= 24 =

Глава 24

Я ушёл от Женьки на эмоциях. Пребывал в странно - нереальном бешенстве, которого не испытывал никогда в жизни.

Да чтобы я хоть раз из – за женщины лез на подобного рода конфликты!

Да не надо оно мне!

Никогда не испытывал недостатка в бабах. Да и окружали меня всегда самки, которые четко знали чего хотят от жизни, какой мужчина им нужен и как с ним обращаться.

Сами не прочь были занять место не только в моей постели, но и в моей жизни.

Каждая стремилась захомутать, женить, только вот мне была нужна далеко не каждая.

Как оказалось, я вообще не знал, что мне необходимо на самом деле.

Судя по моему недавнему открытию, мне нужна именно такая женщина, как моя Рыжуля.

Прокручивая в голове свой разговор с Олей, наши поцелуи и зажимания, я поплыл.

Она красивая и ладная, вкусная, именно такая, которая может свести мужика с ума. Молодая, чертовски красивая, а ещё неиспорченная, не ветреная, она не шлялась с другими кобелями, что было немаловажным. Ольга образована, умна и она выросла на моих глазах. Я сам такой её слепил и воспитал... для себя, а не для таких, как Женька.

Одна мысль о том, что я годами взращивал из Ольги идеальную женщину для себя, цепляла.

Как ни крути, но выходило так, что неосознанно я сам вырастил для себя женщину.

И у меня на эту девочку прав больше, чем у кого бы там ни было.

Ни отдам её ни Евгению, ни какому – то там другому мужчине.

Она только моя.

Образ моей Рыжули стоял перед глазами. Хотелось поехать к моей девочке и на деле показать кому она принадлежит, чья она, чтобы после этого даже не помышляла о каких – то левых мужиках.

Но не поехал.

Сдержался.

Не стоит совершать необдуманных шагов и пугать девчонку напором своей страсти.

Сейчас на эмоциях я готов пойти до конца. Но зачем?

Чтобы доказать что и кому?

Ей или себе?

Нет, надо остыть и подумать.

Приехал в гостиницу и впервые лупанул в стену кулаком, выпуская пар, представляя вместо стенки физиономию кобеля Женьки.

Охранники мои держались от меня подальше, видя, как я взбешён. Ужинать не стал, поспешно принял душ, позвонил в Москву Петру. Надо же выяснить, есть ли там какие проблемы на фирме. Но Пётр ответил, что всё идёт гладко. Крупная встреча с французами у меня назначена через две недели. И хорошо, что они ко мне, а не я к ним. Не готов сейчас морально лететь за границу. Да и в Москву без Рыжей как?

Правильно. Никак.

Я лёг спать, но сон не шёл. Слова, которые говорил мне Женька всю ночь вертелись в голове, не давали покоя и бесили. Рыков ведь не уволит Ольгу. Ни за что и никогда. Даже если у неё будут самые кривые в мире руки, всё равно не уволит. Из принципа.

Только вот я не собираюсь устраивать соревнования в стиле: «кого выберет девушка».

Никакого выбора.

Она - МОЯ!

И дело вовсе не в том, что я боюсь соперника, или что Оля выберет Рыкова. Просто не желаю, чтобы она и секунду проводила рядом с кобелём, которые капает и обтекает слюной, глядя на неё и прикасается к моей Рыжей своими лапами.

Я не мог объяснить тех чувств, которые питал к Рыжей. Дико ревновал её, этот факт нельзя не признать и нельзя его отрицать. Она мне очень нравится. Но вот во всём остальном разобраться не мог. Просто не хочу её от себя отпускать.

.

Утром отправился к Оле домой, в эту её съёмную халупу.

Когда она там на работу собирается?

К восьми!

Чудненько. Я буду уже в семь возле её дома.

.

Я приехал к семи не изменяя плану. Припарковался и направился в подъезд. И сам не заметил, как взлетел на второй этаж. Позвонил в двери.

Оля открыла не так быстро, как мне того хотелось бы.

- Здравствуй! – улыбнулась, а мой взгляд заскользил по заспанному лицу и слегка растрёпанным рыжим кудрям. На Ольге был махровый халат длиной до колена. Такая чувственная и красивая с утра. Обалдеть просто!

Как это я раньше не замечал, как прекрасно это юное создание?

Я улыбнулся в ответ. Сразу же решил дать понять Ольге, что то, что было вчера между нами ей не померещилось и не показалось.

Притянул девчонку к себе. Властно. Требовательно. Жёстко сгрёб в объятия и без слов впился в губы сжигающим поцелуем.

Пусть воспротивиться, оттолкнёт или скажет, что передумала.

Мне плевать, что она скажет!

Я не собираюсь более вести себя с ней, как прежде. Я ведь предупредил, что хочу общаться с ней, как с моей женщиной.

Она согласилась.

А со своей женщиной я привык общаться именно так: трогать, сжимать и целовать, ну это для начала…

Чёрт! Я прямо почувствовал, как Оленька вздрогнула от неожиданности, округлила глазки, а у меня от этого прикосновения к ней до одури стал зашкаливать адреналин в и не без того горячей крови, разливаясь по жилам, воспламеняя похоть.

