Ты сам видел, что здесь он пользуется спросом.

На такие мои подкаты и предложения Ольгерд всегда улыбался и соглашался, говоря:

- Радость моя, все что ты захочешь!

Я упорно продолжала перебирать различные варианты, пока однажды Ольгерд не спросил меня с любопытством в голосе:

- Лунка, скажи, неужели, ты действительно считаешь, что как хозяин замка, я - безнадежен?

Я слегка смутилась:

- Вовсе нет. Просто я не понимаю, чем мы будем заниматься.

Ольгерд подхватил меня на руки, покружил по комнате, где мы отдыхали после очередного похода на рынок, и, чмокнув в нос, торжественно произнес:

- Радость моя, ты можешь заниматься любым делом, которым захочешь, всеми вместе или никаким, но обеспечивать твою жизнь должен муж! Если ты еще не забыла, то как раз я таки и являюсь твоим мужем! - Он сурово хмурил брови, но глаза его смеялись.

- Ольгерд, я просто волнуюсь о нашем будущем!

Очень строгим тоном он ответил:

- Волноваться о будущем должен мужчина! Дело женщины – тратить деньги! Надеюсь, ты с этим справишься?

Этот разговор чуть не привел к первой размолвке между нами - Ольгерд действительно не понимал меня. До тех пор, пока до него не дошло, что я обязательно хочу знать, чем он будет зарабатывать на жизнь, и собираюсь не только тратить деньги, но и участвовать в пополнении семейного бюджета, он отшучивался. Однако поняв, что я уже злюсь, начал объяснять:

- Лунка, даже если у нас не хватит денег отремонтировать замок полностью, мы отремонтируем часть его, в которой сможем жить с удобствами, а на следующий год я собираюсь набрать учеников. Канцлер обещал помочь мне в этом.

- Учеников?! – признаюсь, я растерялась, - каких учеников?

- Твой муж, если ты вдруг забыла, неплохой мастер мечевого и сабельного боя, так что желающих поучиться у меня будет достаточно. Разумеется, я собираюсь обучать гердов, а не солдат.

Признаться, я о таком не думала. Мне всегда казалось, что должны существовать какие-то, давно организованные Верховными, школы и академии, раз уж этому государству нужны военные. Однако выяснилось, что такие школы существовали только для солдат, а вот чтобы стать гердом, нужно было сдать приличный экзамен, который включал в себя, помимо умения владеть оружием, еще и прочие интересные штуки.

Например, герду, собирающемуся служить в приграничном районе, требовалось хорошее знание языка Шариатского Хараджа, если герд собирался служить в приграничье Великой пустыни Санхай – он должен был знать не менее трех наречий баутидов – местных кочевых племен. В лесных районах требовалось умение ходить по лесу, не оставляя следов, поэтому герды там старались брать уроки у охотников.

Все эти вещи Ольгерд рассказывал мне с совершенно невозмутимым видом.

- Но, Ольгерд, когда ты успел все это узнать?!

- Лунка, милые пожилые сангиры, с которыми я, иногда, выпиваю пару бокалов вина – почти все прошли военную службу в различных местах. Сама понимаешь – им приятно найти нового слушателя.

В общем-то в такой системе обучения был определенный смысл. Если перевести на наши звания, то герд – это что-то вроде сержанта, а старший герд, пожалуй, равнялось лейтенанту. И поскольку страна была огромной, то и условия службы требовали очень разных знаний.

 Экзамен герды и старшие герды сдавали непосредственно крангу – этакое среднее воинское начальство, с которым потом и служили весь срок контракта. Система для меня непривычная, но работающая в этих условиях. Да и потом, ничего особо толкового об организации армии Земли, я в общем-то и не знала, так что не мне и судить.

Однако то, с каким усердием Ольгерд учился всему этому, как грамотно собирал сведения, внушало мне уважение к моему мужу – я точно знала, что не ошиблась в нем. И дело было не только в моей любви. Все эти знания, которые так неожиданно вывалились на меня, являлись доказательством надежности моего мужа. Он готов учится и пробовать разное, лишь бы обеспечить наше будущее.

Эта беседа, как ни странно, сблизила нас еще больше. Теперь мы часто обсуждали планы и Ольгерда и мои, искали в них недостатки, вместе решали, что и как лучше организовать.

Думаю, мой интерес к его занятиям казался Ольгерду странноватым, но он принимал меня со всеми моими тараканами и ближе к концу отпуска, однажды, когда мы уже тихо поужинали вдвоем и пили изумительный фруктовый сок в спускающихся сумерках, отдыхая в беседке сада, сказал:

- Я только теперь начинаю понимать, радость моя, как мне повезло, что ты согласилась стать моей женой. Я люблю тебя и принял бы любое твое решение, например, - спихнуть дела на управляющего. Но ты и в браке остаешься моим другом и соратником. Это очень необычно, Лунка, но я счастлив, что могу делится с тобой планами и обсуждать дела. Мало кому из моих знакомых так повезло. Ты – мое счастье, Лунка.