Хочу её так сильно, как только мужчина может хотеть женщину.

- Володя, - лишь успела произнести моя девочка, и это её жалобное, такое молящее «Володя» можно было расценить совершенно по – разному. То ли она просит перестать, то ли умоляет продолжать! Хрен поймёшь, но я поплыл ещё больше.

То, с каким придыханием она произнесла это единственное слово, вывернуло меня наизнанку. Так тонко, так, как никогда прежде не произносила моего имени. И это подействовало на меня неверотяно возбуждающе.

Впиваясь в губы Рыжули, словно голодный, меня стало рвать на части от дичайшего чувства довольства, которое прежде было мне незнакомо.

Прикасаюсь к этой девушке, и кажется, что от каждого прикосновения внутри меня взрываются сотни вулканов.

Как, чёрт возьми, ей это удаётся?

Разве бывает такая тяга бешеная к женщине?

Чтобы так заводиться от одного поцелуя?

Рыжая упирается ладошками в мои плечи, а я не пытаюсь разобраться, что именно она хочет сделать: прижаться сильнее или оттолкнуть.

Я не могу её отпустить и всё тут.

Не могу.

Если сделаю это, меня порвёт на части.

Я должен получить желаемое здесь и сейчас.

В паху всё свело от возбуждения. Я хочу Ольгу, очень.

Наверное я должен был ограничиться всего лишь беглым поцелуем, а не вгрызаться в её губы, как голодающий, дорвавшийся наконец – то к пиршеству. Но устоять не смог.

Отпустить её было выше моих сил.

Не могу отпустить.

Не хочу.

И не стану этого делать.

Не смог отсраниться от Рыжей, ещё и тогда, когда услышал тихий её стон, который воспламенил и не без того мою пылающую кровь, которая огненным смерчем понеслась по жилам и сконцентрировалась в паху, сводя с ума от неутолённого желания.

Никогда не думал, что у меня есть мазохистские наклонности, но сейчас поняла, что без всякого сомнения они есть. Ведь иначе какого хрена я мучаюсь, разыгрывая из себя слишком терпеливого мужчину?

Не имея в себе сил отыскать решительности на более серьёзный шаг в своих отношениях с Рыжей, я и сам не замечал, как подвергаю себя какой – то безумной пытке.

Целовать её, трогать и не иметь возможности зайти дальше, потому что в отличие от напряжённого члена в брюках, мозг понимал, что ещё слишком рано, слишком быстро, моя Рыжая не готова к тому, что я не просто готов ей предложить, но и от чего горю, заживо сгорая. Но при этом, жаждал и дальше сгорать в этом пламени. Лучше сгорю, чем оторвусь от этих сладких губ.

Моя рыжая – как искушение в его первозданном виде, мой персональный соблазн.

Переступил раз черту в отношениях с ней и знаю точно, что вернуться обратно больше никогда не смогу.

Она нужна мне. Вся, целиком и без остатка. И с каждым вздохом сила притяжения к Ольге только усиливается. Хочу сделать её полностью своей.

Горячий, алчный поцелуй и её пылкий не совсем умелый отклик продолжал выворачивать наизнанку всё моё нутро.

Чувственная, страстная, горячая, уверен, что и сгорающая от желания, жаждая большего, моя девочка стала ко мне жаться, а я уже и забыл как дышать. Растворился в этом поцелуе, полностью абстрагируясь от реальности, не замечая, не слыша никого и ничего вокруг. Целый мир словно замер и сжался только до нас двоих.

Ловил губами её дыхание, а после снова впивался в губы девочки с такой жадностью, как не присасывался ещё никогда ни к одним женским губам, подмечая, какие у Оли пухлые, влажные, горячие и сладкие губки. Яростно сплёл наши языки, изучая сладкий девичий ротик, безжалостно толкался в её рот языком, словно имитируя более древний и примитивный акт.

Целовал девочку с такой остервенелой похотью, что даже перед глазами помутнело от раздирающих на части эмоций.

Этим до невозможности порочным, развязным и слишком взрослым поцелуем я окончательно, навсегда и бесповоротно стёр все братские границы между собой и Рыжей.

Обратного хода нет и быть не может.

Никогда.

Как раньше больше ничего уже не будет. Невозможно.

- Оля, ты чего так долго? – услышал громкий мужской голос за спиной Рыжей.

Прервал поцелуй и затуманенным страстью и похотью взглядом сфокусировался на мужчине, который вырулил из кухни и встал в дверном проёме, сверля меня и Ольгу взглядом.

- Рыков! – пронеслось в мозге узнавание, но только не понимание.

Что он делает в доме Рыжей в семь утра?

Мой взгляд зацепился за обнажённый мужской торс Евгения. Кроме брюк на этом кобелине больше ничего не было.

Как это?

Он что, провёл здесь ночь?

В то время, как я отправился домой, Женька к Ольге поехал?

Так сказать сразу быка за рога?

Наверное в этот момент я понял, что не тогда сгорал в пламени, когда целовал Рыжую, а именно сейчас горю, да так, что сгорая проваливаюсь в какую – то бездонную глубокую пропасть.